24 года, бывший исследователь OpenAI, стал легендой Кремниевой долины благодаря своему 165-страничному манифесту, за два года создал хедж-фонд на $45 млрд с доходностью, когда-то превышавшей 1000%.
Однако этот фонд почти обанкротился за месяц. Последний день краха совпал с прибытием гостей на его собственную свадьбу.
Недавно к истории добавилась новая деталь: SEC направила повестки Goldman Sachs, JPMorgan Chase, Citigroup и Bank of America с требованием предоставить записи о времени сделок фонда и использовании кредитного плеча. Необходимо пояснить, что этот запрос находится на ранней стадии, и в адрес фонда пока не выдвинуто никаких обвинений в противоправных действиях.
Это не просто история о молодом человеке, взорвавшем кредитное плечо. Как молодой человек без инвестиционного опыта смог обойти всю систему должной проверки Уолл-стрит и привлечь $45 млрд за два года? Кто на самом деле стоял за этим крахом?
Создание легенды: как манифест превратился в 45 миллиардов долларов
Резюме Ашенбреннера само по себе — готовый сценарий, притягивающий внимание.
В 19 лет он с отличием окончил Колледж Колумбийского университета (Columbia College) по двум специальностям: экономика и математическая статистика. В 2023 году он присоединился к команде OpenAI по «супер-согласованию» (Superalignment), одной из ключевых внутренних групп, обладающих, как считается, самыми передовыми суждениями о безопасности ИИСЗ.
В 2024 году его уволили из OpenAI. Официальная версия — он передал конфиденциальную информацию внешним лицам; сам же он утверждал, что просто обсуждал с ними некоторые гипотетические сценарии, связанные с безопасностью ИИ.
Этот спор не уничтожил его репутацию, а, напротив, создал трагический нарратив «пророка, изгнанного за правду». В контексте Кремниевой долины образ такого «изгнанного крупной корпорацией провидца» обладает врождённой силой распространения.
После увольнения он написал длинное эссе на 165 страниц под названием «Situational Awareness» («Ситуационная осведомлённость»). Его ключевое суждение: кривые роста вычислительной мощности, эффективности алгоритмов и возможностей моделей, накладываясь друг на друга, делают «поразительно разумным» появление ИИСЗ уже к 2027 году, что вызовет «интеллектуальный взрыв», затронувший национальную безопасность и геополитический ландшафт. (Прим.: ссылка на оригинал https://situational-awareness.ai/ )
Эта статья быстро стала «обязательным для прочтения текстом в Кремниевой долине», и, по сообщениям ряда СМИ, её влияние дошло даже до кругов, определяющих политику в Вашингтоне.
С этого момента он перестал быть никому не известным 24-летним юношей и получил ярлык «одного из немногих, кто действительно видит будущее ИИ».
Кроме того, он жил в одном доме с сотрудниками высшего звена Anthropic, известным аналитиком цепочки поставок чипов для ИИ Диланом Пателем и ведущим подкаста Дваркешем Пателем. Этот круг сам по себе был одним из наиболее информированных малых сообществ в индустрии ИИ.
Ярлык быстро превратился в реальные деньги.
Фонд получил финансовую поддержку сооснователей Stripe Патрика Коллисона и Джона Коллисона, а также инвестора Дэниела Гросса и Ната Фридмана.
Ранние ставки также оправдали нарратив: фонд сделал удачные ставки на акции компаний, выигрывающих от инфраструктуры ИИ, таких как SK Hynix, CoreWeave, Bloom Energy, и в первой половине 2025 года получил чистую доходность в 47% (после вычета управленческих и вознаграждений за результат).
И что примечательно, независимый рыночный аналитик в своём личном блоге упомянул, что в первый год существования, при активах под управлением всего в $225 млн и полном отсутствии инвестиционного опыта у основателя, фонд получил долю в размещении акций CoreWeave на IPO. Такая возможность практически невозможна при зрелых процессах должной проверки в традиционной индустрии управления активами.
Как «идеальный хедж» превратился в двойной удар
В проспекте фонда Situational Awareness было написано: «никаких ограничений» на типы инвестиций, а также никаких ограничений на «степень концентрации инвестиций или объём используемого кредитного плеча».
Это не была ошибка на этапе исполнения, это был системный конструктивный недостаток — тормоза просто не было предусмотрено.
Его торговая структура на поверхности выглядела как классический длинный/короткий хедж: длинные позиции по физическим узким местам инфраструктуры ИИ, включая чипы памяти, вычислительные мощности, энергетику, и одновременно короткие позиции по традиционным софтверным компаниям, которые, как считалось, будут разрушены ИИ. Эта структура была «красивой сделкой» за последние восемнадцать месяцев.
Но проблема в том, что эти две «ноги» на самом деле были разными проявлениями одного и того же макрофактора, а не по-настоящему противоположными по направлению хеджами.
В июле этого года обе ставки развернулись одновременно: на рынке возникли сомнения в устойчивости расходов на инфраструктуру ИИ, и основные активы в портфеле, такие как SK Hynix и CoreWeave, упали более чем на 30% за месяц; в то же время традиционные софтверные акции, по которым были открыты короткие позиции, такие как Adobe, начали восстанавливаться, поднявшись более чем на 20%.
Длинные позиции падали, а короткие, которые должны были приносить прибыль, также теряли деньги. Настоящий хедж требует противоположных направлений при одном факторе, а здесь наблюдалось «одновременное падение и рост». Чем выше кредитное плечо, тем смертоноснее этот двусторонний удар.
А кредитное плечо как раз было доведено до предела. По оценкам нескольких СМИ, коэффициент кредитного плеча фонда на тот момент достигал 400%, что означало, что на каждый доллар собственных средств было занято четыре доллара для увеличения позиций.
При таком уровне кредитного плеча падение основных активов в портфеле на 35–47% было достаточно, чтобы полностью съесть собственный капитал.
Комментарий одного рыночного аналитика: «Иметь такую конфигурацию портфеля и навешивать 400% кредитного плеча — это не стратегия, это обратный отсчёт».
Сам факт публичности также стал усилителем риска в этом крахе. Когда фонд сокращал позиции, из-за огромных объёмов ордеров и высокой концентрации на нескольких концептуальных акциях ИИ, другим трейдерам было легко догадаться, кто является продавцом, что ещё больше усугубило панику.
В итоге фонд продал свои публичные активы с кредитным плечом со скидкой компании Citadel.
Повторяющийся сценарий Уолл-стрит
Это не первый раз, когда Уолл-стрит платит цену за «достаточно харизматичный нарратив».
В 2021 году семейный офис Билла Хванга Archegos Capital Management использовал похожие методы — концентрированный портфель, высокое кредитное плечо, скрытие реальных рисков через свопы совокупного дохода, — что в конечном итоге привело к совокупным потерям более $10 млрд для таких банков, как Credit Suisse, который также серьёзно пострадал.
На этот раз в сценарии появился новый актёр: Jane Street.
Эта компания-маркет-мейкер, известная строгим количественным управлением рисками и чрезвычайно скрытным стилем работы, была важным инвестором Situational Awareness. Согласно сообщениям Reuters, CNBC, журнала Fortune и других, экспозиция Jane Street в этом фонде в какой-то момент выросла с первоначальных примерно $2.5 млрд до почти $10 млрд, а после июльского кризиса снова упала примерно до $3 млрд.
Эти потери непосредственно привели к тому, что Jane Street понесла первые за последние десять лет месячные совокупные убытки, вынудив её под руководством JPMorgan Chase срочно выпустить новые облигации на $14.6 млрд для рефинансирования примерно $11 млрд существующих кредитов и долга с плавающей ставкой.
Как молодой человек двадцати с небольшим лет, никогда ранее не управлявший деньгами, смог занять достаточно, чтобы использовать 400% кредитного плеча?
Согласно отраслевым СМИ, одна семейная контора инвестировала в этот фонд потому, что её владелец, сам являющийся основателем крупной американской технологической компании, дал личное указание, обойдя таким образом внутренние процессы управления рисками, установленные в его собственной организации.
Это больше похоже на структурную тенденцию, чем на какую-то точную, доказанную причинно-следственную связь.
Банкиры, одобрявшие финансирование, получают бонусы и оцениваются по квартальным и годовым циклам, в то время как риск взрыва кредитного плеча проявляется только тогда, когда рынок действительно разворачивается — это классическая проблема принципала-агента. Принимающие решения наслаждаются текущими выгодами, а институты и акционеры несут будущие риски.
Банкам также не нужно судить, верна ли долгосрочная тенденция инфраструктуры ИИ, им нужно только судить, «смогу ли я раньше, чем сам фонд, обнаружить риск, ужесточить условия и раньше передать риск дальше».
Между тем, во втором квартале 2026 года доход Goldman Sachs от операций по финансированию акций достиг рекордных $3.26 млрд, что на 26% больше, чем за весь 2020 год, рыночный спрос «намного превышал объём, который банки были готовы принять». Когда все конкуренты борются за один и тот же кусок пирога, ужесточение стандартов одним отдельным банком означает, что он просто смотрит, как заработанные деньги уходят к конкурентам.
Ещё один реально существующий когнитивный диссонанс: когда доходность фонда, избирательно раскрытая, в какой-то момент достигала 1000%, многие инвесторы бессознательно воспринимали эти впечатляющие результаты как доказательство «пророческого дара» основателя. Под влиянием такого диссонанса участники событий игнорировали множество сигналов, указывающих на то, что «это, возможно, просто комбинация направленной ставки, наложенной на высокое кредитное плечо, которая просто ещё не взорвалась».
Единичный случай или тенденция?
Если рассматривать это событие отдельно, банки на нём не потеряли денег, фонд не был ликвидирован, рынок также не испытал системного шока, а Citadel, купивший активы со скидкой, даже сам получил нереализованную прибыль. С этой точки зрения, это больше похоже на стресс-тест, чем на настоящий кризис.
Но что, если отодвинуть камеру и посмотреть на общий объём кредитного плеча во всём секторе ИИ?
Банк международных расчётов (BIS) в 2026 году предупреждал: совокупные капитальные затраты ведущих облачных провайдеров на ИИ в 2025–2026 годах могут превысить $1 трлн, и если эта волна инвестиций развернётся, это может ввергнуть некоторые экономики в рецессию.
Заместитель управляющего Банка Англии Сара Бриджен также высказывала озабоченность с другой стороны: если автоматизированные торговые системы, из-за схожих тренировочных данных и целей оптимизации, синхронно примут решения о продаже в условиях стресса, это может вызвать самоусиливающийся крах, более быстрый, чем реакция трейдеров-людей.
Эти предупреждения не пустые слова. Согласно официальным данным FINRA, маржинальная задолженность по ценным бумагам США в мае 2026 года достигла $1.416 трлн, достигнув исторического рекорда с начала статистики в 1997 году, что на 54% больше в годовом исчислении. По статистике EPFR, на которую ссылается Goldman Sachs (эти данные охватывают только 573 американских ETF на акции с кредитным плечом, не включая ETF на облигации, сырьевые товары или зарубежные рынки, такие как Корея), общие активы таких ETF на акции США удвоились с $39 млрд в апреле этого года до $84 млрд к концу мая. Генеральный директор JPMorgan Chase Джейми Даймон также публично признал, что текущий уровень маржинальной задолженности «довольно высок».
Показательно, что всего через несколько дней после кризиса Ашенбреннер завершил новый раунд частного финансирования на $400 млн, что вместе с предыдущими $100 млн составило общую сумму вложений в $500 млн.
Он явно не рассматривает этот почти катастрофический опыт как конец своей инвестиционной карьеры.
Вероятно, главная ирония этого эпизода заключается в следующем: человек, который когда-то специализировался на изучении «того, как предсказывать и управлять риском выхода ИИСЗ из-под контроля», сам спроектировал для своего хедж-фонда структуру кредитного плеча, наиболее подверженную потере контроля.
Понимание риска и управление риском — это два совершенно разных навыка. Умение разглядеть направление макротренда не означает способности выйти невредимым из краткосрочных колебаний на этом тренде.
Этот кризис не уничтожил ни одного института, он даже не смог по-настоящему прервать инвестиционный ритм самого этого молодого человека. Но он открыл трещину, позволившую заглянуть в то, насколько хрупки механизмы, которые должны были сдержать риск, за капитальным ажиотажем, движимым нарративом об ИИ.
Когда в следующий раз появится достаточно увлекательный нарратив, найдётся ли тот, кто захочет первым подать сигнал тревоги? (Эта статья впервые появилась в приложении Titanium Media, автор | Silicon Valley Tech_news, редактор | Линь Шэнь)
