Автор: Gino Matos
Перевод: Chopper, Foresight News
1 июля Ethereum Institutional объявила о своем создании, объединив маркетинговую работу Фонда Ethereum в единую команду, отвечающую за продвижение токенизации и стейблкоинов Ethereum среди банков и управляющих активами компаний.
Несколькими днями ранее дебютировала Ethlabs, основанная пятью бывшими старшими исследователями Фонда Ethereum. Её основные направления — повышение эффективности расчетов в сети и совершенствование монетарного нарратива ETH.
Финансирование обеих новых организаций обеспечивают совместно Bitmine, Sharplink и соучредитель Ethereum Джо Любин.
Появление этих двух новых структур совпало по времени с продолжающимся оттоком руководства внутри Фонда Ethereum. 18 июня Хсяо-Вей Ван, соисполнительный директор Фонда, объявила об уходе; ранее Томаш Станьчак также подал заявление об отставке. За последние пять месяцев Фонд Ethereum покинули как минимум восемь топ-менеджеров.
Еще в марте 2026 года Фонд Ethereum опубликовал новую программу функций, пересмотрев свою роль: теперь он позиционирует себя исключительно как хранителя принципов само-суверенитета, цензуроустойчивости, открытого исходного кода, приватности и безопасности, не называя себя родительской компанией Ethereum и не обладая окончательным правом принятия решений по протоколу. Эта позиция сознательно оставляет пробел для бизнеса, передавая работы по коммерческому внедрению внешним организациям.
Ethlabs берет на себя блок технических разработок и нарратива стоимости активов, отвечая за совершенствование базовой инфраструктуры и формирование целостной логики восприятия ETH как денежного актива, чтобы развеять сомнения институциональных инвесторов при входе в Ethereum. Ethereum Institutional полностью отвечает за бизнес-взаимодействия, преобразуя отраслевые намерения в реальные развернутые капиталы посредством организации отраслевых форумов, поддержания институциональных связей и разработки персонализированных презентационных предложений.
Основная причина независимой работы двух команд от Фонда заключается в том, что нейтральный статус Фонда несовместим с коммерциализацией. Если нейтральная организация по установлению стандартов одновременно выступает в роли команды по продвижению ETH и отдела продаж для предприятий, это напрямую подрывает ее собственную репутацию.
Таким образом, в Ethereum сформировалась трехсторонняя структура власти. Фонд отвечает за легитимность и долгосрочную ценность протокола, Ethlabs — за создание стоимости ETH и технологические разработки, Ethereum Institutional — за корпоративный бизнес и продвижение.
Ethereum Institutional сообщает, что команда уже взаимодействует с более чем 500 банками первого уровня, глобальными управляющими активами, суверенными фондами, кастодиальными учреждениями и поставщиками услуг рыночной инфраструктуры. Организуемый ею институциональный саммит Ethereum собрал более 150 финансовых руководителей, чьи учреждения управляют активами на общую сумму в 250 триллионов долларов. Такие обширные отраслевые ресурсы также являются ключевой причиной того, что официальная сторона выделила эти направления в самостоятельные организации, а не оставила их как вспомогательный бизнес Фонда.
Передача корпоративного бизнеса и продвижения стоимости ETH внешним организациям решает проблему разрыва на исполнительном уровне Фонда, но также означает, что гиганты, владеющие огромными объемами ETH и имеющие на балансе колоссальные активы, получают контроль над каналами коммуникации с Уолл-стрит. Удобство и независимость — это противоположные направления, и Ethereum выбрал удобство.
Основу уолл-стритовской стратегии Ethereum составляют компании, владеющие огромными объемами ETH
Bitmine в настоящее время владеет 5,7 млн ETH, что составляет 4,7% от общего объема обращения ETH. В сочетании с наличными средствами и ценными бумагами общий объем её активов достигает 9,8 млрд долларов. Sharplink владеет 886 725 ETH и 28 июня докупила ещё 10 000 ETH по средней цене 1611 долларов.
Две организации вместе владеют 6,59 млн ETH, что составляет 5,46% от общего объема в 120,7 млн монет в обращении. Общая стоимость их портфеля при текущей цене составляет около 10,6 млрд долларов. Рыночная капитализация самой Bitmine составляет 6,55 млрд долларов, а Sharplink — более 1 млрд долларов.
Если эта модель разделения бизнеса окажется успешной, две компании-инвесторы получат прямую выгоду: более совершенная базовая инфраструктура и более зрелый институциональный бизнес повысят рыночный спрос на ETH. Учитывая огромный объем их портфелей, даже незначительные колебания цены ETH могут привести к изменению стоимости активов на сотни миллионов долларов. Соучредитель Ethereum Джо Любин, одновременно поддерживающий обе некоммерческие организации, находится в центре этой системы интересов, в то время как финансовая выгода Bitmine и Sharplink тесно связана с развитием экосистемы Ethereum.
PeerDAS уже запущен и может увеличить пропускную способность доступности данных для сетей второго уровня примерно в десять раз, а Glamsterdam, запланированный к запуску во второй половине 2026 года, направлен на масштабирование базового уровня, параллельную обработку транзакций и увеличение полезной нагрузки блоков.
Согласно отчету за июнь 2026 года, пропускная способность транзакций в основной сети и сетях второго уровня удвоилась; медианная комиссия в основной сети снизилась с более чем 2 долларов до менее 0,02 доллара, а в сетях второго уровня снижение составило более 95%, до 0,0015 доллара.
В отчете также дается долгосрочный прогноз производительности: до 2034 года пропускная способность обработки транзакций в основной сети Ethereum по-прежнему будет составлять менее 100 транзакций в секунду. Только к марту 2029 года пропускная способность сетей второго уровня превзойдет Solana, но к тому времени комиссии в сетях второго уровня будут значительно ниже, чем у конкурента. Способность Ethereum привлекать институциональных инвесторов почти полностью зависит от масштабирования второго уровня и внедрения отраслевых стандартов, и именно это является основной сферой работы Ethlabs.
Два возможных сценария движения цены ETH определят конечный путь этой архитектуры
Основанием для бычьего сценария служит то, что Ethereum уже обладает значительным масштабом. Текущая капитализация стейблкоинов в сети Ethereum составляет 1,57 трлн долларов, что составляет более половины общего объема стейблкоинов в мире. Заложенные активы в DeFi составляют 372 млрд долларов, что составляет 62% от всей отрасли. Согласно данным RWA.xyz, объем токенизированных реальных активов в Ethereum составляет 158 млрд долларов, а общий объем по всему направлению — 315,2 млрд долларов, что стабильно ставит его на первое место среди публичных блокчейнов.
Citibank прогнозирует, что глобальный рынок токенизации реальных активов вырастет с текущих 170 млрд долларов до 5,5 трлн долларов к 2030 году, с нижним пределом диапазона в 2,7 трлн и верхним — в 8,2 трлн долларов. Если Ethlabs продолжит развивать инфраструктуру, а Ethereum Institutional сможет превратить сеть контактов в реально развернутый капитал, то такие крупные держатели, как Bitmine и Sharplink, станут ранними бенефициарами отрасли, Ethereum станет де-факто расчетным слоем для регулируемых цифровых активов, а стоимость актива ETH соответственно возрастет.
Основанием для медвежьего сценария является, прежде всего, цена. Citibank снизил 12-месячный целевой ориентир цены ETH с 3175 до 2240 долларов, ссылаясь на слабый спрос на ETF и отрицательный приток средств, и установил медвежий сценарий для ETH на уровне 1094 доллара.
Standard Chartered придерживается совершенно противоположной точки зрения, настаивая на том, что к концу 2026 года ETH может достичь 4000 долларов. Огромный разрыв в ожиданиях двух крупных учреждений также отражает высокую неопределенность краткосрочных рыночных перспектив.
Если ETH будет оставаться в длительной слабости, а акции Bitmine и Sharplink будут продолжать торговаться с дисконтом к стоимости их портфельных активов, способность двух компаний финансировать две некоммерческие организации будет постоянно сокращаться. Даже если Ethlabs и Ethereum Institutional смогут продолжать работу, стабильность их финансирования значительно снизится, и рынок будет постоянно сомневаться, что главной целью создания этих организаций является повышение цены ETH, а не создание реально работающей институциональной инфраструктуры.
Нормативно-правовые стимулы благоприятствуют бычьей логике, но не гарантируют роста рынка. В 2025 году в США был принят «Закон о стейблкоинах GENIUS», создающий федеральную нормативную базу для стейблкоинов; консорциум Visa, Mastercard и Coinbase воспользовался моментом и выпустил стейблкоин Open USD. Усовершенствование регулирования принесет всем публичным блокчейнам прирост институциональных расчетов, и это не является уникальным преимуществом Ethereum. Прогноз McKinsey более консервативен: рынок токенизации к 2030 году составит около 2 трлн долларов, что резко контрастирует с высокими ожиданиями Citi и показывает, что сам потенциал роста отрасли является предметом серьезных разногласий.
Итог
Ethereum, разделив направления деятельности и создав две независимые организации, решил внутреннее противоречие между нейтралитетом Фонда и коммерциализацией. Однако финансирование обеих организаций полностью поступает от компаний, владеющих огромными объемами ETH, и эта архитектура имеет как преимущества, так и недостатки.
Положительный аспект: профессиональные организации, углубленно занимающиеся инфраструктурой и взаимодействием с Уолл-стрит, могут сделать Ethereum универсальным расчетным слоем для токенизированных финансов. Рисковый аспект: система расширения экосистемы полностью привязана к балансам крупных держателей, а динамика ETH напрямую определяет предложение финансирования. Оба сценария будут существовать одновременно, и цена ETH через год определит, какой тренд будет доминировать.
