Автор: Forbes
Перевод: AididiaoJP, Foresight News
Сектор Газа. Краудфандинговая кампания, которая должна была принести надежду, оказалась в тупике из-за ограничений традиционной финансовой системы.
Сами Джамаль аш-Шаннат собрал через GoFundMe более 55 тысяч фунтов стерлингов (около 500 тысяч юаней) для своей семьи, оказавшейся в зоне военных действий. Тогда он думал, что самая трудная часть уже позади. Однако платформа, удержав комиссию в 3,9%, не поддерживала прямые платежи в Газу. Оставшиеся средства необходимо было перевести назначенному бенефициару, проживающему в поддерживаемой стране, а затем этот человек должен был передать их семье.
Такое положение соответствует правилам платформы, но полностью перекладывает окончательную доставку на личное доверие. Сами заявляет, что договорённость с его зятем, выступавшим в роли бенефициара, впоследствии развалилась, и он до сих пор не получил все средства. Спор остаётся неразрешенным. Он описывает это не просто как денежную потерю, а как ситуацию, поставившую его жену и детей в крайне уязвимое положение.
«Сбор денег — это не проблема, — сказал мне Сами из лагеря для перемещённых лиц в Газе, — проблема началась тогда, когда нам пришлось полагаться на другого человека для получения средств».
В настоящее время Сами больше всего хочет вернуть средства и привлечь к ответственности соответствующих лиц, но из Газы ему трудно найти адвоката, а также не хватает необходимых средств и связей. Он также планирует продолжать сбор средств для своей семьи, поскольку военная инфляция привела к резкому росту цен на такие основные товары, как продукты питания.
GoFundMe не ответил на многочисленные запросы о комментариях.
Ловушка соответствия требованиям
Опыт Сами раскрывает распространённую проблему гуманитарных краудфандинговых платформ: платформы должны соблюдать банковские правила, режимы санкций и требования по борьбе с отмыванием денег, которые строго ограничивают регионы, куда могут быть отправлены средства.
Когда люди в кризисной ситуации не могут получать средства напрямую, приходится прибегать к посредникам. Это не только перекладывает ответственность на отдельных лиц, но и может привести к тому, что помощь, собранная для них, не дойдёт до адресата.
Это узкое место в соблюдении требований может даже парализовать глобальные правозащитные организации. Председатель Фонда «Открытый диалог» Людмила Козловская вспоминает, что в первые дни вторжения России в Украину в 2022 году такие платформы, как PayPal, GoFundMe и Wise, заблокировали их сбор средств для Украины. Используя биткоин, фонд смог обойти традиционные задержки и отправить срочную гуманитарную помощь уже на второй день войны.
Благотворительные организации, гуманитарные учреждения и технологические компании годами пытались решить проблему доступа к людям, которые не могут подключиться к традиционной финансовой системе. Всё больше разработчиков считают, что нынешняя модель зависит от слишком большого количества промежуточных звеньев, особенно когда средства необходимо переводить через границы или в ограниченные юрисдикции.
Переосмысление архитектуры доверия
Микеле Моруччи, соучредитель биткоин-краудфандинговой платформы Geyser, отмечает, что доверие является основной проблемой.
«Люди думают, что самая большая проблема — это перемещение денег, но это не так. Самая большая проблема — это решить, кому доверять».
Доноры обычно не знают получателей. Они полагаются на платформы, благотворительные организации, журналистов и лидеров сообществ, чтобы оценить подлинность проекта. Удаление одного посредника имеет смысл только в том случае, если есть столь же достойная доверия альтернатива.
Geyser проверяет проекты перед их публикацией, требуя от создателей предоставить доказательства работы, информацию о команде и необходимые документы. Проекты, не соответствующие критериям достоверности, не одобряются.
Кроме того, более 100 Полевых партнеров Geyser отвечают за выявление и поддержку проектов в знакомых им сообществах, создавая цепочку доверия между местными сообществами и глобальными донорами. Микеле заявляет, что эти партнёры помогли доставить 12 миллионов сатоши (около 5600 фунтов стерлингов, что эквивалентно 0,12 биткоина) напрямую в местные проекты. Он также признаёт, что модель нова, и данных пока мало.
Проблема далеко не в единичном случае сбора средств
Слабость, выявленная в случае Сами, не является исключением. Краудфандинговые платформы могут собрать средства для семей, столкнувшихся с войной, стихийными бедствиями или притеснениями, за считанные часы, но безопасная доставка этих средств целевым получателям оказывается гораздо более сложной задачей.
GoFundMe — не единственная платформа, ограничивающая регионы для платежей. Основные краудфандинговые платформы зависят от банков и платежных провайдеров и должны соблюдать санкции, требования по проверке личности и противодействию отмыванию денег в конкретных юрисдикциях.
Когда прямые платежи не поддерживаются, организатору, возможно, придётся назначить бенефициаром другого лица в другой юрисдикции. Хотя это удовлетворяет юридическим и банковским требованиям платформы, оно перекладывает ответственность на получателя. Если отношения рушатся, у получателя очень мало вариантов привлечения к ответственности через платформу.
Перенос доверия на верификаторов
Платформа Agora выбрала иной путь. Она позволяет средствам перемещаться напрямую между донорами и получателями, а верификация исходит от организаций и лиц, обладающих непосредственными знаниями о проекте.
Мэри Кейт, соучредительница Soapbox (команды, стоящей за Agora), объясняет, что доноры могут не знать просителя, но могут знать и доверять организации, которая верифицировала проект.
«Это позволяет нам перенести доверие с самого проекта на верификатора. Вы можете не знать просителя, но вы можете знать и доверять организации, которая его верифицировала».
Эта модель оставляет окончательное решение за донором. Даже без поддержки верификатора проект остаётся видимым; а доверенная организация может добавить контекст и достоверность, не будучи единственным привратником.
Agora также убирает краудфандинговую платформу из процесса платежей. Пожертвования отправляются напрямую на кошелек, контролируемый получателем, что снижает риск удержания средств платформой или передачи через третьих лиц.
Биткоин позволяет средствам пересекать границы без необходимости их хранения платформой или передачи бенефициарами. Конечно, риски безопасности кошелька, доступа к нему и валютные риски сохраняются.
Для Мэри Кейт этот контроль выходит далеко за рамки простого перемещения средств.
«Мы не можем забрать ваш аккаунт, закрыть ваш проект, отобрать ваши деньги, — говорит она. — Для людей, переживающих травму и не имеющих контроля над своей жизнью, это может стать огромным моментом расширения возможностей».
Прямые платежи не решают всех проблем. Проекты по-прежнему нуждаются в проверке, донорам по-прежнему нужна достаточная информация для принятия обоснованных решений, а получатели также могут злоупотреблять средствами. Agora стремится сделать эти риски более прозрачными, одновременно предоставляя получателям больший контроль над средствами, собранными от их имени.
Непредвиденные последствия финансовых санкций
Опыт Сами не является единичным случаем, поскольку основная проблема носит системный характер. Активисты, журналисты и гуманитарные организации по всему миру обнаруживают, что законный трансграничный перевод средств становится всё труднее по мере усложнения финансового регулирования и распространения действия санкций на целые юрисдикции, а не только на правительства.
Феми Лонге, руководитель глобальной технологической стратегии за свободу в Фонде защиты прав человека, считает, что эти ограничения часто наносят непреднамеренный вред тем, кто должен получать гуманитарное финансирование.
«Традиционные краудфандинговые платформы регулируются, и для трансграничных переводов средств они должны соблюдать правила по борьбе с отмыванием денег и санкциями. Проблема в том, что эти правила в конечном итоге затрагивают скорее законные оппозиционные группы, некоммерческие организации и обычных людей, а не правительства, на которые они изначально были нацелены».
Феми отмечает, что даже организациям, законно работающим в странах, находящихся под санкциями, трудно получать пожертвования. Видимые финансовые связи могут подвергнуть сторонников или родственников внутри страны риску возмездия.
Людмила предупреждает, что эта проблема выходит за рамки административных сложностей и превращается в «транснациональное финансовое подавление» — когда режимы используют глобальные правила по борьбе с отмыванием денег и финансированием терроризма, чтобы лишить инакомыслящих доступа к банковским услугам, даже в западных странах.
Она ссылается на знаковую резолюцию, принятую Парламентской ассамблеей ОБСЕ в июле 2026 года, которая признала транснациональное финансовое подавление системной угрозой и призвала к усилению защиты приватности доноров и инструментов, обеспечивающих конфиденциальность. Людмила заявляет, что инструменты для платежей в биткоинах становятся необходимой жизненной линией для целенаправленно преследуемых доноров и активистов.
Политическая оппозиция, независимые журналисты и организации гражданского общества часто зависят от международных пожертвований для поддержания своей деятельности. Когда пожертвования трудно отправить или их легче отследить, финансовая инфраструктура становится ещё одной формой давления.
Это не означает, что регулирование следует отменить. Публичный сбор средств требует подотчётности, прозрачности и гарантий, защищающих доноров от мошенничества. Все опрошенные признают эту сложность и принимают тот факт, что идеального решения не существует.
Феми считает, что целью должно быть устранение ненужных посредников при сохранении подотчётности.
«Если дать оператору проекта прямой контроль над кошельком для получения средств, я считаю, что это лучше, чем нынешнее положение дел, — добавляет он. — Верификация и надзор по-прежнему остаются неотъемлемой частью любой системы, работающей с публичными пожертвованиями».
Случай Сами подчеркивает фундаментальную слабость архитектуры гуманитарного финансирования. Системы, построенные вокруг банков, платежных процессоров и юридических границ, часто оказываются несостоятельными, когда дело доходит до перевода средств людям, оказавшимся в условиях войны, политических репрессий или гуманитарного кризиса. Никто не считает, что технология сама по себе может решить проблемы гуманитарного сбора средств.
Прямые платежи получателям снижают один уровень риска, но не гарантируют подлинность проекта, честность организаторов или то, что пожертвования будут в конечном итоге использованы по заявленному назначению.
Феми говорит: «Я не думаю, что биткоин решит всё. По-прежнему нужны системы для проверки создателей проектов, по-прежнему нужна подотчётность за использование средств. Эти проблемы не исчезнут только потому, что платежи станут прямыми».
Платформы Микеле и Мэри Кейт работают в том же направлении: они не утверждают, что устраняют доверие, а пытаются перепроектировать его расположение.
Новое поколение гуманитарного краудфандинга — это не просто временный ремонт сломанной традиционной модели, а системный сдвиг. Открытые платежные сети позволяют получателям напрямую контролировать средства, собранные от их имени, а децентрализованные сети доверия помогают донорам решать, кого поддерживать.
Хотя оценка, верификация и подотчётность по-прежнему необходимы, эта открытая архитектура обходит устаревшие финансовые ограничения и регуляторные барьеры, которые мешают традиционным платформам дотянуться до тех, кто больше всего нуждается в помощи.
