Редакционное примечание: в то время как рынок привык классифицировать биткоин как «рисковый актив», нынешний ралли, вызванный конфликтом с Ираном, дало явный сигнал, отклоняющийся от консенсуса: на фоне падения традиционных активов и неэффективности защитных активов, биткоин, напротив, укрепился.
Автор статьи Мэтт Хоуган (ныне главный инвестиционный директор Bitwise, соучредитель Future Proof, ранее генеральный директор ETF.com) считает, что рост биткоина произошел не «вопреки войне» и не только из-за «ожиданий печатания денег», а напрямую движим самим геополитическим конфликтом.
Хоуган предлагает более объяснимую модель — биткоин не является единым активом, а представляет собой «совокупную ставку»: с одной стороны, он конкурирует с золотом за статус «средства сбережения стоимости»; с другой стороны, он также делает ставку, пусть с малой вероятностью, но высоким потенциалом роста, на то, чтобы стать настоящей глобальной валютой.
Раньше эта вторая логика больше походила на отдаленную фантазию. Но по мере того, как финансовая система постепенно «милитаризируется», эта гипотеза начинает становиться реальностью. От санкций SWIFT до появления параллельных расчетных сетей и попыток Ирана взимать плату за судоходство в биткоинах — биткоин больше не просто инструмент хеджирования против инфляции, он также включается в пограничные зоны государственных博弈ов.
В этом контексте меняется и логика ценообразования биткоина. Он больше не движим только ликвидностью, акциями технологических компаний или аппетитом к риску, а начинает оценивать «неопределенность глобальной денежной системы». Когда конфликт повышает вероятность реализации его «денежных свойств» и одновременно усиливает волатильность глобальной финансовой системы, потенциал роста этого актива также открывается заново.
Если за последние пять лет нарратив биткоина был сосредоточен на «цифровом золоте», то сейчас浮现ляет более сложная двойная роль: и как инструмент сбережения стоимости, и как потенциально неполитизированное расчетное средство. И если эта структура утвердится, его рыночные границы, возможно, не ограничатся теми 38 триллионами долларов, которые соответствуют золоту.
Ниже оригинальный текст:
Биткоин показал относительно высокую производительность с начала конфликта с Ираном. С 28 февраля, когда США и Израиль начали авиаудары по Ирану, биткоин вырос на 12%, в то время как индекс S&P 500 упал на 1%, а золото — на 10%.
Это удивило многих. Биткоин всегда считался рисковым активом, и многие изначально полагали, что в условиях «бегства от риска» (risk-off), вызванного геополитическим конфликтом, он должен был упасть. Затем появились различные объяснения: некоторые считали, что геополитика не имеет отношения к биткоину; другие указывали, что войны часто приводят к чрезмерной эмиссии денег, что в долгосрочной перспективе利好 биткоин.
Оба объяснения неточны. Сильные показатели биткоина в этом кризисе как раз и вызваны самим конфликтом. Важно понять это.
Одна инвестиция, две ставки
Покупка биткоина по сути означает одновременное заключение двух пари.
Во-первых, вы делаете ставку на то, что биткоин станет «цифровым золотом» и будет конкурировать с физическим золотом на рынке «сбережения стоимости» объемом 38 триллионов долларов. Это основное текущее применение биткоина и, на мой взгляд, очень привлекательная ставка. Как я уже объяснял ранее, для того чтобы цена биткоина достигла 1 миллиона долларов, ему достаточно занять около 17% этого рынка в течение следующего десятилетия.
Но покупая биткоин, вы фактически делаете и вторую ставку — что однажды, возможно, биткоин будет функционировать как традиционная валюта.
Раньше я всегда рассматривал это как «внеденежный опцион колл» (out-of-the-money call option): спекулятивную ставку на маловероятное будущее. Ведь большую часть времени существования биткоина эта возможность для большинства казалась крайне призрачной. Еще несколько лет назад глобальная финансовая система почти полностью строилась на долларовой основе, а использование волатильной, находящейся на ранней стадии «криптовалюты» для международной торговли в то время звучало скорее как фантастика.
Переломный момент наступил в 2022 году, когда США исключили Россию из доллароориентированной системы SWIFT. Министр финансов Франции тогда назвал это «финансовой ядерной бомбой», и страны насторожились. Китай быстро создал параллельную финансовую систему, другие страны также предприняли действия. Россия перевела 99% своей финансовой деятельности в эти новые системы, другие страны тоже начали экспериментировать.
Тогда я уже задумывался, что милитаризация SWIFT, возможно, откроет пространство для биткоина: если страны постепенно не захотят зависеть от долларовой системы, то на каком-то этапе они могут обратиться к «неполитизированной» альтернативе, что кажется логичным.
И в этом конфликте с Ираном мы действительно видим раннее (и тревожное) проявление этой тенденции: Иран в интервью Financial Times заявил, что начнет взимать с всех судов, проходящих через Ормузский пролив, «сбор за проход» в размере 1 доллара за баррель (около 20 миллионов долларов в день), рассчитываясь биткоинами.
Очевидно, этот шаг вызвал серьезные опасения относительно обхода санкций и отмывания денег. Хотя в некотором смысле это может быть лучше текущего положения — годами Иран обходил американские санкции через китайскую финансовую систему, которую отслеживать сложнее, чем криптовалюты — он также создает новые риски.
В то же время он раскрывает реальность, выходящую за рамки текущего конфликта: в мире, где страны милитаризируют финансовые системы, биткоин постепенно становится неполитизированной альтернативой.
Логика ценообразования опционов
Вот почему я сравниваю потенциал биткоина как валюты с «внеденежным опционом колл».
Стоимость опциона обычно растет по двум причинам: либо увеличивается вероятность достижения целевой цены, либо повышается волатильность базового рынка.
В этом конфликте с Ираном произошло и то, и другое: во-первых, повысилась вероятность использования биткоина в качестве «валюты»; во-вторых, возросла неопределенность и волатильность глобальной денежной системы.
Эта аналитическая модель может помочь нам понять две важные вещи. Во-первых, в будущих геополитических конфликтах биткоин, вероятно, продолжит расти — особенно в регионах, зажатых между американской и китайской системами. Во-вторых, потенциальный рыночный размер биткоина может быть намного больше, чем 38-триллионный рынок золота.
Последние пять лет мы почти исключительно рассматривали биткоин как «средство сбережения стоимости». Но если он начнет играть двойную роль — и «сбережения стоимости» (аналогично золоту), и «платежной валюты» (аналогично доллару), — то, возможно, нам придется пересмотреть в сторону повышения наши ожидания относительно его долгосрочного потенциала.
