Автор: Zen, PANews
Мировое внимание приковано к Ирану и Персидскому заливу. Внешний мир, говоря об Иране, часто обсуждает два нарратива: военные и режимные риски, а также удары по энергетике и судоходству. Мгновенные репортажи основных СМИ сосредоточивают внимание на военных действиях, объектах нефтегазовой инфраструктуры, Ормузском проливе и резких колебаниях на финансовых рынках.
Но за этими грандиозными нарративами, если приблизить объектив к конкретным обычным людям в таких городах, как Тегеран, Мешхед, Ахваз, вы обнаружите: в условиях высокой напряженности самое важное — это спасение жизни и сохранение активов.
После атак, начатых США и Израилем, отток активов с крупнейшей иранской криптобиржи Nobitex резко вырос, взлетев примерно на 700% за считанные минуты. Отчет Chainalysis также подтвердил, что в течение нескольких часов после атак объем часовых сделок с криптоактивами внутри Ирана быстро вырос.
За четыре дня по состоянию на 2 марта масштабы вывода криптоактивов из Ирана ускорились и превысили десятки миллионов долларов. Средства иранских граждан через криптовалюты направляются в более безопасные каналы.
Экономика Ирана под «доминированием» доллара
Для Ирана любое обострение ситуации на Ближнем Востоке быстро передается на две хрупкие точки: обменный курс и финансовую систему, а криптовалюты неожиданно становятся важным посредником.
За последние годы экономика Ирана все глубже погружалась в цикл внешних санкций, внутреннего дисбаланса и девальвации валюты. Постоянное ослабление национальной валюты, риала, давно перестало быть просто изменением цен, превратившись в общую социальную панику.
В 2015 году, после достижения СВПД (СОВМЕСТНЫЙ ВСЕОБЪЕМЛЮЩИЙ ПЛАН ДЕЙСТВИЙ), рынок一度 ожидал смягчения санкций: тогда на свободном рынке курс составлял примерно 1 доллар за 32 000 риалов. Однако после выхода США из СВПД в 2018 году и объявления о поэтапном восстановлении санкций, риал по отношению к доллару быстро перешел из десятков тысяч в «эпоху сотен тысяч риалов», затем долгосрочные санкции в сочетании с инфляцией, нехваткой предложения иностранной валюты и геополитическими конфликтами привели к тому, что в первой половине прошлого года он пробил отметку в миллион риалов. В начале этого года, когда вспыхнули протесты, он упал до исторического минимума в 1,5 миллиона риалов.
В глобальной финансовой структуре с ядром в долларе США, Иран, «зажатый санкциями», вынужден сталкиваться с ситуацией, где доминирует доллар, а риала продолжает девальвироваться.
Доллар как «валюта-хаб» для глобальных валютных операций может стабильно и с низким трением завершать трансграничные сделки, такие как импорт, долги, страхование, судоходство, закупка ключевых компонентов. И даже если иранский печатный станок будет гудеть, выпуская все больше риалов внутри страны, это не сможет заменить эту ключевую способность.
Во многих системах ценообразования сырьевых товаров и цепочек поставок доллар по-прежнему является естественным якорем; в условиях санкций Ирану еще сложнее получить услуги клиринга в долларах через обычные банковские каналы, поэтому вход твердой валюты становится дефицитным и дорогим.
Таким образом, ожидания многих граждан на будущее заключаются в том, чтобы как можно скорее обменять имеющиеся риалы на что-то более надежное — наличные доллары, золото, а также криптовалюты, в основном биткоин и стейблкоины, такие как USDT.
Как исламское государство, финансовая деятельность также должна подчиняться нормам шариата. Исламская доктрина строго запрещает любые формы ростовщичества (риба) и азартных игр (гарар), а торговля криптовалютами из-за высокой волатильности и определенной спекулятивной природы...
Однако верховный лидер Ирана Хаменеи ранее относился к криптовалютам относительно открыто и призывал к与时俱进ости норм шариата. По сути, заявление Хаменеи больше похоже на реалистичный компромисс в условиях экономического тупика.
От правительства до народа, Ирану нужны криптовалюты
Из-за долгосрочных санкций и высокой инфляции иранское правительство и народ各自 своими способами стремятся к заменителям твердой валюты. Именно поэтому криптоактивы, представленные биткоином и долларовыми стейблкоинами, в Иране постепенно превращаются из «спекулятивного инструмента» в почти необходимый инструмент сохранения стоимости. Это и финансовый клапан безопасности для граждан, и «кибер-касса» для государственной машины, позволяющая обходить санкции.
Отношение иранского правительства к криптовалютам можно охарактеризовать как «любовь-ненависть, использование и подавление идут параллельно».
На государственном уровне, когда криптоактивность помогает предоставить альтернативные каналы для расчетов по импорту, получения иностранной валюты или перевода средств, регуляторы терпят и даже поглощают ее в определенных пределах, как, например, ранее разрешив майнинг биткоинов внутри страны. Криптовалюты также являются важным средством в «теневой финансовой сети» иранского правительства и военных для перевода средств и уклонения от контроля.
По данным TRM Labs, компания идентифицировала более 5000 адресов, помеченных как связанные с Корпусом стражей исламской революции (КСИР), и оценивает, что с 2023 года эта организация перевела криптовалюты на сумму 3 миллиарда долларов. Британская блокчейн-компания Elliptic сообщает, что Центральный банк Ирана в 2025 году получил как минимум 507 миллионов долларов США в стейблкоинах USDT.
Однако, когда криптовалюты рассматриваются как ускоритель девальвации риала, усиливающий ожидания бегства капитала, или формирующий трудноподконтрольные народные финансовые сети, иранское правительство быстро ужесточает контроль.
В начале 2025 года Центральный банк Ирана (CBI) «внезапно остановил все каналы платежей в риалах для криптобирж», в результате чего более 10 миллионов пользователей криптовалют не смогли покупать биткоины и другие криптоактивы за риалы; сообщается, что одной из главных целей было предотвращение дальнейшей девальвации риала, избегая быстрого обмена национальной валюты на биржах на иностранную валюту или стейблкоины.
Такой метод перекрытия входа фиата по сути является использованием административных мер для отсечения самого удобного для народа канала конвертации риалов в стоимость. Но это не означает, что иранскому обществу больше не нужны криптовалюты, скорее это вытеснит спрос на более серые, более рассредоточенные пути, включая внебиржевые сделки, альтернативные расчетные счета или более скрытые переводы в сети.
И когда государство反复 использует такие методы управления в условиях валютного кризиса, предпочтение обычных людей к «активам вне системы» будет进一步增强. Потому что каждое внезапное ограничение напоминает им, что финансовые правила могут измениться в любой момент, и активы не полностью контролируются лично.
На уровне граждан спрос на криптовалюты в основном движется тремя силами: сохранение стоимости, возможность перевода и спекуляция. По оценкам TRM Labs, 95% денежных потоков, связанных с Ираном, поступают от розничных инвесторов. Крупнейшая иранская криптобиржа Nobitex сообщила, что у нее 11 миллионов клиентов, и большая часть торговой активности comes от розничных и мелких инвесторов. Биржа заявила: «Для многих пользователей криптовалюты в основном играют роль储存 стоимости для противодействия持续贬值 национальной валюты.»
Еще более魔幻но то, что в середине 2024 года такие крипто-игры в Telegram, как «Hamster Kombat» и «Notcoin»,代表的 «点按赚钱 (Tap-to-Earn)», вызвали всенародное ликование в Иране. В метро Тегерана, на улицах,无数 иранцев яростно тыкали в экраны телефонов, пытаясь с помощью бесплатных «крипто-аирдропов» противостоять взлетевшим ценам. Сообщается, что тогда почти четверть населения Ирана участвовала в таких играх. Когда национальная валюта теряет доверие, даже надежда получить немного виртуальной валюты за клики по экрану становится лучом света в темноте.
Таким образом, в Иране мы видим парадокс: с одной стороны, власти担心, что криптовалюты ускоряют девальвацию риала и ослабляют контроль за капиталом, поэтому в ключевые моменты перекрывают каналы платежей в риалах; с другой стороны, в долгосрочной структуре санкций и нехватки иностранной валюты криптовалюты不断 доказывают свою полезность. А для простых иранцев эта полезность чрезвычайно важна, становясь аварийным выходом в кризисной жизни.
Тихая война за электроэнергию и множащиеся «черные майнеры»
В отличие от正面交锋热武器 на передовой, внутри Ирана на протяжении многих лет ведется тихая война вокруг электроэнергетических ресурсов.
В такой «бедной общественными ресурсами» стране, как Иран, электроэнергия перестала быть просто предметом первой необходимости и была переопределена как стратегический ресурс, который можно использовать для арбитража. Но цена арбитража в конечном итоге ложится на простых жителей, вызывая серьезные перебои с электричеством.
Хотя Иран является типичной страной с богатыми энергетическими ресурсами, он长期陷入循环短缺 электроэнергии и веерных отключений. Основные причины заключаются в недостаточных инвестициях в инфраструктуру, старении систем генерации и передачи, а также субсидиях на цены, которые приводят к слишком быстрому росту спроса.
Иранская электроэнергетическая компания Tavanir в своем заявлении летом 2025 года сообщила, что майнинг криптовалют потребляет接近 2000 МВт электроэнергии, что примерно эквивалентно выработке двух атомных электростанций в Бушере. Что более важно, майнинг составляет около 5% от общего потребления электроэнергии, но, возможно,占到当期 дефицита электроэнергии на 15%–20%.
Tavanir заявила, что во время перерыва в работе интернета, связанного с конфликтом с Израилем, национальное потребление электроэнергии снизилось примерно на 2400 МВт; Tavanir частично attributed это отключению большого количества нелегальных майнеров,声称涉及 900 000 нелегальных устройств, что косвенно подтверждает масштабы подпольных майнинговых ферм.
Генеральный директор Тегеранской provincial компании по распределению электроэнергии также заявил, что Иран стал четвертым по величине центром майнинга криптовалют в мире, причем более 95% активных майнеров работают без лицензии, уровень нелегальности极高, это «рай для нелегальных майнеров». Это заявление перекладывает ответственность с правительства на простых иранских граждан.
В последние годы иранские власти表面上一直 борются с нелегальным майнингом, но越打越多 (чем больше борются, тем больше его становится). Это означает, что так называемый нелегальный майнинг из маргинального явления превратился в структурную отрасль, за которой стоят не только арбитраж тарифов на электроэнергию, но и серая защита, коррупция в правоохранительных органах и сложные сети местных интересов, с深深 наложенным отпечатком привилегий.
Мечети и контролируемые военными промышленные зоны甚至享受免费 майнинга.
«Простые граждане и даже частные предприятия не могут получить электроэнергию, необходимую для работы и охлаждения такого большого количества майнеров». Сотрудники в сфере майнинга криптовалют считают, что только промышленные масштабы производства могут вызвать如此巨大的 потребление электроэнергии.
Согласно разоблачениям нескольких СМИ и исследовательских机构, привилегированные классы внутри Ирана占据了绝对主导ство на этом电力盛宴. В Иране мечети и другие религиозные场所依法享受极其 дешевое甚至 бесплатное электроснабжение, что привело к тому, что многие мечети превратились в гудящие «подпольные майнинговые фермы».
В то же время, на контролируемых военными тяжелых промышленных парках и部分保密ных объектах,不受限制 по отключениям, также часто скрываются сверхкрупные майнинговые фермы. Когда привилегированные классы используют бесплатную «государственную электроэнергию» для бешеного арбитража биткоинов, простые居民, несущие бремя высокой инфляции, даже не могут позволить себе электроснабжение для работы вентилятора летней ночью.
В конечном счете, энергетический кризис и нелегальный майнинг в Иране — это не просто проблема правопорядка, а война за электроэнергию, развернувшаяся вокруг субсидируемых ресурсов, девальвации валюты и давления на выживание. А боль от отключений электроэнергии将继续 оставаться в летних ночах обычных семей.
И сейчас, в условиях бесконечных геополитических конфликтов и неопределенности политической ситуации, экономическое будущее Ирана вновь омрачено тенью.
