Автор: a16z crypto
Перевод: Deep Tide TechFlow
Вступление от Deep Tide: От семейной торговли Марко Поло до Голландской Ост-Индской компании суть каждой коммерческой революции заключалась в "том, как заставить незнакомцев сотрудничать". В этой статье a16z рассматривается 500-летняя история эволюции организационных форм и указывается на правовые дилеммы, с которыми сталкиваются DAO — это не техническая проблема, а институциональный вакуум. Для практиков, размышляющих о том, как веб3-проекты могут работать в рамках соблюдения нормативных требований, это контекстная статья, которую стоит прочитать внимательно.
На протяжении веков ключевая задача бизнеса оставалась неизменной: как заставить людей с разными ролями, асимметричной информацией и различными интересами сотрудничать для достижения общей цели? Ответом почти всегда было какое-то организационное новшество — новая структура, распределяющая риски, вознаграждения и ответственность способами, недоступными для предыдущих поколений. История бизнеса — это также история сотрудничества.
Корпоративная система — последний великий организационный скачок, рожденный для индустриальной эпохи и специально решавший (и использовавший) проблемы координации того времени. Но программное обеспечение и интернет-нативные протоколы сокращают те накладные расходы, которые когда-то были неизбежны для традиционных предприятий — многоуровневый централизованный менеджмент, бюрократическую раздутость и посредничество.
Существующие правовые структуры не были созданы для этого нового мира. В настоящее время единственным претендентом, который становится сильным соперником следующего организационного скачка, является DUNA — относительно новая правовая форма, а также единственная, явно признанная в уникальном за поколение законодательстве о структуре рынка, продвигаемом в Конгрессе США. Её можно назвать единственной структурой, действительно построенной для интернет-нативных организаций.
Чтобы понять, почему сегодня появляются новые организационные формы, полезно вспомнить, какую проблему на самом деле решила корпоративная система — и куда мы движемся.
Как купцы управляли рисками
До появления компаний бизнес был делом личным: представьте Марко Поло, путешествующего с отцом и дядей в дальние торговые походы. В таком семейном деле они действительно ставили на кон свои жизни. Если что-то шло не так с контрактом, личное имущество могло быть полностью уничтожено — или даже сама жизнь.
Защита купцов-авантюристов в основном зависела от двух факторов, но ни один не был гарантирован. Первый — геополитический: относительный мир, принесенный Pax Mongolica Монгольской империи. Если вы оскорбляли человека, которого любили монголы, у вас были проблемы. Второй — социальный: если вы обманывали кого-то, нарушали обязательства, шли против Lex Mercatoria (свода чести, самоисполняемого купцами, примерно 1100–1600 гг. н.э.), ваша репутация была разрушена, и вас чернили в торговых кругах от Цюаньчжоу до Тимбукту.
При отсутствии сильных институтов слово купца действительно стоило больше золота. Семье Поло было относительно легко, потому что они полагались на кровные узы. У многих других деловых партнерств дела шли не так гладко.
При отсутствии сильных институтов слово купца действительно стоило больше золота.
Долгое время одной из больших проблем в бизнесе было напряжение между принципалом и агентом; здесь — между инвестором и купцом. Средневековая комменда была инновацией, обеспечивавшей ограниченную защиту ответственности: инвестор терял только свою долю вклада, и теоретически купец тоже. Партнеры делили прибыль в соответствии с первоначальными долями вклада. Комменда возникала спонтанно, предшествуя любым формальным законам. Тем не менее, каждое предприятие могло развалиться из-за малейшего шторма. Эта модель также не масштабировалась: комменда распадалась по окончании плавания, банкротства или смерти.
Более продвинутой инновацией была флорентийская компания (compagnia) — вспомните банк Медичи. Эта форма была более устойчивым и операционно сложным юридическим лицом, чем комменда. Компания могла поддерживать долгосрочные деловые отношения между многими сторонами, но все же основывалась на личной ответственности всех партнеров. Это был самый совершенный инструмент предкорпоративной эпохи в средние века — пик средневекового партнерства — но он все еще оставлял партнеров подверженными рискам. Церкви и университеты давно пользовались правосубъектностью, происходящей от римской концепции universitas (рассмотрение коллектива как единого юридического лица), но коммерческим предприятиям все еще не хватало полностью независимой правосубъектности.
Эти недостатки были устранены только в XVII веке, когда ранняя современная Европа изобрела нечто новое. Эта инновация и её правовая защита позволили предприятиям легче привлекать капитал, распределять собственность через выпуск акций, защищать владельцев от ответственности — так появилась корпорация. Эти корпоративные полномочия были наиболее известны, будучи предоставленными Голландской Ост-Индской компании (VOC), как откровение, и, когда люди поняли, насколько хороша эта идея, она быстро распространилась по остальной Европе. (Хотя Британская Ост-Индская компания была основана на несколько лет раньше VOC, её структура была гораздо менее зрелой, собирала средства только для конкретных плаваний и не имела механизма публичного размещения акций.)
Снижая операционные риски и уменьшая затраты на координацию, корпоративная система сделала возможными крупномасштабные, капиталоемкие предприятия — и создала большую часть современного мира.
Цена масштаба
Решая ряд реальных проблем, корпорация также создала новые. Её первое достижение заключалось в том, что она заставила участников заботиться о результатах друг друга: связав акционеров, директоров и капитанов в одном юридическом лице и на одной линии прибыли, корпорация заставила стороны интернализировать издержки, которые в противном случае можно было бы безрассудно перекладывать на других. Но общие интересы не равны полностью согласованным стимулам.
Возьмем VOC: её правовая форма знакома, но сложна: акционеры включали многих голландских граждан, жаждущих возврата на инвестиции, но они были слишком заняты своей жизнью, чтобы заниматься повседневной деятельностью VOC или макростратегией. Совет директоров "семнадцать господ" (Heeren XVII) отвечал за планирование того, как заработать деньги для всех. Капитаны и купцы на передовой в Юго-Восточной Азии должны были принимать наилучшие решения для компании в настоящий момент с ограниченной информацией и ресурсами.
Теоретически так. На практике интересы этих трех сторон не были полностью согласованы; одна сторона могла пожертвовать интересами других, чтобы получить больше для себя.
Общие интересы не равны полностью согласованным стимулам.
Как гарантировать, что капитаны, находясь далеко от надзора и контроля семнадцати господ, не будут грабить другие корабли и не скроются с деньгами? Предотвратить получение купцами взяток или заключение более крупных сделок втайне для себя? Убедиться, что совет директоров принимает правильные решения? Что, если вы группа акционеров, которые также придерживаются протестантских ценностей и недовольны иногда хищническим поведением VOC? Эти проблемы породили различные инновации в дизайне стимулов — опционы, дивиденды, аудит, надзор, даже так называемую эффективную заработную плату — а также новые механизмы правовой защиты, обеспечиваемые государством для честной игры. И, конечно, это породило бесчисленные злоупотребления.
Тем не менее! Эволюционировавшая со временем корпоративная система остается лучшим из имеющихся у нас инструментов для согласования стимулов, снижения затрат на координацию, создания прибыли и защиты всех участников.
Вскоре после основания США корпоративная форма получила признание посредством специального законодательного акта, но первоначально была чрезвычайно редкой. Первый банк США, учрежденный Конгрессом в 1791 году, был самым ранним и известным примером. Нью-Йорк ввел свой первый общий закон о корпорациях в 1811 году. К середине XIX века больше штатов разрешали регистрировать корпорации без специального акта, концепция "ограниченной ответственности" постепенно стандартизировалась в штатах. Затем, во время волны индустриализации конца XIX века, произошел взрывной рост числа корпораций, кульминацией которого стал Закон штата Делавэр об общих корпорациях 1899 года.
Кооперативы были еще одной альтернативой, возникшей в XIX веке. Они исследовали другую схему координации: собственность членов и демократическое управление. Фермеры, потребители, рабочие и кредитные союзы использовали кооперативы для более прямого связывания интересов участников с самой организацией. Кооперативы добились успеха в некоторых областях, таких как сельское хозяйство (например, Land O'Lakes), но в целом оставались специализированными. Тем временем корпоративная форма становилась все более популярной.
Другой альтернативой является общество с ограниченной ответственностью (ООО). Хотя у ООО были более ранние предшественники, такие как немецкое GmbH или британское Ltd., само ООО появилось довольно поздно: Вайоминг внес его в закон только в 1977 году. До этого корпорации предоставляли ограниченную ответственность, но имели жесткую структуру и сталкивались с двойным налогообложением, в то время как партнерства были гибкими, но возлагали на участников личные риски. ООО взяло лучшее от обоих — ограниченную ответственность плюс сквозное налоговое лечение — что сделало его более подходящим для различных малых предприятий. Сегодня это форма по умолчанию для многих стартапов, малого бизнеса и инвестиционных структур.
После этого появился ряд мелких вариаций: товарищество с ограниченной ответственностью (1991), общество с ограниченной ответственностью с низкой прибылью (2008), корпорация общественного блага (2010) и т. д. Все они, несомненно, полезны, представляя собой уточнение корпоративной формы для конкретных целей. Но время от времени технология меняет границы возможного, порождая новую форму, которая по сравнению с предыдущими кажется революционной.
DAO и их дилеммы
Децентрализация — одна из таких революционных идей: большие группы могут координировать действия без централизованного управления или доверенных посредников.
До появления криптографии — и особенно до изобретения блокчейна Сатоши Накамото — эта возможность была скорее философской, чем практической. Одна из первых великих инноваций в криптопространстве — это DAO, децентрализованная автономная организация. DAO — это организация, управляемая правилами, закодированными в программном обеспечении, и управляемая коллективом участников, а не центральным органом. Нет централизованной управленческой команды или совета директоров, нет семнадцати господ.
Но децентрализованное управление сложно. Заставить держателей токенов голосовать по важным вопросам оказалось сложнее, чем заставить отдельных акционеров голосовать за членов совета директоров — а последние уже имеют удручающе низкую явку, сравнимую с муниципальными выборами в США. Обеспечение того, чтобы власть не концентрировалась в руках нескольких держателей токенов, также сопряжено с трудностями.
Правовая среда последних лет усугубила эти проблемы. К сожалению, Комиссия по ценным бумагам и биржам США (SEC) при прежней администрации отказалась предоставить четкие правила для криптопроектов, одновременно используя эту неопределенность в качестве оружия посредством агрессивных судебных преследований в отрасли. Предпринимательский дух трудно развивать в условиях неопределенности; управлять бизнесом достаточно сложно, даже когда правила ясны.
Предпринимательский дух трудно развивать в условиях неопределенности; управлять бизнесом достаточно сложно, даже когда правила ясны.
В центре проблемы законности находится один из трех критериев так называемого "теста Хауи" — используемого SEC для определения, является ли инструмент ценной бумагой: (1) вложение денег; (2) общее предприятие; (3) ожидание прибыли исключительно от усилий других лиц. Для публичных компаний "усилия других" включают менеджмент, управляющий компанией. Для криптопроектов и их DAO SEC считает, что постоянная разработка протокола — даже если её ведет группа лиц, которые могут или не могут владеть токенами — делает связанные с ним токены подпадающими под действие законов о ценных бумагах, что делает широкое участие и ончейн-трейдинг невозможными.
Не менее важно, что, поскольку DAO не признаются государством официально, владельцы проектов не получают никакой из упомянутых ранее защит, например, ограниченной ответственности. Другими словами, члены DAO могут столкнуться с неограниченной личной ответственностью, что с юридической точки зрения возвращает крипто-управление почти на средневековый уровень.
Итак, криптопроекты действуют по совету юристов. Они создают зарубежные фонды в качестве независимых юридических лиц для надзора за постоянной разработкой протокола, тем самым пытаясь разорвать связь между этой работой и американской деятельностью. Или они просто размещают операционные субъекты за пределами США. Оба эти "решения" наносят ущерб инновационным способностям США, а также американской занятости и налогообложению.
Зарубежные криптофонды, мягко говоря, являются обходным путем. Эти импровизированные решения, разработанные юристами, передают полномочия и постоянную разработку "независимому" юридическому лицу, надеясь обойти регулирование ценных бумаг. Эта стратегия была оправдана во времена враждебного регулирования, но также выявила глубинные недостатки: у фондов слабые механизмы согласования стимулов, ограниченные возможности стимулирования роста и неизбежная тенденция к укреплению централизованного контроля.
Но какой выбор у проектов, когда они оказываются между "судебным иском от SEC" и "созданием странной организационной структуры, которая создает проблемы с неверными стимулами"?
Вот почему DUNA — децентрализованная незарегистрированная некоммерческая ассоциация — так важна. Она опирается на долгую историю бизнес-структур и дизайна управления, преследуя общую цель всех предприятий: эффективно координировать людей вокруг общей цели. Но она делает это, не полагаясь на централизованный управленческий контроль, тем самым уменьшая проблемы принципала-агента и информационную асимметрию, характерные для традиционных корпораций. Именно поэтому DUNA отклоняется от одного из ключевых предположений теста Хауи: участники полагаются на управленческие усилия других для создания ценности.
Группа получает свою правовую форму
До появления DUNA у организаций, работающих вокруг криптопроектов, было всего три варианта: DAO, лишенные юридического признания, члены которых сталкивались с потенциально разрушительными рисками ответственности; традиционные корпоративные структуры, заставляющие проекты вписываться в неподходящую иерархическую модель и сталкивающиеся с действиями регулятора SEC; оффшорные фонды, которые были громоздкими как юридически, так и практически, выталкивая отрасль за границу.
До недавнего времени не было четкого способа, позволяющего группе пользователей управлять децентрализованной сетью, одновременно пользуясь некоторыми защитами корпорации — организационная форма, которая стала возможной только благодаря технологии блокчейн. Теперь он есть.
Проще говоря, DUNA превращает группу людей в юридическое лицо. В настоящее время три штата — Алабама, Западная Вирджиния и Вайоминг — приняли законы, разрешающие эту новую бизнес-структуру. Она объединяет правовые преимущества существующих организационных форм со способностью децентрализованного контроля, радикально отличаясь от традиционной корпорации и действительно недостижимой ранее для любого другого юридического лица.
Проще говоря, DUNA превращает группу людей в юридическое лицо.
Какие именно защиты предоставляет DUNA? Её полномочия включают правосубъектность, ограниченную ответственность, непрерывное существование и признание со стороны штата — те же ключевые элементы, которые позволяют работать современным корпорациям. Признание "правосубъектности" группы позволяет юридическому лицу заключать контракты от имени участников; ограниченная ответственность гарантирует, что члены не несут личной ответственности по обязательствам организации. Вместе эти характеристики позволяют крупным, слабо связанным группам людей сотрудничать — привлекать капитал, владеть активами, нанимать управленческий персонал, платить налоги, совершать сделки — не подвергая членов чрезмерному риску или угрозе разрушительной ответственности.
Организационные формы не укореняются в одночасье; они медленно распространяются по мере конкуренции между штатами, по мере того как юристы знакомятся с ними, а предприниматели начинают им доверять. До того как Делавэр стал предпочтительным местом регистрации компаний, ведущую роль играл Нью-Джерси; сегодня Техас и Невада догоняют. ООО было первоначально разрешено в Вайоминге, а после уточнения налогового режима к 1997 году распространилось на все 50 штатов. Что касается DUNA, Вайоминг снова выступил пионером, законодательно закрепив её в марте 2024 года. Уже есть криптопротоколы и сообщества, такие как Uniswap Governance и Nouns DAO, которые первыми приняли эту форму.
Подобно тому, как корпоративная система дала крупномасштабным предприятиям их первую нативную форму, DUNA дает открытым, интернет-масштабным децентрализованным сетям их собственную правовую форму.
Новая эра в дизайне организаций
Представьте DUNA как правовую оболочку, которая позволяет механизмам управления децентрализованных сетей вести бизнес, не вводя при этом традиционного централизованного управления. Она строится на основе незарегистрированной некоммерческой ассоциации (UNA) — правовой базы, уже принятой в 17 штатах и округе Колумбия, помогающей таким группам, как ассоциации домовладельцев, гражданские ассоциации, спортивные лиги для отдыха, религиозные общины и клубы по интересам, организовываться в соответствии с законом. UNA обеспечивает легковесное управление, не требующее громоздкой структуры корпорации или ООО, позволяя этим группам владеть имуществом, заключать контракты, подавать иски (или быть ответчиками) от имени юридического лица.
Подобно тому, как корпоративная система не заменила все партнерства, DUNA не заменит все, что было до неё.
DUNA аналогична: она позволяет группе держателей токенов или контрибьюторов управлять организацией через ончейн-правила или голосование на основе токенов, не полагаясь на совет директоров или управленческую команду. Члены пользуются защитой ограниченной ответственности, отделяя обязательства юридического лица от личных активов; организация также может быть понята и взаимодействовать с судами, регуляторами и контрагентами.
Но DUNA не решает всех проблем. Она не может устранить управленческие трудности, не может гарантировать децентрализацию (хотя для соответствия требованиям DUNA, DAO должно иметь не менее 100 активных членов) и не может волшебным образом обойти законы о ценных бумагах. Что она действительно делает, так это заполняет конкретный пробел: делает децентрализованные организации юридически признанными организациями.
От неформальных сетей купцов к партнерствам, к корпорациям, к ООО, а теперь и к DAO — каждая новая организационная технология возникала, когда людям требовалась новая модель координации. DUNA, возможно, знаменует начало новой эры в эволюции организационного дизайна. Но подобно тому, как корпоративная система не заменила все партнерства, DUNA не заменит все, что было до неё. Она просто расширяет меню опций. И впервые она позволяет децентрализованным сетям быть представленными полностью узнаваемым юридическим лицом.
В течение большей части человеческой истории масштабирование организации — даже небольшой — означало принятие огромных личных рисков. Смелые предприниматели, подобные семье Поло, полагались на семью, репутацию и хрупкие обычаи, чтобы всё удержать, и могли быть разорены одним кораблекрушением. Корпоративная система изменила это уравнение, отделив судьбу предприятия от судьбы стоящих за ним людей. DUNA распространяет это отделение на новую область: общественное управление децентрализованными сетями на базе блокчейна.
Теперь даже группа незнакомцев, слабо организованных в интернете, может действовать как единое целое — заключать соглашения, владеть активами, брать на себя риски — не требуя ни от одного участника ставить на карту своё благосостояние. В этом смысле это новый ответ на одну из древнейших проблем в истории бизнеса.
Благодарности: Спасибо Айдену Слейвину, Алехандро Флоресу, Майлзу Дженнингсу, Скотту Дюку Коминерсу, Сонал Чокси и Стеф Зинн за ценные комментарии и предложения по редактированию. Любые ошибки остаются на совести автора.
Кооперативы по духу, казалось бы, очень подходят интернет-нативным организациям, таким как DAO, но кооперативы предполагают относительно стабильную, идентифицируемую группу членов и иерархическую структуру лидерства, чего как раз не хватает многим децентрализованным сетям.
Интересно, что другой крупный вклад США — закон о банкротстве корпораций — довольно долгое время не получил широкого распространения в мире. Этот закон кодифицировал идею о том, что "человек может рискнуть, потерпеть неудачу, реорганизоваться и попробовать снова", и является двигателем жизнеспособности США.
Вайоминг попытался решить эту проблему в 2021 году, разрешив DAO организовываться как ООО. Но ООО все еще предполагает четкий список членов, налоговые формы K-1 и коммерческую цель. Хотя оно подходит для некоторых небольших инвестиционных клубов, для сети, движимой некоммерческой миссией, с разрешительным членством и анонимными участниками, оно крайне неудобно и почти не помогает в решении проблемы Хауи — является ли само членство ценной бумагой.
То есть до тех пор, пока тогдашний губернатор Нью-Джерси Вудро Вильсон не подавил дружественные к бизнесу законы о регистрации в своем штате, непреднамеренно оказав огромную услугу Делавэру.
Трасты на первый взгляд могут показаться естественным средством для децентрализованных групп, но на самом деле не подходят. Трасты созданы вокруг отношений между идентифицируемыми доверительными управляющими и бенефициарами, что является неудобным выбором для организаций, сознательно стремящихся к распределенному управлению.
Кстати, Марко Поло командовал венецианским военным кораблем во время войны между соперничающими торговыми державами, был захвачен в плен и заключен в генуэзскую тюрьму, где и продиктовал свои знаменитые путевые заметки.
