Автор: danny
Не знаю, правда это или нет, но цифры, всплывающие в коррупционных скандалах в материковом Китае в последние годы, настолько ошеломляющи, что кажутся невероятными, просто с ума сойти. Какой-нибудь глава уезда может наворовать и получить взятки на десятки миллиардов.
Ли Цзяньпин, бывший секретарь Парткома зоны технико-экономического развития Хух-Хото. Верховный народный суд подтвердил, что он незаконно присвоил средства государственных компаний на сумму более 1,437 млрд юаней, получил взяток на сумму более 577 млн юаней и дополнительно растратил государственные средства на сумму более 1,055 млрд юаней.
Обычный человек, видя такие дела, скорее всего, спросит: ну как так, простой местный чиновник, просто зона развития, откуда у него взялись миллиарды, чтобы их воровать?
Если считать по зарплате, ему бы пришлось работать со времён Троецарствия, ничего не тратя, чтобы скопить такие деньги. Но с точки зрения политической экономии, сколько стоит место реальной власти на местах, это совсем не то же самое, что зарплата. Земля, проекты, средства госпредприятий, кредиты, снос домов, лицензии, согласование проектов — эти деньги не его, но многие из них проходят через его стол. Годовая зарплата может быть в несколько сотен тысяч, но одно рекомендательное письмо, одно электронное письмо, одна информация могут решить, куда потекут средства на десять или сто миллиардов.
Поэтому местная власть немного похожа на пункт взимания платы за проезд. Пункту самому не нужно зарабатывать сто миллиардов, достаточно, чтобы через него ежедневно проезжал транспорт на такую сумму. (Не напоминает ли это листинг-отдел биржи?~)
Но если история о коррупции в чиновничьих кругах остановится на этом, в ней не будет ничего нового. Что действительно показалось мне интересным, так это дневник, оставленный чиновником поздней династии Цин двести лет назад.
Его звали Ду Фэнчжи.
История Ду Фэнчжи рассказывает о другом: место, которое в будущем может приносить доход, ещё до того, как его займут, уже могут дисконтировать до свободного денежного потока.
Современные дела, подобные делу Ли Цзяньпина, показывают нам, какой денежный поток может контролировать должность; а Ду Фэнчжи показывает нам, что когда все знают, что с этого места в будущем будут поступать деньги, будущие денежные потоки можно дисконтировать ещё до того, как человек вступит в должность.
Власть, возможно, ещё не реализована, но будущее чиновничьей карьеры уже финансовализировано.
I. Сдать экзамен цзюйжэнь — всего лишь получить номер в очереди
Ду Фэнчжи, второе имя Пиншу, псевдоним Хоушань, родился в 1814 году в Чантане, уезд Шанъюй, округ Шаосин, провинция Чжэцзян. В 1844 году он сдал экзамен цзюйжэнь, в возрасте 30 лет. Когда мы в детстве читали «Фань Цзинь сдаёт экзамен», легко возникала иллюзия, будто после удара в гонг на следующий день можно идти работать в уездное управление. Но реальная бюрократическая система династии Цин была не такой радужной. Сдать экзамен цзюйжэнь (стать цзюйжэнем) означало лишь подтвердить право на продвижение, а когда достанется реальное место, могло пройти много лет.
Позднее путь Ду Фэнчжи выглядел примерно так: цзюйжэнь → получение статуса для вступления в бюрократическую систему → через «датяо», «цзяньсюань» и другие пути попасть в пул ожидающих назначения → очередь на реальную вакансию → затем через «цзюаньна» (покупку) ускорить очерёдность отбора → попасть в приоритетную очередь → всё равно ждать, пока реальная уездная вакансия освободится → вытянуть жребий и, наконец, получить должность.
Став цзюйжэнем, Ду Фэнчжи долго не мог сдать столичный экзамен хуэйши, и всё время пребывал в статусе ожидающего назначения. В 1855 году он прошёл «датяо». К 1863 году он просто аннулировал прежнюю квалификацию, одолжил денег, добавил «цзюаньна», чтобы «проскочить», получив ускоренный канал — «назначение уездным начальником без учёта двойных или одинарных месяцев, с выбором без накопления стажа в очереди». Потратив большие деньги, он наконец в 1864 году попал в кандидатскую очередь. Но и это ещё не конец... Ему всё равно пришлось ждать... До марта 1866 года, когда среди ожидающих назначения в его партии стоявший впереди него из-за траура по родителям уступил место, и ему выпало стать уездным начальником Гуаннина в провинции Гуандун.
С 1844 года, когда он сдал цзюйжэнь, до 1866 года, когда он получил реальную должность, прошло целых 22 года. Сколько же 22-летий у человека в жизни?!
Это очень похоже на то, как сегодня криптопроекты привлекают деньги от венчурных капиталистов. VC похожи на учёную степень: получив поддержку нескольких ведущих фондов, статус сразу меняется, биржи охотнее с тобой встречаются, инвесторы следующего раунда охотнее договариваются, СМИ уделяют больше внимания. Но статус — это не деньги. Ду Фэнчжи мог использовать свою учёную степень для общения, но не мог купить на неё рис; проект может выйти в новости с оценкой в миллиарды долларов, но листинг на бирже всё равно нужно ждать.
Поэтому привлечение финансирования иногда похоже на имперские экзамены: сначала тебя впускают, а потом говорят: внутри ещё длинная очередь.
Хочешь пройти без очереди? Хм~
II. Государство даёт тебе должность, а на дорожные расходы ты думай сам
В 1866 году Ду Фэнчжи наконец получил должность уездного начальника Гуаннина. Кто смотрел сериалы, тот понимает: в этот момент должны зажечь фонари, открыть главные ворота родового храма, наконец-то выбрались наверх! Но династия Цин была династией Цин: Министерство чинов даёт тебе только назначение, не организуя транспорт.
Династия Цин для таких низших и средних местных чиновников не организовывала транспорт и не авансировала дорожные расходы на поездку к месту службы. Как добраться из Пекина в Гуандун, брать ли с собой семью, как нанимать секретарей, как содержать слуг, питание и проживание в пути, плата за лодки и повозки — всё это было личным делом.
Правила трудоустройства при Великой Цин: поздравляем с присоединением к имперскому двору, место работы — Гуандун, расходы на переезд просьба решать самостоятельно.
Ду Фэнчжи покинул Пекин в сентябре 1866 года, через Тяньцзинь, Шанхай, Гонконг, и только в октябре добрался до Гуанчжоу, путь занял более 30 дней. Прибыв в Гуанчжоу, он ещё не мог сразу отправиться в Гуаннин, потому что нужно было пройти и провинциальную столицу. Нужно было нанести визиты генерал-губернатору, губернатору, начальнику финансового управления, начальнику судебного управления, начальнику округа; нужно было дать чаевые секретарям в управлении, привратникам (он же охранник у ворот), канцелярским работникам.
Чиновничьи круги поздней Цин очень любили говорить о налаживании связей, переговорах о сотрудничестве, что сегодня в web3 и криптоиндустрии ничуть не хуже. Когда узнают, что ваш проект будет листингуться на Binance, OKX, Base и т.д., некоторые, называя себя VC, инкубаторами, радостно прибегут и потребуют от проекта взять x% токенов по оценке ангельского раунда перед листингом, причём с самыми льготными условиями локапа.
Проблема в том, что у Ду Фэнчжи не было денег. Более 20 лет он потратил на экзамены, подработки, ожидание, без поддержки семьи. Что же ему делать?
Таким образом, в Пекине уже развился зрелый бизнес: казначейские долги.
III. Если беден обычный человек, меняльная контора не обратит внимания; если беден будущий уездный начальник, меняльная контора сама придёт к нему
Если беден обычный человек, меняльная контора не обратит внимания; если беден человек, который скоро станет уездным начальником, меняльная контора с радостью примет его. Потому что обычный человек сегодня без денег, через полгода, возможно, останется без денег; будущий уездный начальник сегодня без денег, через полгода в его руках будет целый уезд.
Через месяц после получения должности в Гуандуне к Ду Фэнчжи обратились «не менее 40-50 человек», предлагая казначейские долги. Человек, бедный настолько, что у него не хватало денег даже на дорогу к месту службы, вдруг стал горячим клиентом финансового рынка.
Причина проста. Кредитор смотрит не на то, сколько денег у Ду Фэнчжи сегодня, а на то, на какое место он скоро сядет. Формально деньги дают Ду Фэнчжи, а в душе рассчитывают, сколько «жира» сможет дать уезд Гуаннин?
Поэтому условия такие жёсткие. К пятому году правления Тунчжи (июнь 1866) Ду Фэнчжи договорился об одном казначейском долге: номинально занял 4000 лян, фактически получил 2000 лян; позже занял 680 лян, получил 340 лян — видели когда-нибудь такие проценты, вычитаемые авансом? Половину суммы!
Если бы сегодня кто-то сказал предпринимателю: «Я дам тебе в долг четыре миллиона, фактически ты получишь два миллиона, но расписка будет на четыре миллиона», первой реакцией нормального человека будет не подписывать, а проверить, не мошенники ли это.
А Ду Фэнчжи пришлось подписать.
Он ждал 22 года, учился, сдавал экзамены, ждал назначения, добавлял «цзюаньна», вложил время и деньги, и теперь оставалось только поехать в Гуандун. Если в этот момент сказать кредитору, что проценты слишком высоки, он, вероятно, ответит: ничего страшного, можешь не брать, возвращайся и продолжай ждать.
Стоимость привлечения финансирования часто определяется не процентной ставкой, а тем, есть ли у вас другой путь.
В поздний период Цин кредиторы, боясь, что вы, приехав в Гуандун, откажетесь признавать долг, сами или отправляли помощника следовать за назначенным на должность, ждать, пока тот соберёт деньги на месте, и только потом возвращаться. Поэтому в свите уездного начальника Великой Цин, отправляющегося к месту службы, мог быть человек, выглядевший очень скромно. Вы думали, что это советник, — нет; думали, что это охранник, — тоже нет. Это был коллектор.
Не помните ли вы, что в криптоиндустрии у некоторых звездных проектов возникали похожие ситуации? Партнер какого-нибудь VC лично входил в команду, поднимал паруса, теперь это выглядит немного знакомо?
IV. Прибыв в Гуанчжоу, снова не хватило денег из первого раунда
Прибыв в Гуанчжоу, Ду Фэнчжи быстро обнаружил, что денег, занятых в Пекине, всё равно недостаточно. Нужно было обходить все управления, давать «хонбао» (деньги привратникам), кто-то должен был доставлять документы, были и другие расходы. Когда он пошёл в управление генерал-губернатора прощаться, потому что не подготовил «хонбао», привратник даже не хотел передавать его визитную карточку, в конце концов пришлось договориться о цене, передать деньги, и тогда дверь открылась.
Поэтому он продолжил занимать в Гуанчжоу, снова заняв более трёх тысяч лян у серебряных лавок и частных лиц.
Что ещё интереснее: почему ганчжоуские серебряные лавки осмелились продолжать давать в долг? Потому что местные лучше пекинских кредиторов понимали, что представляет собой уезд в Гуандуне. Управляющий серебряной лавкой «Сеченцянь» Мэн Юйтан считал, что Гуаннин — это «хорошее место», полагая, что за год можно получить более десяти тысяч лян, поэтому согласился продолжить давать в долг.
Эта картина важнее самих казначейских долгов.
Ду Фэнчжи ещё не сел в кресло уездного управления Гуаннина, а владелец ганчжоуской серебряной лавки уже подсчитал для этого уезда. Какие источники налогов, как обстоят дела с торговлей, легко ли это место, сколько примерно денег можно получить за год, хватит ли на возврат долга — у него в голове уже были цифры.
Ду Фэнчжи видел: наконец-то моя очередь стать чиновником.
Кредитор видел: с этого места начинают поступать доходы.
Одно и то же событие, две системы оценки.
Человек более двадцати лет усердно учился при свете лампы и, наконец, увидел жизненный идеал; финансовый рынок, взглянув на него в первый раз, уже дисконтировал его жизненный идеал до денежного потока.
V. Самое сложное в уездном управлении поздней Цин — когда серая зона становится фоном
Сегодня мы понимаем просто: деньги правительства — это деньги правительства, зарплата чиновника — это зарплата чиновника, официальные дела идут по бюджету. Но в уездном управлении поздней Цин такого чёткого разделения не было.
Рассмотрение дел, осмотр мест происшествий, задержания, содержание служащих-разносчиков, секретарей — всё это требовало денег, но официальных финансов определённо не хватало, и двор это, конечно, знал. Поэтому в различных аспектах, таких как сборы, установленные взносы, штрафы, оставлялось большое серое пространство. Сбор налогов и зерна в уездах тоже не заканчивался тем, что государство отправляло чиновника, который собирал и всё. Вокруг этого процесса жила целая группа писцов, служащих-разносчиков и местных лиц.
Поэтому в уезде было так много денег не потому, что зарплата уездного начальника была особо высокой, а потому что налоги, судопроизводство, торговля, лицензии, местное управление — всё проходило через него. Если узел несёт множество функций, люди вокруг него естественным образом будут искать способы получить из этого доход.
Именно поэтому, говоря лишь о «плохой морали чиновников поздней Цин», нельзя объяснить это явление. Не то чтобы проблемы системы оправдывали личность — за свои действия всё равно нужно нести ответственность. Но если законные доходы и законные финансы не покрывают того, что система требует от тебя делать, а серые доходы долгое время по умолчанию используются для заполнения дыр, в конце концов общественное и личное обязательно слипнутся.
Сначала может быть «без этого ничего не получится», потом становится «всегда так делали», а потом уже «раз все берут, какая разница, если я возьму чуть больше».
Коррупция часто приходит не с лягающим дверь ударом. Сначала она садится в угол под именем «для удобства ведения дел», но посидев, не уходит.
Если быть внимательным, можно с удивлением заметить: это ведь немного похоже на BD бирж (особенно отвечающих за листинг), партнёров VC, получающих сделки, партнёров маркет-мейкерских организаций и т.д. На всё нужны деньги, а начальство даёт мало, официальных средств явно не хватит, а иногда начальник прямо говорит не использовать официальный счёт. Что же делать?
VI. После вступления в должность Ду Фэнчжи тоже не сидел в уездном управлении, ожидая, что серебро само придёт
После назначения в Гуаннин за Ду Фэнчжи числился огромный долг. Как же ему было расплатиться с этими ростовщическими процентами? Ответ: взыскание.
Едва успев согреть лежанку, Ду Фэнчжи должен был без остановки ехать по разным местам. С одной стороны, не были урегулированы казначейские долги, с которыми он отправился к месту службы; с другой — уезды сами имели задачи по сбору налогов и зерна. Он не мог сидеть в уездном управлении, пить чай и ждать, когда крестьяне в хорошем настроении сами придут и сдадут задолженность по зерну. Дневник и последующие исследования показывают, что он лично ездил в деревни для взыскания и тратил на это немало времени.
В то время взыскание зерна в уездах Гуандуна не ограничивалось отправкой напоминания, как сегодня. Уездное управление выезжало в деревни вместе с писцами, служащими-разносчиками, палачами; местность была большой, население рассеянным, власти сами не могли найти каждый дом, поэтому обязательно привлекались кланы и местные шэньши (образованные землевладельцы). Если в какой-то семье была задолженность по зерну, и не могли найти самого человека, обращались к клану; если клан не двигался, обращались к шэньши. Сам шэньши мог уже сдать своё зерно, но если во всём клане или деревне оставалась задолженность, власти всё равно обращались к нему, потому что он был тем узлом, до которого власти могли дотянуться и на который могли оказать давление. Проводя аналогию с криптоиндустрией: когда возникает проблема, биржа обращается к маркет-мейкерам, к проекту, к KOL, размещающим рекламу, и так далее.
Эта логика очень практична. Уездное управление не могло дотянуться до каждого конечного плательщика, поэтому обязательно нужно было передавать давление через промежуточные слои. Перенеся это на современную криптоиндустрию, методы, конечно, совершенно другие: проекты не арестовывают людей и не закрывают родовые храмы, но организационная логика немного похожа: сам проект не может напрямую взаимодействовать с каждым пользователем, поэтому между ними возникают биржи, маркет-мейкеры, сообщества, каналы, партнёры, различные коммерческие сотрудники. Проекту нужны трафик, средства, пользователи — эти промежуточные слои естественным образом обретают ценность.
VII. Если налоги и зерно не собирались, Ду Фэнчжи действительно мог закрыть родовой храм
Самая интересная часть «Дневника Ду Фэнчжи» — это когда видишь, до чего могло доходить взыскание зерна. Если клан задолжал налоги и зерно, Ду Фэнчжи закрывал родовой храм. Если было имущество, могли закрыть и лавку. Если реального должника в клане не могли найти, оказывали давление на уважаемых и доступных людей в клане.
Почему этот метод был эффективен? Потому что родовой храм — это не просто здание, это общественное пространство всего клана, где собраны предки, статус, лицо.
Более того, в некоторых местах при династии Цин для взыскания зерна могли сначала изъять таблички предков. Ты можешь не бояться уездного начальника, но когда вся деревня видит, как таблички предков запечатаны властями, трудно продолжать делать вид, что ничего не происходит. По современным меркам это примерно как взыскание долга до родовой могилы.
Была и игра на коллективной ответственности. В Гуаннине был некий Се, налоги и зерно с его имени были сданы, а задолженность была за общее имущество, унаследованное от предков. Проблема в том, что братьев было слишком много, и властям было сложно разыскивать каждого, поэтому сначала оказывали давление на того, кого могли достать, чтобы он сам разбирался с братьями. Логика проста: я знаю, что реальных должников много, но сначала я найду того, с кого можно взыскать.
Когда Ду Фэнчжи собирал зерно в Лодине, он обнаружил, что некоторые так называемые «зажиточные дворы» на самом деле бедны, как нищие, и если их убить, денег всё равно не будет. В своём дневнике он заключил, что вместо давления на этих бедняков лучше «ограничить шэньши, чтобы они сами разбирались с зажиточными дворами» — проще говоря, взыскивать с богатых — вот главный принцип.
Это стоит запомнить. Потому что все жёсткие показатели в итоге ищут того, с кого можно взыскать. Сверху на уездное управление давят, уездное управление давит на низы; низы слишком разрознены — давят на шэньши; шэньши давят внутри клана. Давление не исчезает, оно лишь передаётся слой за слоем.
А в криптоиндустрии? С кого может взыскать биржа?
Позднее методы взыскания зерна Ду Фэнчжи стали более прямыми. Если должник по зерну скрывался, власти искали членов его семьи, даже оказывали давление на родственников; иногда опечатывали дом, иногда угрожали сжечь или снести жилище, также запрещали задолжавшим хозяйствам устраивать театральные представления для богов, убирать поздний рис, вынуждая их сначала разобраться с налогами и зерном.
Сбор налогов и зерна изначально был жёсткой задачей уездного начальника, невыполнение влияло на оценку работы; местное управление в Гуандуне само по себе было сложным. Личные долги Ду Фэнчжи, убытки от первого назначения на должность, семейные расходы, расходы на чиновничьи связи, плюс требования, предъявляемые ему двором по официальным делам, — всё это наложилось друг на друга, создав такое состояние: и по государственным счетам нужны деньги, и по личным счетам нужны деньги, а сверху в итоге спрашивают только, сколько ты сдал.
Поэтому Ду Фэнчжи становился всё «усерднее».
Это усердие — не то, о котором говорят в мотивационных статьях, а бедственное положение, когда проценты гонятся за тобой по пятам.
VIII. Поэтому проекты начинают придумывать способы собрать урожай с будущего
Столкнувшись с давлением по сбору налогов и зерна, Ду Фэнчжи мог ездить по деревням для взыскания, закрывать родовые храмы, давить на шэньши, искать кланы, потому что в феодальную эпоху люди не могли сбежать, родовой храм был на месте, и у Ду была административная (насильственная) сила как опора.
А как насчёт проектов, обременённых долгами? Знайте, что давление от баланса одинаково для всех. Проект должен наращивать объёмы торгов, увеличивать ликвидность, выходить на большее количество платформ, внедрять бонусы, стейкинг, аирдропы, стимулирование экосистемы, постоянно искать новые сценарии использования. У тех, кто делает это хорошо, это называется превращением привлечённых средств в реальный продукт, пользователей и доходы; у тех, кто делает хуже, начинают покупать данные субсидиями; у самых плохих продукт не работает, и в итоге остаются только истории, цена и финансовый инжиниринг.
Это также объясняет, почему некоторые проекты, привлёкшие крупные средства, входят в состояние, из которого не могут выйти. В одном раунде говорят об инфраструктуре, в следующем начинают об экосистеме; экосистема не развилась — переходят к потреблению; потребление не пошло — натыкаются на хайп вокруг искусственного интеллекта и добавляют ИИ; через несколько месяцев тренд рынка меняется — нужно менять историю. Не каждый поворот — мошенничество, стартапы всегда корректируются, но нужно понимать, что за ними всегда гонится счёт.
Совсем маленький проект без привлечённых средств может сказать: если не получается, ну и ладно. А проект, привлёкший десятки миллионов, за которым стоят десятки фондов, содержащий большую команду, токены которого готовятся к выходу на рынок, — сказать «ладно, не будем делать» уже не так просто...
Что же делать? Проект может только искать различных «гуру», будь то маркет-мейкеры, сообщества, крикуны, манипуляторы курсом, крупные игроки, использующие различные методы финансового инжиниринга, чтобы собрать урожай с неразборчивой ликвидности на рынке, пополнить запасы и расплатиться с долгами.
Сам Ду Фэнчжи позже, в период спада своей карьеры, жаловался, что долги, убытки, давление семьи — всё лежало на нём, и если бы был путь отступления, он предпочёл бы иметь несколько сотен му земли, чем продолжать заниматься этим делом «девяти подземных миров и восемнадцати адов». Это состояние многие современные предприниматели понимают: быть онлайн каждый день до полуночи — не всегда из-за любви, иногда просто потому, что зашёл уже так далеко, что назад не вернуться.
Во времена Цин об этом знали все, но молодёжь всё равно шла сдавать экзамены, потому что все считали, что Ду Фэнчжи, простолюдин, хоть и поседел в ожидании, но в итоге всё же достиг успеха. Человек живёт один раз, главное — выбиться в люди, достичь большого результата, и ради этого можно всё.
Самое удивительное в системе имперских экзаменов было не в её реальном равенстве, а в том, что она заставляла всё общество верить, что по крайней мере есть путь наверх. Даже если этот путь требовал двадцать лет учёбы, двадцать лет ожидания, займов под ростовщические проценты, поиска связей, люди всё равно были готовы пробиваться туда. Потому что для многих самое страшное было не то, что этот путь дорогой, а то, что кроме этого пути других вариантов просто не было.
Послесловие
И, наконец, расскажу ещё об одном человеке — Ду Ляне, второе имя Яочуань, псевдоним Ляньцюй, из Шанъюя, Чжэцзян. Он был ханьлинем (учёным высшей академии), позже достиг должности академика Внутренней палаты с рангом заместителя министра церемоний, чиновничий ранг — второй степени, в годы правления Тунчжи занимал пост губернского экзаменатора в Гуандуне (губернский экзаменатор был императорским уполномоченным, его статус в провинции был очень высок, уступал только цзянцзюню, генерал-губернатору и губернатору, выше начальника финансового и судебного управлений).
Кто же он? Он был «дальним племянником по клану» Ду Фэнчжи (дальним родственником по одному клану). По старшинству в клане Ду Лянь был на поколение младше Ду Фэнчжи, хотя по возрасту был старше его более чем на десять лет. В молодости Ду Фэнчжи учился у Ду Ляня, их отношения в период ожидания назначения в Пекине были очень близкими, в дневнике Ду Фэнчжи почтительно называет его «Старейшина Лянь».
Приведу одну историю:
Позже в Гуаннине «произошли волнения на экзаменах». Ду Фэнчжи поссорился с местными шэньши, дело чуть было не стоило ему чиновничьей шапки. Он поспешил сообщить об этом тогдашнему губернскому экзаменатору Гуандуна Ду Ляню. Тот не только успокоил его, сказав, что проблема небольшая, но и лично написал письмо исполняющему обязанности начальника финансового управления, чтобы помочь ему уладить дело. В итоге Ду Фэнчжи даже не сняли с должности. Хотя оставаться в Гуаннине стало невозможно, по «совету» и «договорённости» Ду Ляня его перевели в Сыхуэй продолжать работать уездным начальником.
