Организация & Компиляция: Deep Tide TechFlow
Гость: Эми Олденбург, руководитель цифровой стратегии Morgan Stanley
Ведущий: Натали Брунелл
Источник подкаста: Natalie Brunell
Оригинальный заголовок: Когда Биткоин достигнет нового максимума? Объясняет инсайдер с Уолл-стрит
Дата выхода: 10 июня 2026 г.
Ключевые моменты
Morgan Stanley, управляющий триллионами долларов активов, сейчас подносит биткоин своим клиентам. Руководитель цифровой стратегии Эми Олденбург в этом интервью раскрывает контраст: MSBT установил рекорд первого дня выпуска ETF в истории банка, в то время как большинство финансовых советников по-прежнему не решаются рекомендовать его клиентам, поскольку цена биткоина с момента рекомендации почти не изменилась. Она не считает, что следующий значительный рост будет вызван каким-то новым продуктом или благоприятной политикой. Вместо этого катализатором может послужить событие, которое действительно сокрушит традиционную финансовую систему. Она не удивится, если биткоин преодолеет отметку в миллион долларов в течение пяти лет, но надеется, что этот процесс роста будет медленнее.
Основные мысли
Технологические корни: от технологического пузыря 1999 года до развивающихся рынков
- «На каждом этапе моего взросления происходили технологические перемены, которые в то время казались чрезвычайно непонятными и даже сталкивались с огромным скептицизмом в интернете. И только сегодня я наконец ясно вижу, как складывается вся эта историческая картина».
- «Те старые опытные инвесторы и трейдеры, которые были моими ежедневными контрагентами на рынке, оставались со мной вплоть до глобального финансового кризиса 2008 года. Мы вместе пережили ту финансовую бурю, и именно ядро этих людей позже стало первыми хардкорными игроками, купившими биткоин».
- «Первые евангелисты и активные пользователи биткоина пришли не только из гик-кругов Кремниевой долины, но и в огромных количествах из сферы трансграничных и международных финансовых рынков — тех, кто на передовой пытался найти альтернативы традиционной централизованной банковской системе».
Почему биткоин имел смысл с самого начала
- «На тех неразвитых рынках традиционная физическая банковская система крайне отсталая, подавляющее большинство населения никогда не откроет банковский счет, поэтому они полностью полагаются и принимают мобильные деньги».
- «Вы находитесь в маленькой деревне, где даже электричество не подается 24 часа в сутки, а дороги грунтовые, но там стоит маленький киоск Vodafone, похожий на лоток с лимонадом, с надписью M-Pesa — это место, где вы загружаете наличные на свой телефон».
- «Поскольку мы глубоко погрузились во многие развивающиеся рынки, мы хорошо знаем, что у людей там есть веские причины принять децентрализацию — традиционная финансовая инфраструктура там чрезвычайно ненадежна, лишена добросовестности и сопровождается ужасающей системной коррупцией, о чем мы знали из первых рук, работая на торговых площадках».
Почему институциональные инвесторы не вложились в биткоин полностью?
- «Наша группа в юридической структуре является банковской холдинговой компанией. Это означает, что мы должны соблюдать гораздо более строгие требования к достаточности капитала и контролю рисков, характерные для банковской системы, потому что над нами стоит ФРС как грозный надзиратель».
Рекордный спрос на MSBT
- «Конечно, вы будете рекламировать свой продукт, но только когда он действительно выйдет на рынок, вы поймете, что произойдет. Результат удивил многих».
- «Объединение выпуска уровня GSIB и хранения уровня GSIB — это и первая цель, которую мы хотели вывести на рынок, и способ понять, что еще нужно развивать всей экосистеме».
Будет ли Morgan Stanley выпускать цифровой кредит?
- «Я знаю, что в цифровом кредитовании есть нечто стоящее — но большинство людей еще не разобрались с биткоином, не говоря уже о более продвинутых продуктах поверх него».
- «Образование — это то, что сдерживает сообщество и группу финансовых консультантов от доступа к этим продуктам».
- «Некоторые элементы продуктов очень привлекательны, но всегда есть какая-то деталь, которая не позволяет сложить полную картину — немного похоже на историю с BlackBerry на раннем этапе».
Разрыв в консультировании: почему не все рекомендуют биткоин?
- «Если бы мы дали рекомендацию на уровне 10 000 или 15 000 долларов, а потом цена выросла до 100 000, импульс был бы на нашей стороне. Но что интересно, с момента рекомендации мы в основном двигались в боковом диапазоне».
- «Финансовые консультанты несут фидуциарную обязанность и должны подбирать подходящие активы для конкретного клиента. Не каждый клиент — инвестор, ориентированный на рост».
Что сдерживает развитие биткоина?
- «Мы всегда застреваем в черно-белых дебатах: добьется ли биткоин успеха или потерпит неудачу? Но мы живем в очень сложном мире, различные нарративы смешиваются, отвлекая внимание и распределение».
- «Внимание и ликвидность глобального основного капитала при распределении активов жестоко разделены».
- «Мне не хочется это говорить, но, возможно, действительно нужен кризис — мы разобьем существующую систему, и биткоин останется единственной неповрежденной вещью».
Корпоративный баланс
- «Банки не держат биткоин не потому, что он им не нравится, а потому что у них есть более эффективные варианты активов. Если регуляторные условия по капиталу не улучшатся, мы сосредоточим усилия на тех активах, которые более выгодны».
- «Если никому на самом деле не нужны токенизированные акции, у нас нет причин тратить много денег на их создание. Когда появится спрос, мы это сделаем. С биткоином та же логика».
Будущее биткоина
- «Я не думаю, что мы увидим волшебную J-кривую и внезапный взлет к 2027 году. Более вероятно, что мы продолжим медленно ползти вверх, все больше участников будут постепенно входить, получать образование, медленно понимать».
- «Биткоин за миллион долларов — это хорошо, я не вижу ничего невозможного. Учитывая все, что я видела в своей жизни, я верю, что возможно все».
«Победитель получает все» в технологиях и избыточность в финансах: будущее отрасли
- «Культура "победитель получает все", которую вы видите в технологиях и многих связанных с ними областях, совершенно несовместима с финансовыми услугами, чья суть — избыточность и множество участников».
- «Когда мы проводим тендер (RFP), мы начинаем с более чем десяти компаний, надеясь в итоге выбрать из трех лучших. Но в технологической сфере часто бывает только одна, максимум две, которые действительно могут удовлетворить наши жесткие требования».
Ответ на сомнения людей в крупных банках
- «На развивающихся рынках, в тех местах "недоверие" простых людей к традиционной официальной финансовой системе — это не абстрактная теория из учебников, а суровая реальность, с которой сталкиваются каждый день».
- «С точки зрения стойкого биткоин-верующего, вывести спотовый биткоин и поместить его в традиционный финансовый институт в виде ETP — для многих это ересь, но это происходит в масштабах, которых я не ожидала».
- «Владение долей в ETP не равно владению биткоином — у вас есть ценовая экспозиция. Это нужно постоянно объяснять».
Технологические корни: от технологического пузыря 1999 года до развивающихся рынков
Ведущий Натали Брунелл: Сегодняшний гость — Эми Олденбург, руководитель цифровой стратегии Morgan Stanley. Эми, мне очень хочется услышать твою историю знакомства с биткоином и твой легендарный опыт работы в Morgan Stanley на протяжении более двадцати лет.
Эми Олденбург:
Я работаю в Morgan Stanley уже двадцать шесть лет, хотя изначально это не входило в мои планы. Я выросла в маленьком городке на Среднем Западе в Огайо. Что интересно — как ты спросила меня перед шоу: "Как ты вообще дошла до этой точки? Как ты оказалась на этом безумном пути цифровых активов и биткоина?"
Я, как и ты, принадлежу к глубокому поколению X, и я очень хорошо понимаю твой опыт. Иногда, глядя на мемы в интернете о том, как росли дети в 80-х и 90-х, оглядываясь назад, понимаешь, что технологии начали незаметно формировать нас с самого раннего возраста. Помню, в семь или восемь лет мы с двоюродными братьями и сестрами каждый день прятались в подвале и играли в Atari, а потом появилась Nintendo, и Super Mario Brothers свела нас с ума. Кажется, каждый ключевой момент моей жизни сопровождался какой-то разрушительной технологической волной.
Одним Рождеством папа купил нам компьютер Tandy, и мы начали возиться с самыми ранними компьютерными играми — тогда это казалось невероятным. Затем технологии продолжали нестись вперед. В старшей школе мы все еще изучали основы печати в компьютерном классе, а в колледже технологии начали глубже проникать в нашу повседневную жизнь.
Помню, у одного профессора был доступ к бета-версии BlackBerry, и в итоге весь наш класс по маркетингу стал его пользователями. Мы тогда сидели в классе и вообще не могли придумать, для чего эта штука может быть нужна — ведь на ней даже не было приложений, это была чисто железка. Мы тогда ворчали: "Ну ладно, чем это отличается от пейджера в старшей школе? Пусть он может отправлять буквы и цифры, но у кого из наших друзей есть эта штука, чтобы им отправлять?" Позже он эволюционировал в версию с фирменной QWERTY-клавиатурой, в какой-то момент стал у всех, а потом внезапно оказался вытеснен временем, что действительно так и произошло.
Еще забавнее моя специальность в университете. Я изучала бухгалтерский учет, но по правилам университета студенты этой специальности не могли уехать по обмену за границу. А мне тогда отчаянно хотелось сбежать из Огайо — как можно дальше, я была бы счастлива даже оказаться на другом конце света на международных рынках. Раз уж за границу нельзя, следующим вариантом была программа обмена внутри страны в Сан-Франциско. Поскольку я тогда училась в Нью-Йорке, в 1999 году я собрала вещи и отправилась в Сан-Франциско — и сразу же по приезду наткнулась на самый разгар интернет-пузыря (Dot-com Bubble).
Тогда, будучи молодой, я даже не понимала, насколько безумен мир вокруг меня. В Кремниевой долине я устроилась на работу в интернет-стартап на следующий день. Компания занималась созданием веб-сайтов для компаний из списка Fortune 500. После двух месяцев оплачиваемой стажировки я бросила бухгалтерский учет, даже отказалась от основной специальности. Потому что ощущение было слишком сильным — происходящие технологические перемены абсолютно точно кардинально изменят будущее.
Тогда мы с компанией ездили на различные отраслевые конференции. Google тогда был всего лишь начинающей компаникой, они даже могли только раздавать маленькие листочки на мероприятиях, чтобы нанять людей, на которых было написано: "Если интересно, зайдите на нашу страницу на Craigslist, чтобы подать заявку на работу в Google". Мы тогда пожали плечами: "Google? Что это за странное название? Их бизнес-модель совершенно нелогична — кто будет этим пользоваться для поиска? Они не добьются успеха".
Так что видишь, на каждом этапе моего взросления происходили технологические перемены, которые в то время казались чрезвычайно непонятными и даже сталкивались с огромным скептицизмом в интернете. И только сегодня я наконец ясно вижу, как складывается вся эта историческая картина.
Что касается того, как я попала в сферу цифровых активов и биткоина — на самом деле я перешла в Morgan Stanley уже после лопнувшего интернет-пузыря. Когда пузырь лопнул, я осталась в том стартапе в Сан-Франциско, а позже меня перевели на полную ставку в нью-йоркский офис. Но тогда все понимали, что общая ситуация полностью рухнула — нам даже пришлось отозвать заявку на регистрацию проспекта эмиссии (S-1), мы не смогли выйти на биржу, за чем последовали два болезненных раунда увольнений внутри компании. Мне пришлось немедленно активировать план Б, потому что мне нужно было платить за аренду — а возвращаться в родной Огайо я бы ни за что не стала.
Именно в этот момент я случайно попала в Morgan Stanley. У меня была подруга в отделе кадров Morgan Stanley, она пришла ко мне: "Я знаю, что тебя не интересуют традиционные финансы, ты вся погружена в технологии. Но у меня есть куча вакансий, которые нужно срочно заполнить, если знаешь кого-то, кому нужна работа или кто хочет прийти на собеседование, дай мне знать". Я подумала, может, мне самой стоит попробовать, хотя бы для подстраховки.
Так я перешла в команду по развивающимся рынкам Morgan Stanley. В то время отголоски Азиатского финансового кризиса (1997 г.) еще не утихли, Мексиканский кризис (1994 г.) только недавно закончился — развивающиеся рынки были в ужасном состоянии. Команда, в которую я пришла, сменила несколько руководителей за короткое время. Кроме того, мы явно ощущали сильное воздействие лопнувшего технологического пузыря на финансовые активы — тогда было примерно 2000-2001 год. И что еще более драматично, через девять месяцев после моего прихода произошли события 11 сентября. Те дни были чередой кризисов, в то время как базовые технологические изменения продолжали бешено развиваться.
В Morgan Stanley я несколько лет проработала на торговой площадке, занимаясь алгоритмической торговлей (Programmatic Trading) и торговлей валютами на развивающихся рынках (FX Trading). Те старые опытные инвесторы и трейдеры, которые были моими ежедневными контрагентами на рынке, оставались со мной вплоть до глобального финансового кризиса 2008 года. Мы вместе пережили ту финансовую бурю, и именно ядро этих людей позже стало первыми хардкорными игроками, купившими биткоин.
Первые евангелисты и активные пользователи биткоина пришли не только из гик-кругов Кремниевой долины, но и в огромных количествах из сферы трансграничных и международных финансовых рынков — тех, кто на передовой пытался найти альтернативы традиционной централизованной банковской системе.
Поскольку мы глубоко погрузились во многие развивающиеся рынки, мы хорошо знаем, что у людей там есть веские причины принять децентрализацию — традиционная финансовая инфраструктура там чрезвычайно ненадежна, лишена добросовестности и сопровождается ужасающей системной коррупцией, о чем мы знали из первых рук, работая на торговых площадках.
Именно благодаря этому опыту работы на передовой в финансовых операциях, а также моим связям в технологических кругах (например, у меня были друзья, которые рано занялись пиринговыми файлообменниками для музыки/P2P-софтом), я очень рано и очень внимательно познакомилась с биткоином. А те навыки цифровой торговли и управления рисками, которые были у меня тогда, позже очень плавно перенеслись в сферу цифровых активов.
Почему биткоин имел смысл с самого начала
Ведущий Натали Брунелл: Раз ты так рано познакомилась с этим пространством, ты сама рано начала инвестировать или решила подождать, пока традиционные финансовые институты официально не войдут в отрасль и она не станет регулируемой, прежде чем начать строить позиции?
Эми Олденбург:
На самом деле, нет. Забавно, но на прошлой неделе мой брат был у меня в гостях, и мы оба поразились — примерно в 2012 году он в волнении прибежал ко мне, сказав, что хочет настроить несколько машин для майнинга биткоина. Я тогда просто посмеялась над ним, сказав, что у нас дома нет такого мощного железа, чтобы собрать майнинг-ферму.
И ты должна понимать, что в те дни пространство криптовалют было местом ожесточенных битв и крайне опасным — совсем не так, как сейчас, когда можно просто скачать элегантное приложение Coinbase и безопасно покупать/продавать биткоин прямо в браузере. Честно говоря, тогда, если ты хотел купить биткоин, единственным вариантом было иметь дело с такими кустарными площадками, как Mt.Gox. А я тогда работала в Morgan Stanley и думала: если я решусь на это, меня, наверное, уволят на следующий день. Для меня тогда риски комплаенса и операционные издержки были слишком высоки. Поэтому, хотя я внимательно следила за происходящим и потратила массу времени, наблюдая за его развитием, я точно не была тем хардкорным майнером, который копался в коде и майнил на самых ранних этапах.
Ведущий Натали Брунелл: Давай посмотрим шире — оглядываясь на твой опыт инвестирования на развивающихся рынках (Emerging Markets), был ли какой-то ключевой вывод, который напрямую соотносится с последующим мощным подъемом биткоина? Был ли какой-то горький опыт, полученный на развивающихся рынках, который заставил тебя осознать: "О! Так вот почему биткоин имеет смысл!"
Эми Олденбург:
Да, и это ощущение было чрезвычайно сильным. Вернемся в 2007 год, канун глобального финансового кризиса. Думаю, сегодня те, кто интересуется финтехом, уже хорошо знакомы с M-Pesa (образцовым кенийским мобильным кошельком) и тем, как мобильные платежи буйно росли в Африке и на других развивающихся рынках. Но мало кто знает, что наша команда в Morgan Stanley уже в 2006-2007 годах глубоко участвовала в и инвестировала в IPO его материнской компании Safaricom.
Тогда, находясь на передовой в Восточной Африке, мы воочию увидели, как цифровые деньги и инфраструктура мобильных платежей охватили эту землю с ошеломляющей скоростью — эта взрывная сила действительно переворачивала представления. А жители Запада в США тогда совершенно не могли понять этих перемен, потому что наша карточная система была слишком развита, у американцев просто не было тех проблем, с которыми сталкивались простые африканцы. Более того, африканцы тогда использовали самые старые раскладушки (не смартфоны) для всей этой цифровой финансовой процедуры.
На тех неразвитых рынках традиционная физическая банковская система крайне отсталая, подавляющее большинство населения никогда не откроет банковский счет, поэтому они полностью полагаются и принимают мобильные деньги.
Позже я какое-то время жила в Танзании. Когда идешь по самым отдаленным, глухим деревням, где даже дороги не заасфальтированы, а электричество не подается 24 часа в сутки, вдруг видишь на обочине маленький желтый киоск Vodafone. Он выглядит так просто, будто его дети построили для продажи лимонада, но на нем большими буквами написано: M-Pesa.
Это место, где местные жители превращают свои наличные деньги в цифровые активы на телефоне. Когда ты физически находишься там и видишь, насколько глубоко проникла эта децентрализованная цифровая инфраструктура в общество, видишь, как эти люди, находящиеся на финансовой периферии, воспринимают это как единственный шанс изменить свою жизнь, и ту реальную безопасность, которую это дает обычным людям, невозможно выразить словами.
Попробуй представить эту сцену: африканские женщины, которые каждый день ходят на рынок продавать овощи, хлеб или торгуют с лотков, чтобы заработать на жизнь. Раньше, когда они заканчивали работу и шли ночью обратно в свою деревню, на них было полно тяжелых наличных, только что заработанных. В условиях местной нестабильной обстановки это все равно что носить с собой мишень.
Но с появлением мобильных цифровых денег, закончив торговлю, они могли немедленно сдать наличные в цифровой пункт на обочине, превратив их в зашифрованные цифры на телефоне или цифровой карте. Когда они шли домой по темной дороге с пустыми руками, они избавлялись от риска жестокого ограбления, которое могло бы стать катастрофой, и получали чувство абсолютной технологической безопасности, которого никогда не испытывали в традиционном финансовом обществе.
Замечаешь? Эти базовые концепции, связанные с финансами, активами и безопасностью жизни, находятся на совершенно другой волне, чем у обычных западных инвесторов или банкиров с Уолл-стрит, живущих в стерильных условиях в офисах Чикаго или Нью-Йорка. И это как раз и является самой твердой основой первоначальной ценностной логики биткоина.
Спотовый биткоин-ETF Morgan Stanley
Ведущий Натали Брунелл: Итак, что же стало катализатором того, что Morgan Stanley публично вышел на сцену — не только публично заявив о поддержке биткоина, но и напрямую предложив рынку продукты, связанные со спотовым биткоином (такие как доступ к спотовому биткоин-ETP/ETF и их дистрибуция)?
Эми Олденбург:
Корень в "клиентоориентированности". В Morgan Stanley одним из высших основных принципов, на которых держится и работает вся компания каждый день, является ориентация на клиента. Клиенты постоянно выражают сильный спрос, и как поставщик услуг мы, естественно, должны соответствовать рынку.
Конечно, из-за особых рамок комплаенса в отрасли, то, что мы можем делать, на разных этапах имеет свои ограничения. Но по мере того, как регуляторная среда продолжает смягчаться и развиваться — даже если взглянуть на наш бизнес E*TRADE — я думаю, прежде чем ответить на этот вопрос, стоит быстро разобраться в огромной бизнес-структуре Morgan Stanley.
У нас есть несколько различных бизнес-подразделений: Институциональные ценные бумаги — то, что обычно понимают как инвестиционный банкинг, продажи и торговля, исследования; затем Управление благосостоянием — в котором есть несколько подразделений, включая финансовых консультантов, о которых мы поговорим позже. Мы также совершили ряд крупных приобретений, одно из которых — E*TRADE — онлайн-платформа для самостоятельной торговли, которая через эту технологическую платформу вывела нас на совершенно другую клиентскую аудиторию. Далее идет наш Департамент управления активами — то есть подразделение, которое создает продукты, от корпоративных пенсионных планов до суверенных фондов благосостояния, взаимных фондов и ETF.
Эти продукты распространяются не только через нашу собственную платформу для управления благосостоянием — это лишь один из каналов — но и через отношения с другими посредниками, другими банками по всей стране и по всему миру. Наличие такого разнообразного бизнеса, способность одновременно задействовать несколько подразделений, очень захватывающе.
Что касается экспозиции к биткоину, у нас есть биткоин-ETP, который производит наш Департамент управления активами. Также есть спотовая торговля, которую мы сейчас постепенно внедряем на E*TRADE, где можно напрямую покупать спотовый биткоин.
Почему институциональные инвесторы не вложились в биткоин полностью?
Ведущий Натали Брунелл: Я понимаю, что для такой крупной организации, как Morgan Stanley, выпуск таких продуктов требует прохождения множества этапов — комплаенс, юридические вопросы. Можешь рассказать нам подробнее, почему это заняло так много времени? С одной стороны, оптимисты скажут: "Всего шестнадцать лет, и биткоин уже проник в такой крупный банк, как Morgan Stanley, это чудо". Но с другой стороны, радикальные верующие спросят: "Раз уж настал момент, почему основные институты все еще не хотят вкладывать все свои ресурсы и полностью погружаться в биткоин?"
Эми Олденбург:
Здесь несколько разных вопросов. Во-первых, внешний мир часто недооценивает чрезвычайно строгие системные регуляторные ограничения, которые на нас наложены. Здесь все должны четко понимать концепцию: базовая структура нашего Morgan Stanley фундаментально отличается от структуры BlackRock.
BlackRock — это чистая, независимая компания по управлению активами, в то время как наша группа Morgan Stanley, хотя и имеет крупный бизнес по управлению активами, юридически является банковской холдинговой компанией. Это означает, что Morgan Stanley должен соблюдать гораздо более строгие требования к достаточности капитала и контролю рисков, характерные для банковской системы, потому что над нами стоит ФРС как грозный надзиратель.
Это одна из причин, почему мы просто не могли гибко выводить на рынок эти предшествующие криптопродукты так рано, как это делали наши независимые конкуренты по управлению активами, такие как BlackRock. Можешь представить, как мы сидели в офисе, чувствуя себя подавленными и раздраженными, когда технологии на передовой делали огромные шаги вперед, а мы наблюдали, как конкуренты один за другим выпускают криптопродукты — мы могли только смотреть друг на друга, снова и снова сокрушаясь в душе, почему мы не можем этого сделать?
Есть еще один интересный момент. На самом деле у нас несколько лет назад был план запустить спотовый криптобизнес на стороне E*TRADE. Но, к сожалению, в 2020-2021 годах многие из поставщиков, которых мы рассматривали, проводили Due Diligence и даже включали в шорт-лист, перестали существовать. Поэтому, когда мы перезапустили эту программу в 2024 году, нам пришлось заново создавать весь план, и много предыдущей работы оказалось бесполезной.
Рекордный спрос на MSBT
Ведущий Натали Брунелл: Выпуск MSBT установил рекорд первого дня для ETF в истории Morgan Stanley. Каким был реальный спрос, который ты наблюдала?
Эми Олденбург:
Как создатель продукта, ты, конечно, будешь изо всех сил рекламировать его до запуска — но, честно говоря, пока код и продукт не выйдут на рынок и не начнут торговаться, ты абсолютно не уверен, что произойдет.
Мы получили много отзывов с Уолл-стрит: одни говорили "вы должны выйти на эту арену", другие говорили "зачем вам это? На рынке уже больше двадцати биткоин-ETP, чем ваш продукт отличается?". Мы приложили максимум усилий, чтобы выделиться — внесли институциональную архитектуру в этот продукт. Мы вышли на рынок со ставкой 14 базисных пунктов, много работали над общей ставкой управления. Также мы поработали над уровнем хранения, сотрудничая одновременно с Coinbase и BNY, став первыми на рынке, кто сотрудничает с BNY по хранению для ETP.
Поэтому объединение выпуска уровня GSIB и хранения уровня GSIB — это и первая цель, которую мы хотели вывести на рынок, и способ понять, что еще нужно развивать всей экосистеме. Потому что если двигаться дальше к более продвинутым продуктам, для этой инфраструктуры — будь то BNY, мы или другие GSIB с Уолл-стрит — еще много работы, чтобы действительно войти в круглосуточный цикл и продолжить продвижение на этом рынке.
Будет ли Morgan Stanley выпускать цифровой кредит?
Ведущий Натали Брунелл: Будет ли Morgan Stanley выпускать инновационные продукты, такие как цифровой кредит, который выпустили в Strategy?
Эми Олденбург:
Хороший вопрос. В последние несколько месяцев я встречалась с ними на нескольких мероприятиях, мы много работали с их командой — мы сами были одним из основных участников выпуска этого цифрового кредитного продукта STRK, поэтому мы хорошо разбираемся в базовой логике и механизмах работы таких активов.
Возвращаясь к истории, которую я рассказывала ранее — я думаю, людям трудно по-настоящему увидеть его место во всей картине. Когда я разговариваю с финансовыми консультантами, некоторые из них очень хорошо в этом разбираются, но очень большая часть еще даже не разобралась с биткоином, не говоря уже о более продвинутых продуктах поверх него, и предстоит еще много образовательной работы. Кроме того, у таких продуктов есть особенности, они не вписываются в традиционные классификации, у них нет рейтингов, к которым привыкли некоторые инвесторы, они выглядят и ведут себя иначе, и нам нужно помочь людям это понять.
Сегодня я спросила одного коллегу, который участвовал во всех выпусках ETP: "Что, по твоему мнению, сдерживает сообщество, группу финансовых консультантов от доступа к этим продуктам — будь то ETP, STRK или другие?" Она прямо сказала: "100% образование."
Некоторые элементы продуктов очень привлекательны, но всегда есть какая-то деталь, которая не позволяет сложить полную картину, немного похоже на историю с BlackBerry. Я знаю, что в этом есть нечто стоящее, но просто пока не все идеально сложилось. Однако я думаю, что это произойдет, просто нужно больше времени.
Разрыв в консультировании: почему не все рекомендуют биткоин?
Ведущий Натали Брунелл: Ты только что упомянула финансовых консультантов. Насколько я знаю, Morgan Stanley в настоящее время официально разрешил тактическое распределение в биткоин на уровне от 2% до 4%. Но, как ты сказала, скорость принятия и рекомендаций со стороны консультантов по управлению благосостоянием сильно отстает от страстного спроса со стороны клиентов.
Эми Олденбург:
Это хороший вопрос, мы стараемся понять психологические факторы, стоящие за этим, которые не менее важны, чем финансовые. Наша рекомендация предназначена для умеренно агрессивных инвестиционных портфелей, не для всех клиентов, а для тех, кто соответствует профилю риска.
Если смотреть на макро-данные, даже несмотря на то, что мы недавно наблюдали устойчивый рост глобальной инфляции, цена биткоина, наоборот, снизилась. Его фактическая динамика на рынке по-прежнему следует за акциями и другими активами с высоким риском. Честно говоря, с точки зрения моей интуиции в управлении активами, я бы очень хотела, чтобы он наконец трансформировался и вел себя больше как настоящий твердый актив, такой как золото, обладающий антиинфляционными свойствами на протяжении разных циклов. Таким образом, этот разрыв между "теоретическим цифровым золотом" и "реальным активом с высоким риском" действительно крайне сбивает с толку множество клиентов и финансовых консультантов.
Тем не менее, официальное разрешение и рекомендация Morgan Stanley действительно существуют в черно-белом варианте — для некоторых сбалансированных портфелей это от 0% до 2%, для более агрессивных публичных портфелей роста — от 2% до 4%. Но что крайне тонко, с тех пор, как мы открыли эти рекомендации по распределению, график биткоина на самом деле в долгосрочной перспективе вошел в боковое движение, верно?
Если бы Morgan Stanley дал официальную рекомендацию, когда биткоин находился на супер-минимуме в 10 000 или 15 000 долларов, а затем он взлетел до 100 000 долларов, то этот безумный эффект зарабатывания денег и рыночный импульс, естественно, толкали бы всех консультантов вперед. Но что интересно, с момента рекомендации мы в основном двигались в боковом диапазоне, что заставляет людей больше сомневаться в том, как он будет двигаться дальше, психологическая битва очень сложна.
Особенно учитывая необходимость одновременно реагировать на другие классы активов: частный кредит был очень популярен в последние несколько лет, безумный рост оценок в сфере ИИ также сбивает с толку и вызывает замешательство у всех. Ты помогаешь клиентам управлять этими отношениями, и еще один момент, который нужно помнить: не каждый клиент — инвестор, ориентированный на рост. Финансовые консультанты несут фидуциарную ответственность, они должны находить подходящие активы для конкретного клиента. А у многих наших клиентов с значительным состоянием одни очень любят инновационные вещи и активно просят о них; другие предпочитают держать их в более надежных активах, ценя стабильный доход и сохранение капитала.
Что сдерживает развитие биткоина?
Ведущий Натали Брунелл: Я слышала, как люди говорили: "Биткоин в основном вернулся к уровням 2021 года после максимума". Я понимаю. Конечно, нужно смотреть на более длительные временные рамки, но что, по твоему мнению, сдерживает биткоин? Сейчас 2026 год, столько институтов, банков вошли на рынок, что, по твоему мнению, так сильно сдерживает биткоин? Сейчас 2026 год, столько ведущих институтов, основных банков открыто вошли на рынок, Strategy даже каждую неделю механически скупает биткоин, почему мы до сих пор не достигли пика в 200 000 долларов?
Эми Олденбург:
За этим стоит не один единственный фактор. Мы всегда склонны попадать в черно-белые дебаты: добьется ли биткоин в конечном итоге успеха или обнулится? Это цифровое золото или пузырь? Но реальность такова, что мы живем в мире игры с чрезвычайно сложной базовой логикой. Недавно действительно был бычий импульс, на рынок вышло так много основных новых финансовых продуктов, которые значительно расширили его глобальные каналы дистрибуции. Но не забывайте, что только в прошлом году традиционные финансовые рынки пережили сумасшедший супер-ралли золота и серебра, торговля сырьевыми товарами была невероятно горячей. В одном из разговоров с коллегой он прямо сказал мне: "Мы уже отвлекли внимание от криптоактивов, теперь все в инвестиционном банке занимаются внутридневной торговлей сырьевыми товарами". Видишь, внимание и ликвидность глобального основного капитала при распределении активов жестоко разделены.
Ведущий Натали Брунелл: Тогда что, по твоему мнению, станет катализатором, который снова запустит биткоин и сделает его более соответствующим позиционированию, которое ему дают многие биткоинеры, — нейтрального резервного актива?
Эми Олденбург:
Думаю, нужно время. Мне не хочется этого говорить, возможно, потому что я принадлежу к поколению, пережившему мировой финансовый кризис, технологический кризис, 11 сентября и даже вспышку COVID, кризисные события кардинально меняют наш образ мышления, и иногда мы никогда не возвращаемся к старому образу мышления. Мне не хочется говорить, что ему, возможно, нужен кризис, иногда я тоже думаю, что это может быть "медленно накатывающий кризис", не такой драматичный, как COVID или мировой финансовый кризис, но я не уверена. Возможно, действительно нужно событие: мы разобьем существующую систему, и биткоин останется единственной неповрежденной вещью.
Для меня эволюция деятельности в сфере цифровых активов также очень интересна. Поскольку мой путь начался больше со стороны биткоина, я верю в децентрализацию, особенно с точки зрения развивающихся рынков — даже если отключится электричество или вся страна рухнет, ты останешься в порядке, потому что экосистему и блокчейн будут поддерживать энтузиасты в других частях мира. А сейчас мы создаем множество вещей в сфере цифровых активов очень централизованным способом. Так что я не знаю, возможно, после того, как что-то пойдет не так, люди вернутся к обсуждению децентрализации.
На прошлой неделе на одном мероприятии я разговаривала с кем-то о концепции "агентности" (agentic), возможно, однажды мы вернемся к истокам доказательства работы (PoW), когда действительно осознаем его ценность: когда наши почтовые ящики будут разрушены ИИ-агентами, спамом, подделками, и мы вообще не сможем отличить реальное от поддельного, мы обнаружим, что значительная часть технологии биткоина на раннем этапе была предназначена именно для решения проблемы спама в почтовом ящике. Возможно, нам действительно придется отступить и сказать: "Это совершенно необходимо". Мой почтовый ящик разрушается сообщениями от агентов, я не могу определить, настоящая ли транзакция или поддельная, как ее проверить? Возможно, действительно придется вернуться к первоначальной истории биткоина.
Корпоративный баланс
Ведущий Натали Брунелл: Многие проекты и токены номинально децентрализованы, но на самом деле высоко централизованы и больше связаны со спекуляцией. Какие условия нужны, чтобы американские банки начали размещать биткоин на своем балансе?
Эми Олденбург:
Определенно, нужно, чтобы с точки зрения обработки капитала не было такого тяжелого бремени. И я думаю, что банки не делают этого не потому, что им не нравится биткоин, а потому что мы тоже ведем бизнес. Если есть активы, которые более эффективны с точки зрения обработки капитала или регулирования, мы, конечно, отдадим им приоритет. Это не антибиткоиновая позиция, просто нужна среда, которая также поддерживает использование этого актива с точки зрения залога, сделок и экосистемы.
Это касается не только биткоина. Сегодня у нас было совещание, где обсуждали токенизацию и токенизированные акции. Конечно, все снова активно говорят о токенизации. Но если никому на самом деле не нужны токенизированные акции, у нас нет мотивации тратить на это много денег. Мы, конечно, можем подготовиться, можем предоставить поддержку, но в конечном счете, если спрос на традиционные активы там, где есть потребность в займах, мы можем заниматься традиционным ценным бумагам, можем предоставлять услуги вокруг традиционных клиентов. Когда появится спрос, если будет спрос на токенизированные активы, мы сделаем то же самое.
С биткоином та же логика. Если мы сможем использовать эти активы таким же образом, если они смогут быть залогом и не будут обременять баланс, у нас будет больше мотивации потратить больше времени на этот путь.
Будущее биткоина
Ведущий Натали Брунелл: Если бы тебе пришлось сделать прогноз: какой будет экосистема биткоина с точки зрения принятия через пять и десять лет. Как, по-твоему, она будет развиваться?
Эми Олденбург:
Думаю, рост продолжится. К 2030 году, я считаю, мы увидим устойчивый, умеренный рост принятия. Я не думаю, что мы увидим волшебную J-кривую и внезапный взлет к 2027 году. Более вероятно, что ситуация будет похожа на то, что мы уже пережили: все больше участников будут входить, они будут получать образование, медленно понимать, затем цена будет расти, и мы будем медленно ползти вверх.
Возможно, я слишком реалистична из-за пережитого, не делаю безумных прогнозов. Биткоин за миллион долларов — это хорошо, я не вижу ничего невозможного. Учитывая все, что я видела в своей жизни, я верю, что возможно все. Но я также думаю, что любое событие такой крайности требует времени, потому что если произойдет нечто настолько экстремальное, то обычно это означает, что произошло другое экстремальное событие.
Поэтому я считаю, что умеренный восходящий тренд был бы хорош, нам нужна стабильность актива. Один из упреков в адрес биткоина — это его волатильность, поэтому я надеюсь, что в будущем он станет стабильнее, даже если волатильность останется, но желательно в рамках диапазона.
Что больше людей должны знать о биткоине?
Ведущий Натали Брунелл: Возвращаясь к пробелам в образовании, что бы ты хотела, чтобы больше людей, включая клиентов Morgan Stanley, знали о биткоине? Что они в настоящее время не понимают или неправильно понимают?
Эми Олденбург:
Я уже говорила об этом в Вегасе, думаю, самое большое заблуждение в том, что когда раскрывается ряд криптоактивов, биткоин, эфириум, Solana, XRP, все думают: "Они просто криптоактивы, все одинаковые". Но они не одинаковые, они очень разные. У каждого свои особенности. Думаю, в будущем нам стоит уделять больше времени обсуждению этих различий — но сейчас кажется, что нарратив свелся к "они просто криптоактивы", особенно с учетом того, что появляется больше централизованных платформ. Ты действительно хорошо фокусируешься на биткоине, но я действительно считаю, что нам нужно уделять больше времени обсуждению этих различий.
«Победитель получает все» в технологиях и избыточность в финансах: будущее отрасли
Ведущий Натали Брунелл: Я думаю, что внутри самой индустрии тоже есть проблемы, слишком много взаимных нападок внутри сообщества.
Эми Олденбург:
Я часто думаю о том, почему вещи происходят тем или иным образом, с точки зрения пользовательского опыта, психологии бренда, а также в технологической сфере в целом. Возвращаясь к моему раннему опыту в технологической сфере, в технологическом мире существует менталитет "победитель получает все".
Вспомни NVIDIA, я не помню, когда она была основана, но когда я работала в команде по развивающимся рынкам, мы инвестировали в NVIDIA, тогда мы инвестировали в нее как в игровую компанию, потому что следили за азиатской игровой темой. NVIDIA тогда занималась GPU, и наш опыт в тот период был довольно болезненным, много лет не было положительных результатов. Сейчас ты слушаешь Дженсена Хуанга (Jensen Huang) в различных выступлениях, где он вспоминает трудные времена, рассказывает, как они несколько раз были на грани банкротства на раннем этапе. Рынок тогда их не принимал, как публичная компания, вышедшая на биржу слишком рано, они пережили чрезвычайно долгие и темные времена.
Культура "победитель получает все", которую вы видите в технологиях и многих связанных с ними областях, совершенно несовместима с финансовыми услугами, чья суть — избыточность и множество участников. Взгляни на инвестиционные банки: у каждого IPO много банков, конкурирующих друг с другом, но все они работают над одним выпуском. В индустрии управления активами нет ни одной компании, доля рынка которой превышала бы 3%, она чрезвычайно фрагментирована. Даже с учетом супер-гигантов со статусом "слишком больших, чтобы обанкротиться", эффект масштаба действительно существует, но отрасль в целом по-прежнему представляет собой сто школ, соперничающих друг с другом.
В бизнесе по управлению благосостоянием мы действительно крупнейшие в США, но второй по величине игрок на 30% меньше нас. В глобальном масштабе все еще более фрагментировано, Европа чрезвычайно фрагментирована, Азия тоже, в каждой стране своя структура, свое понимание управления благосостоянием, возможно, через страховые компании, в зависимости от стимулов для сбережений в каждом регионе.
Эти две культуры — множество участников и избыточность против "победитель получает все" — трудно совместить. Потому что мы постоянно обнаруживаем, что при поиске технологических поставщиков для поддержки нашего бизнеса часто только один может это сделать. Мы проводим процесс запроса предложений (RFP), обычно начинаем со списка из более чем десяти компаний, сужаем до пяти финалистов, затем до трех, и надеемся, что сможем выбрать настоящего победителя из этих трех, надеемся, что все три будут хорошим выбором. Но с технологиями часто бывает не так, иногда действительно есть только одна, максимум две компании, которые могут удовлетворить ваши не подлежащие обсуждению жесткие требования.
Ведущий Натали Брунелл: Тогда, по твоему мнению, чем вызвано отсутствие такого "биоразнообразия"?
Эми Олденбург:
Думаю, это определяется средой. Среда финансовых услуг не поддерживается венчурным капиталом, мы существуем, выживаем, живем за счет собственных доходов, в то время как технологии часто имеют базу инвесторов, которая постоянно борется за выживание. Помню, как-то ужинала с серийным предпринимателем из Сан-Франциско, это было примерно 20 лет назад, он уже продал одну компанию и строил вторую, причем очень успешную. Я слушала и думала: какова же его модель доходов? Я совершенно не могла понять. Поэтому я не удержалась и спросила: "Какая у тебя модель доходов?" Он был очень удивлен: "Что ты имеешь в виду, модель доходов? Ты что, не понимаешь? Я создаю сеть, это про сетевые эффекты, а не про доходы".
Ответ на сомнения людей в крупных банках
Ведущий Натали Брунелл: Среди моей аудитории есть часть людей, которые сразу же встают в оппозицию, как только я упоминаю институты, ETF, эти финансовые продукты. У биткоина есть дух крипто-панка — он изначально был разработан для дезинтермедиации, устранения контрагентского риска, это народные деньги. Что бы ты, человек, проработавший более двадцати лет в крупной банковской организации, сказала тем, кто выступает против входа институтов в биткоин, кто в корне сомневается во всем, что вы делаете?
Эми Олденбург:
Я полностью понимаю и даже во многом очень хорошо это понимаю. Большую часть моей карьеры я провела на развивающихся рынках, в тех местах, где "недоверие" простых людей к традиционной официальной финансовой системе — это не абстрактная теория из учебников, а суровая реальность, с которой сталкиваются каждый день. Это абсолютно не "о, это было двадцать лет назад, я смутно помню" — посмотри на современную Россию, на Украину, на тех друзей и коллег, с которыми мы когда-то сотрудничали на торговых площадках, которые в одночасье были полностью заморожены или даже полностью потеряли все свои активы в физических банках. Чтобы сохранить свои пожизненные сбережения, чтобы безопасно перевезти свои семьи в другую страну, они были вынуждены изо всех сил искать выход.
Мы своими глазами видели, как друзья вокруг нас в одночасье теряли свои компании, их активы обнулялись. Это не события 20-летней давности, не события последнего кризиса Lehman, это кровавая реальность, происходящая прямо сейчас (в 2026 году).
Поэтому, в глубине души, я на самом деле живу в этих двух противоположных мирах одновременно. С одной стороны, я вижу бесчисленных плохих актеров и ужасные крахи, произошедшие в этой отрасли за последние несколько лет, и мне очень больно — потому что эти централизованные аферы отпугнули бесчисленное количество людей, стремящихся к финансовому суверенитету, серьезно замедлив распространение глобального консенсуса. Но с другой стороны, философия и концепции крипто-панка имеют огромную ценность.
Нам нужны инструменты для дальнейшего масштабирования, чтобы люди могли взаимодействовать с этим, но эти инструменты на самом деле еще не появились. Появились высоко централизованные, очень простые в использовании инструменты, которые выглядят точно так же, как все инструменты, к которым потребители уже привыкли. Я не хочу придираться, но пользовательский опыт просто плох, сейчас есть улучшения, но их все еще недостаточно для эволюции.
Что меня очень удивило, так это то, когда мы выпустили ETP, и в сентябре прошлого года SEC одобрила возможность физического перевода спотового биткоина в ETP. С точки зрения стойкого биткоин-верующего, вывести спотовый биткоин и поместить его в традиционный финансовый институт в виде ETP — для многих это ересь, но это происходит в масштабах, которых я не ожидала.
Почему так происходит? Потому что людям действительно нужно больше услуг. Многие люди не только создали состояние, но и продолжают верить во всю эту философию, но тебе все еще нужно жить своей жизнью, управлять различными жизненными событиями: будь то кредиты, покупка недвижимости, денежные переводы, обеспечение передачи твоего наследства следующему поколению. Некоторые пытаются создать такие сервисы, некоторые добились успеха — я не говорю, что ничего нет, некоторые инструменты созданы очень успешно. Но иногда просто проще передать это централизованным институтам, с точки зрения безопасности я боюсь, с точки зрения управления наследством я тоже боюсь.
И теперь мы можем предоставлять услуги на рынке капитала вокруг этого, например, если перевести биткоин в биткоин-ETP, ты можешь разместить его на нашей платформе управления благосостоянием. Теперь ты рассматриваешься как клиент по управлению благосостоянием, и в зависимости от суммы перевода ты можешь считаться клиентом с высоким уровнем благосостояния. Мы можем предоставить финансирование до 50% стоимости этого ETP, что означает, что ты можешь занять до 50% стоимости этого биткоин-ETP и иметь ликвидность для других дел. Мы уже видим, что клиенты исследуют эту модель, мы можем предоставить им услуги, которые они могут использовать для других жизненных транзакций. С точки зрения управления наследством, размещение на платформе управления благосостоянием действительно более удобно, чем самохранение.
Но он все еще находится внутри ETP, и некоторые люди говорят мне: "У меня есть экспозиция к биткоину, так что если что-то случится, у меня есть биткоин". Я говорю: "Нет, у тебя нет биткоина". У тебя есть доля в биткоин-ETP, которая дает тебе ценовую экспозицию к биткоину. Поэтому я думаю, что на образовательном уровне есть несколько уровней: первый — что такое биткоин? Второй — понимаешь ли ты разницу между владением спотовым биткоином и владением ETP? Третий — понимаешь ли ты разницу между самостоятельным хранением биткоина и хранением на централизованной платформе? Любой, кто имел экспозицию во время краха FTX и держал активы на централизованной бирже, пережил те несколько недель, когда мы не знали, какая платформа пострадает. Если твои активы не находятся в самохранении, ты можешь быстро перевести их на самохранение, просто чтобы защитить себя от тех платформ, которые банкротятся.
Ведущий Натали Брунелл: То, что ты говоришь, действительно верно. С одной стороны, эти более традиционные финансовые инструменты действительно разблокируют ликвидность, люди хотят использовать их для первоначального взноса, для займов под залог биткоина для важных жизненных этапов. Но что меня завораживает, так это возможность выбора. Это первый в истории инструмент на предъявителя, который ты можешь хранить самостоятельно, можешь запомнить в голове, и в худшем случае ты можешь сбежать в другое место. Сенатор США Синтия Ламмис сказала об этом в Сенате: он дает тебе свободу и инструмент прав человека, которого не может предоставить ничто другое. Но если ты хочешь принять контрагентский риск, ты тоже можешь владеть им более традиционным способом.
Эми Олденбург:
Это также мой ответ на вопрос крипто-панковской эпохи, с этой философией все в порядке, они должны продолжать так делать. Я надеюсь, что те люди продолжат, надеюсь, что эта часть биткоина будет существовать долго. В этом году на конференции Bitcoin в Лас-Вегасе я заметила, что атмосфера отличается от той, что была в 2021 году в Майами в Wynwood, там было меньше очень глубоких обсуждений идей само-суверенитета. Возможно, это просто эволюция самой конференции, возможно, из-за появления большего количества централизованных платформ, возможно, из-за таких людей, как я, людей из Morgan Stanley, которые тоже там появились. Но я не хочу терять этот дух, потому что это очень важная часть экосистемы.
Ведущий Натали Брунелл: Я думаю, биткоинеры оценят, когда люди в костюмах тоже выступают за самохранение и суверенитет. Так что, возможно, мы можем получить лучшее из обоих миров. Эми, прежде чем закончить, есть ли что-то последнее, что ты хотела бы сказать, или что-то, о чем мы не поговорили, что ты хотела бы добавить?
Эми Олденбург:
Мы все еще находимся на ранней стадии. Видеть дебаты между квантовыми вычислениями и биткоином, типа "положат ли квантовые вычисления всему конец", и то, что мы все еще спорим о некоторых очень пассивных продуктах, действительно немного печально. Но я действительно верю, что это долгое путешествие, и когда мы говорим о биткоин-кредитах или других, более продвинутых продуктах, впереди еще много всего. У нас есть новые типы технологий — агентный ИИ, различные развивающиеся агенты — возможно, у каждого из нас в будущем будет свой агент, возможно, микро-платежи — все это продолжит влиять на то, как будет выглядеть будущая среда. Поэтому я считаю, что цифровые активы — это долгий путь, и я очень рада посвятить следующую часть своей карьеры этой области, потому что думаю, что мы будем заниматься этим довольно долго.
