Автор: Bankless
Перевод: Báihuà Qūkuàiliàn
«Полная прозрачность» публичных блокчейнов когда-то была знаменем, которым Ethereum гордился больше всего, но теперь она стала смертельной узорой, сдерживающей приход традиционного капитала триллионного уровня — в блокчейне одна крупная транзакция может привести к тому, что вся торговая стратегия института мгновенно будет вычислена и атакована всей сетью.
Как заинтересовать гигантов с Уолл-стрит, чтобы они приняли Ethereum, не раскрывая своих коммерческих тайн, но при этом соблюдая строгие требования соответствия?
EthSystems, официально выделившаяся из Фонда Ethereum, предлагает окончательное решение для децентрализованного мира. В этой статье два основателя, сочетающие опыт работы в ведущих инвестиционных банках и на переднем крае криптографии, подробно раскрывают, как они используют современные доказательства с нулевым разглашением, чтобы разбить парадокс «невозможности совместить конфиденциальность и прозрачность», рисуя будущую картину того, как триллионные активы институтов будут выходить в блокчейн с соблюдением регуляторных требований.
Истоки и миссия: почему Ethereum нуждается в институциональной конфиденциальности
David: Добро пожаловать в Bankless. Сегодня со мной Mo Jalil и Oscar Thorne. Они являются сооснователями EthSystems. Это новая команда, официально выделившаяся из Фонда Ethereum, фокусирующаяся на трех вещах: Ethereum, институтах и конфиденциальности. Я считаю, что это невероятно важно для всей индустрии криптовалют, включая Ethereum, потому что это ключевой элемент, который действительно выводит экосистему Ethereum на следующий уровень. Oscar, Mo, добро пожаловать в Bankless.
Oscar: Спасибо за приглашение, David.
Mo: Спасибо, David.
David: Давайте сразу перейдем к сути: почему Ethereum так остро нуждается в конфиденциальности? Oscar, первый вопрос к тебе.
Oscar: Ethereum как базовая технология превосходен, он работает очень стабильно как надежный, нейтральный, децентрализованный базовый уровень. Однако сам по себе он не имеет встроенных механизмов защиты конфиденциальности на уровне протокола. Поэтому можно видеть, как многие пытаются заполнить этот пробел, исследуя либо базовый уровень, либо разрабатывая различные решения на уровне приложений. Можно сказать, что конфиденциальность — это самая важная недостающая часть мозаики в текущей картине публичных блокчейнов, включая Ethereum. И это именно то, чем мы занимаемся.
Для нашей команды главный фокус — на институтах. Крупные институты обычно действительно заботятся о двух вещах: непрерывности и безопасности своего основного бизнеса и строгом соблюдении регуляторных требований. Именно эти ограничения долгое время заставляли традиционные институты предпочитать частные сети или консорциумные блокчейны, которые они могут полностью контролировать.
В то же время публичный блокчейн Ethereum обладает глубокой глобальной ликвидностью, новыми возможностями для делового сотрудничества и огромным потенциалом для оптимизации существующих бизнес-моделей. Без современной криптографии в качестве моста институты не смогут одновременно пользоваться ликвидностью публичных блокчейнов и удовлетворять требованиям соответствия и защиты коммерческой тайны. Им необходимы эти возможности приватных вычислений, чтобы по-настоящему воспользоваться огромными преимуществами, которые предлагает публичный блокчейн Ethereum.
David: Не могли бы вы рассказать о вашем профессиональном опыте? EthSystems, возможно, является новым образованием, которому всего месяц, но очевидно, что это естественное продолжение вашей долгосрочной работы над технологической дугой. Нам нужно понять, какой опыт вы накопили в Ethereum, криптографии, конфиденциальности и традиционных финансовых институтах, и как этот опыт привел к созданию EthSystems? Mo, начни ты.
Mo: Я начинал свою карьеру в традиционных финансах, около пяти лет создавал системы алгоритмической торговли в ведущих инвестиционных банках, таких как Goldman Sachs. Этот опыт позволил мне изнутри глубоко понять реальные потребности и проблемы таких крупных банков в архитектуре систем, клиринге, расчетах, управлении рисками и соблюдении требований. Затем я несколько лет работал в индустрии хедж-фондов. Для меня это был очень интересный опыт на стыке отраслей.
Я всегда следил за передовыми технологиями, помню, как был потрясен, когда впервые прочитал белую книгу Bitcoin, но в то время использовать публичные блокчейны для ключевых финансовых операций было явно слишком рано. Через несколько лет я присоединился к Фонду Ethereum, где занимался большим объемом работы по развитию бизнеса на уровне приложений. В то время Томас был соисполнительным директором. В ходе этой работы одна вещь стала предельно ясной: если какая-либо крупная традиционная организация действительно хочет использовать публичный блокчейн Ethereum, защита конфиденциальности и современные криптографические решения являются абсолютно необходимым условием. Я знаю Оскара уже много лет и тогда просто позвонил ему: «Оскар, есть чрезвычайно важное дело, касающееся будущего всей экосистемы, которое идеально подходит твоему опыту, мы должны сесть и серьезно обсудить это».
Oscar: Я занимаюсь криптовалютами около десяти лет. Я рано начал специализироваться на технологиях конфиденциальности, когда эта тема еще далеко не была популярна в сообществе. Раньше я работал в Status, а затем создал исследовательскую лабораторию. За это время мы разрабатывали различные протоколы одноранговой связи, фокусируясь на устойчивости к цензуре, доступности данных и конфиденциальности коммуникаций. Таким образом, я накопил долгий инженерный опыт в области проектирования протоколов, криптографической конфиденциальности и архитектуры устойчивых к цензуре сетей.
Последние пять-шесть лет я полностью погрузился в область доказательств с нулевым разглашением, разрабатывая различные инструменты и инфраструктуру, включая тесное сотрудничество с ранними членами PSC (Privacy & Scaling Explorations) Фонда Ethereum. Я также написал небольшую книгу о системах доказательств, проводил исследования схем полиномиальных обязательств и руководил разработкой инструментов для снижения сложности доказательств на стороне клиента. Последние несколько лет я работал стратегическим консультантом по конфиденциальности в Фонде Ethereum, в основном занимаясь новой архитектурой уровня доступа. Как сказал Mo, именно во время совместной работы в Фонде мы запустили рабочую группу по институциональной конфиденциальности.
Лично для меня в прошлом основное внимание было сосредоточено на индивидуальном суверенитете и конфиденциальности на уровне пользователя, что до сих пор остается моим внутренним принципом. Однако в последние годы я ясно наблюдаю, что потребность институтов в конфиденциальности не только реальна, но и во многих бизнес-сценариях более остра, чем у индивидуальных пользователей. Это напрямую связано с постепенным прояснением глобальных регуляторных рамок в последние годы. Многие ведущие институты очень обеспокоены коммерческими последствиями раскрытия данных в блокчейне. Последний год мы публично создавали это решение внутри Фонда и примерно месяц назад официально выделили его в отдельное юридическое лицо.
Mo: Добавлю один момент. Когда мы выделились и создали EthSystems, мы начали не с нуля, а принесли с собой год серьезных исследований и результатов: включая многочисленные закрытые воркшопы, практические примеры сотрудничества с большим количеством финансовых организаций, опубликованные общественные блага (например, карту рынка, отображающую различные реальные финансовые сценарии использования на решения конфиденциальности Ethereum), а также глубокий технический анализ архитектуры, такой как приватное распространение, сравнение публичного реестра с приватными каналами исполнения. Бренд EthSystems, хотя и молодой, основан на многолетних, даже десятилетних наработках в области криптографии и финансового инжиниринга.
Стратегия и текущее положение: от теоретических исследований к инженерной реализации
David: Oscar только что упомянул два очень важных момента: первый — это стратегия конфиденциальности Фонда, второй — фундаментальная разница между институциональной и личной конфиденциальностью. Давайте сначала поговорим о стратегии конфиденциальности. Что именно представляет собой стратегия конфиденциальности? Как вы ее определяли в ходе реализации?
Oscar: Это связано с исследовательской средой, в которой находилась команда PSC в Фонде Ethereum. Мы пытались глубже внести передовую криптографическую работу в общее видение Фонда, системно обдумывая, на каких направлениях исследований конфиденциальности Фонду следует сосредоточиться в первую очередь. Конечно, сейчас в экосистеме уже много команд работают над этим, и я не хочу слишком много говорить от имени Фонда.
Как руководитель рабочей группы по институциональной конфиденциальности в то время, наша основная миссия заключалась в соединении двух долгое время разделенных миров: с одной стороны — традиционные крупные институты, с другой — нативная экосистема Ethereum. Когда мы на раннем этапе общались с финансовыми институтами, у них часто был огромный информационный разрыв относительно Ethereum, обычно считая, что «это просто полностью прозрачный публичный блокчейн без какой-либо коммерческой конфиденциальности». Однако на самом деле, экосистема Ethereum уже накопила чрезвычайно богатый набор решений в области базовых криптографических примитивов, профессиональных поставщиков услуг безопасности и различных протоколов конфиденциальности на разных уровнях.
Наша работа заключалась, с одной стороны, в системном разъяснении институтам полной картины стека технологий конфиденциальности Ethereum; с другой стороны, в четком переводе для команд и инженеров протоколов внутри экосистемы: что именно ищут эти реальные коммерческие пользователи триллионного уровня. Поэтому мы создали детализированную карту рынка конфиденциальности, систематически проанализировали конкретные потребности традиционных институтов в определенных бизнес-процессах, правовых и регуляторных ограничениях и сценариях транзакций, а затем точно сопоставили их с существующими технологическими решениями, такими как доказательства с нулевым разглашением, безопасные многосторонние вычисления или гомоморфное шифрование, указав отрасли через доказательства концепций и архитектурные белые книги на недостающие компоненты и способы их сборки.
Mo: Краткое дополнение. Oscar упомянул PSC, некоторые слушатели могут быть незнакомы с этой организацией. Экосистема Ethereum глубоко занимается технологиями конфиденциальности и масштабирования уже много лет. Хотя в последние годы протоколы конфиденциальности снова стали горячей темой для капитала и технологий, внутри Фонда Ethereum уже давно существовала лаборатория, специализирующаяся на криптографических исследованиях, а именно PSC. Их можно считать хранителями конфиденциальности Ethereum, объединяющими группу ключевых разработчиков, долгое время занимающихся теорией криптографии и реализацией протоколов конфиденциальности.
David: По вашим наблюдениям, есть ли в отрасли готовые кодовые решения, которые институты могут просто взять и использовать, как только узнают об их существовании? Или же при построении корпоративных конфиденциальных систем на Ethereum все еще остается множество фундаментальных пробелов? На какой стадии этой технологической дуги мы сейчас находимся: все еще нужно прорываться в фундаментальной криптографической теории, или инфраструктура уже в основном готова, и не хватает в основном стандартизации и модульной сборки?
Oscar: Это очень глубокий вопрос. Я считаю, что текущая реальность представляет собой смесь обоих. За последние десять лет Фонд Ethereum, экосистема Zcash и множество независимых криптографических команд успешно инженерно реализовали множество передовых криптографических примитивов, превратив их из чистой теории в высоко доступный код. На основе этих фундаментальных прорывов на рынке также появился ряд технологических поставщиков услуг, стремящихся снизить порог интеграции. Во многих стандартных сценариях мы действительно уже знаем, как должен выглядеть технологический путь.
Однако при столкновении со сложными ограничениями конкретных институтов по-прежнему существует значительный инженерный разрыв. Многие традиционные институты имеют чрезвычайно жесткие и контр-интуитивные бизнес-ограничения, и часто универсальные стандартизированные решения не могут быть напрямую адаптированы. Внешние наблюдатели могут просто подумать, что «развертывание приватного Layer 2 для институтов решит все», но как только вы углубитесь в реальные процессы транзакций, универсальные Rollup часто сопровождаются компромиссами, которые институты не могут принять в отношении задержек, фрагментации ликвидности или регуляторных разрешений.
При взаимодействии с этими институтами мы обнаружили, что уровень цифровой зрелости между сторонами чрезвычайно различается: ведущие институты могут иметь собственные исследовательские лаборатории с десятками сотрудников, укомплектованные ведущими криптографами-докторами наук, которые уже годами следят за доказательствами с нулевым разглашением; в то же время другие традиционные институты вообще не имеют возможностей разработки Web3 и просто хотят приобрести готовые белые инфраструктурные решения для соответствия требованиям. Запросы разных клиентов в отношении пропускной способности, времени детерминированного расчета и уровня гарантий безопасности сильно различаются, что означает, что мы не можем применять единый подход.
Mo: Из нашего глубокого взаимодействия с институциональными кейсами видно, что текущее узкое место, по сути, уже не является проблемой чисто теоретических криптографических исследований, а представляет собой чрезвычайно сложную проблему системной инженерной реализации и адаптации архитектуры. Экосистема Ethereum в исследовательском плане ушла вперед, и самая сложная задача, которая осталась, — это надежно собрать эти строительные блоки в инфраструктуру современного финансового мира.
Реальное поле боя: боли инвестиционных банков и путь к кастомизации
David: Поскольку основная задача заключается в инженерии, можете ли вы разобрать для нас наиболее типичный реальный кейс института, с которым вы столкнулись? Каковы самые распространенные потребности в конфиденциальности крупных институтов при подключении к Ethereum? Это конфиденциальность баланса корпоративных стейблкоин-аккаунтов, защита от раскрытия позиций при выпуске токенизированных активов реального мира (RWA) или конфиденциальные расчеты в цепочке поставок в сценариях B2B? С каким типом запросов вы чаще всего сталкиваетесь на практике?
Mo: Ежедневно мы сталкиваемся с очень широким спектром институциональных случаев использования. Честно говоря, наша команда обычно сосредотачивает усилия на тех сложных проблемах, которые еще не решены существующими рыночными решениями. Что касается базовых приватных переводов, токенизированных депозитов, о которых вы упомянули, на рынке уже есть некоторые начальные решения, которые были частично внедрены в дружественных к регуляции странах и организациях. Мы больше фокусируемся на системных проблемах, которые имеют огромный масштаб в традиционном финансовом мире, но еще не получили серьезного внимания в сфере публичных блокчейнов.
Приведу показательный реальный пример: мы подробно обсуждали с одним из ведущих глобальных инвестиционных банков бизнес «междилерской компрессии» (inter-dealer compression). На традиционных рынках деривативов и валют ежедневно возникают огромные двусторонние обязательства между крупными банками. В конце каждого торгового дня, чтобы снизить использование капитала и риск дефолта, все участвующие банки отправляют свои огромные объемы данных о транзакциях доверенному централизованному поставщику клиринговых услуг. За это ведущие финансовые институты ежегодно платят сторонним поставщикам дорогостоящие услуги на сумму в десятки или даже сотни миллионов долларов.
Этот централизованный посредник видит конфиденциальные детали транзакций и позиции в реальном времени каждого банка, выполняя зачет и компрессию многопользовательских позиций в фоновом режиме. Хотя ни один крупный банк не хочет полностью раскрывать свои стратегии и позиции третьей стороне, вся отрасль вынуждена идти на компромисс, потому что компрессия позиций может значительно снизить требования к достаточности капитала и количество фактически клирингуемых транзакций.
Руководитель этого инвестиционного банка обратился к нам с запросом: можно ли с помощью криптографических технологий полностью устранить этого централизованного посредника? Децентрализованная сеть, построенная Ethereum — неизменяемая, с общим глобальным состоянием — является идеальной основой для решения этой проблемы. Но основное препятствие заключается в следующем: если эти чувствительные данные будут напрямую отправлены в публичный прозрачный мейннет Ethereum, все конкуренты по всему миру увидят реальные позиции каждого банка. Это классический реальный сценарий с потенциальной стоимостью в десятки миллиардов долларов, который ранее почти не привлекал внимания нативных крипто-команд.
В области приватных платежей и клиринговых расчетов мы также провели несколько раундов архитектурных обсуждений с крупными институтами в различных суверенных юрисдикциях. Как сказал Oscar, хотя концепция приватных платежей звучит стандартно, конкретные правила разных стран в области финансового регулирования, противодействия отмыванию денег, валютного контроля накладывают многомерные сложные ограничения на изначально простые криптографические модели.
Oscar: Построение корпоративных конфиденциальных систем — это не просто внедрение доказательства с нулевым разглашением. Помимо конфиденциальности данных, институты также крайне заботятся о высокой доступности системы, детерминированных границах безопасности, устойчивости к цензуре и совместимости с существующими расчетными системами. Часто наша работа заключается в повышении строгости инженерных спецификаций и системной поставки во всей индустрии Web3.
Эти традиционные гиганты уже доказали соответствие продукта рынку (PMF) в своем существующем бизнесе, их внутренние системы ежедневно обрабатывают потоки капитала в миллиарды долларов. Когда они рассматривают возможность переноса своего бизнеса в экосистему Ethereum, их первостепенным требованием является стопроцентная детерминированность системы. Это коренным образом отличается от логики экспериментальной разработки, основанной на интуиции и быстрых итерациях, характерной для ранних этапов индустрии. Конфиденциальность — это наиболее технически сложная часть, но всего лишь одно из ключевых свойств всей высокодоступной распределенной системы. Мы должны предоставлять строго формально верифицированные технические спецификации, полностью охватывающие все пограничные условия.
David: Есть ли какой-либо кейс, который прошел полный цикл от обсуждения потребностей, технической проверки до фактической реализации? Можете ли вы поделиться полной историей того, как институт успешно подключился к Ethereum, используя ваше решение конфиденциальности?
Mo: При строгом соблюдении соглашений о конфиденциальности я могу поделиться реальным кейсом национальной финансовой инфраструктуры. Во многих развитых экономиках логика одноранговых платежей проста, но в некоторых конкретных юрисдикциях регуляторная логика совершенно иная. Крупный финансовый институт в этой стране хотел внедрить базовую платежную сеть на основе блокчейна по всей стране. Они полностью признали эффективность публичных блокчейнов в межбанковских расчетах, но система должна была поддерживать транзакции высокой степени параллелизма для миллионов пользователей, одновременно удовлетворяя уникальной архитектуре регуляторного аудита этой страны.
В стандартных моделях криптографических приватных платежей обычно достаточно обеспечить двустороннюю конфиденциальность и проверку между отправителем и получателем. Однако финансовое законодательство этой страны четко требует, чтобы каждая транзакция на криптографическом уровне изначально поддерживала совместное взаимодействие четырех субъектов: отправителя средств, получателя средств, лицензированного органа регуляторного аудита и государственного регулятора.
В течение последних двух-трех лет эта организация самостоятельно опробовала почти все основные протоколы конфиденциальности и масштабирующие сети на рынке, но ни один из них не мог обеспечить контролируемое раскрытие для четырех сторон, одновременно поддерживая пропускную способность, детерминированную задержку и контролируемую стоимость вычислений в блокчейне. Они даже написали подробный технический отчет на несколько десятков страниц, аргументируя, почему эта цель не может быть достигнута в существующих публичных блокчейн-системах.
Переломный момент наступил, когда наша команда во время работы в Фонде Ethereum опубликовала серию исследовательских статей и доказательств концепции, посвященных многопользовательским приватным переходам состояний. Технический директор этой организации, увидев эти открытые результаты, самостоятельно связался с нами, заявив, что этот прорыв Фонда вновь позволил им увидеть техническую осуществимость построения национальной расчетной сети на основе Ethereum. В настоящее время они продвигают развертывание на основе открытой архитектурной схемы, которую мы предоставили. Этот случай не только разрушил предубеждение о том, что публичные блокчейны не могут соответствовать сложным суверенным требованиям, но и предотвратил возврат страны к полностью закрытым, фрагментированным традиционным системам приватных блокчейнов.
Oscar: Бизнес-циклы и техническая проверка для такого рода институционального сотрудничества очень длительны и обычно требуют длительных регуляторных проверок, юридических оценок и аудитов безопасности. Во время работы в Фонде многие институты, с которыми мы глубоко сотрудничали, часто выражали готовность получать более глубокую архитектурную поддержку через коммерческие закупки, но Фонд как нейтральная некоммерческая организация не мог принимать коммерческие контракты, что приводило к остановке многих потенциально реализуемых проектов на последнем этапе. Именно по этой причине мы решили выделить команду в отдельное коммерческое юридическое лицо: использовать зрелые коммерческие контрактные структуры для взаимодействия с традиционными институтами, продолжая одновременно вносить вклад в экосистему публичных блокчейнов через открытый код.
Парадокс масштабирования: баланс между глубокой кастомизацией и универсальными стандартами
David: Услышав это, у меня возникает основная озабоченность: если вам придется выполнять множество высококастомизированных разработок для каждой юрисдикции и каждого уникального регуляторного требования, как весь бизнес сможет достичь сетевых эффектов и масштабирования? В отрасли часто говорят, что идеально подходящая для одной руки перчатка часто подходит только для этой одной руки.
Другой путь эволюции: если мы встроим нативную конфиденциальность непосредственно в ядро инфраструктуры Ethereum — например, сделаем Uniswap, Aave, базовую систему аккаунтов EOA и аппаратные кошельки Ledger по умолчанию высокоточными и готовыми к использованию средствами защиты конфиденциальности, смогут ли институты напрямую адаптироваться к этому единому стандарту? Если все будут работать в соответствии с одним универсальным стандартом, общая ликвидность конфиденциальности в экосистеме Ethereum сможет пережить взрывной рост. Как вы балансируете это противоречие между глубокой кастомизацией и универсальными стандартами с точки зрения масштабируемости?
Mo: Это очень глубокая тема для отрасли. Во-первых, кастомизированная реализация и продвижение универсальных базовых стандартов — это не взаимоисключающие противоположности; сила экосистемы Ethereum как раз и заключается в ее эластичности, позволяющей многоуровневую совместную эволюцию. Во-вторых, те «специфические нишевые рынки», о которых обычно говорят, в традиционном финансовом мире сами по себе часто являются огромными независимыми отраслями с объемом в сотни миллиардов долларов.
Мы сами ни в коем случае не поощряем бесконечную чистую кастомизацию на аутсорсинге, это нездоровая бизнес-модель. Основная стратегия EthSystems заключается в следующем: сначала глубоко погрузиться в передовую практику, полностью понять наиболее сложные вертикальные сценарии, потому что только полностью поняв бизнес-детали, можно спроектировать действительно пригодную криптографическую архитектуру; затем немедленно абстрагировать из этих сценариев с высокими барьерами базовые криптографические строительные блоки и стандарты протоколов, обладающие высокой степенью универсальности.
Например, упомянутый ранее протокол «междилерской компрессии», после успешной реализации в одном ведущем инвестиционном банке, его лежащая в основе криптографическая модель состояний может быть напрямую горизонтально использована всеми основными инвестиционными банками мира; протокол «многопользовательского контролируемого регуляторного раскрытия», разработанный для суверенных платежей, также может быть абстрагирован в стандартный модуль для регуляторных стейблкоинов в различных регионах по всему миру.
Наш долгосрочный путь очень четкий: все ключевые алгоритмы и универсальные интерфейсы, прошедшие проверку в реальных условиях, полностью вносятся в сообщество Ethereum под самыми свободными лицензиями, чтобы окончательно устранить опасения институтов по поводу блокировки проприетарными технологиями; одновременно мы инкапсулируем эти прошедшие аудит компоненты в высокопроизводительные, подключаемые модульные наборы. Этот подход аналогичен методологии стартапов из Силиконовой долины «пройти через лабиринт познания»: на ранних этапах команда должна сама погрузиться в выполнение, казалось бы, неспособной к быстрому масштабированию, грязной работы, которая позволяет накопить самые высокие познавательные барьеры.
Сталкиваясь с традиционными финансовыми гигантами, стабильно работавшими более ста лет, экосистема публичных блокчейнов не может высокомерно требовать от них полностью перестроиться под Web3, а должна исходить из их существующих бизнес-интерфейсов и правовых рамок, строя плавные технологические мосты.
Oscar: Я полностью согласен с мнением Mo. Криптоиндустрия в прошлом обычно придерживалась идеалистической логики «просто создайте хорошую универсальную базовую инфраструктуру, и приложения и пользователи придут сами». Однако опыт показывает, что при работе с институциональными пользователями, находящимися под строгим регулированием и со сложным бизнесом, эта логика часто не работает.
Сначала решать чрезвычайно сложные конкретные сценарии, а затем обобщать их в универсальные стандарты — это путь, имеющий огромную инженерную ценность. Именно этого мы достигаем, публикуя открытые библиотеки кода, модульные архитектурные схемы протоколов и высокомасштабируемые технические спецификации. Конечно, мы очень хотим, чтобы базовый уровень (L1) Ethereum в будущем изначально поддерживал больше криптографических примитивов конфиденциальности, что значительно расширит границы приложений во всем децентрализованном мире. Однако на данном этапе наша первоочередная стратегическая цель по-прежнему заключается в устранении всех препятствий, чтобы безопасно и плавно привести триллионы реальных активов институтов в экосистему Ethereum.
David: Что касается позиционирования бизнес-модели, является ли EthSystems скорее консалтинговой студией, предоставляющей традиционным финансовым институтам кастомизированные технические поставки, или больше похожа на продуктовую технологическую компанию, такую как Uniswap Labs или Aave Companies, которая создает стандартизированные продукты в блокчейне для получения масштабируемой стоимости?
Mo: Наша самоидентификация очень четкая: мы всегда были и остаемся чисто продуктовой компанией. На моей предыдущей работе я занимал должность технического директора и всю свою карьеру создавал масштабируемые программные продукты; Oscar также имеет долгую историю разработки продуктов и архитектуры протоколов. Мы хорошо знаем, что только стандартизированные продукты могут принести экспоненциальные сетевые эффекты.
Однако путь к отличному продукту имеет необходимый спектр эволюции. На стыке Ethereum и традиционных финансов нельзя сидеть в башне из слоновой кости и придумывать потребности из воздуха. Команда должна действовать как инженеры на передовой, погружаясь в торговые площадки Уолл-стрит и офисы соответствия, лично наблюдая за деталями взаимодействия трейдеров с клиринговыми системами. Конечная цель всех поисков кастомизации — это отстоять стандартизированные инфраструктурные продукты, которые могут распространяться в больших масштабах.
Oscar: Циклы закупок и принятия решений у традиционных институтов по своей природе очень длинные. Благодаря раннему глубокому техническому сотрудничеству, проверкам концепций и совместным архитектурным обзорам мы можем с беспрецедентной глубиной увидеть реальные жесткие потребности мира, что обеспечивает нам чрезвычайно высокие конкурентные барьеры, когда мы решаем делать ставку на ключевые продукты. Такой глубокий цикл обратной связи недоступен чисто внешним командам.
Финальный сценарий и будущее экосистемы: переопределение границ прозрачности и доверия
David: Глядя на весь макроцикл, как на самом деле изменилась готовность традиционных институтов к децентрализованному учету в публичных блокчейнах? В ваших ежедневных деловых обсуждениях чаще вы активно продвигаете Ethereum, или институты сами ищут решения для соответствия при выходе в блокчейн?
Mo: На самом деле подавляющее большинство запросов поступает от институтов самостоятельно. Во-первых, основные глобальные финансовые институты за последние годы полностью поняли огромную ценность децентрализованных общих реестров в устранении затрат на сверку и обеспечении расчетов в реальном времени. Во-вторых, необходимо объективно отдать должное всей нативной экосистеме DeFi: когда традиционные институты видят удивительную устойчивость и эффективность капитала децентрализованных кредитно-залоговых и торговых протоколов, таких как Aave, Uniswap, MakerDAO, в условиях экстремальных рыночных колебаний в течение нескольких лет, у них возникает желание активно участвовать, при условии, что это можно сделать в соответствии с действующими законами и правилами.
Особенно после постепенного прояснения законодательства о цифровых активах в Европе и США, внутренняя движущая сила в традиционных институтах претерпела коренной перелом. За последние несколько лет большинство институтов в основном занимались малоприбыльными проверками концепций через периферийные «инновационные лаборатории»; однако за последний год мы часто видим, как генеральные директора или руководители бизнес-направлений крупных институтов дают прямое указание техническим командам: прекратить чисто игрушечные лабораторные разработки и начать строить реальные бизнес-циклы на публичных блокчейнах.
David: Означает ли это, что будущая эволюция сначала пройдет переходный этап: появление в блокчейне ряда регуляторных песочниц, защищенных криптографией, где финансовые институты смогут запускать свою бизнес-логику в контролируемой среде; а по мере созревания ликвидности и инфраструктуры, через межцепочные мосты и технологии доказательств с нулевым разглашением, они смогут подключаться к глубоким водам нативных протоколов DeFi, таким как Morpho, Uniswap?
Oscar: Именно этот путь реализации мы четко предвидим и продвигаем. Многие дальновидные крупные управляющие активами уже глубоко планируют, как интегрировать токенизированные фонды с протоколами кредитования в блокчейне по принципу композируемости.
Однако между ними существует «период когнитивного и правового перевода», длящийся несколько лет. Многие транснациональные банки имеют более чем столетнюю историю, их внутренние руководства по управлению рисками и правовые рамки соответствия полностью написаны на основе традиционной системы расчетов через центрального контрагента. Чтобы точно сопоставить эти рамки соответствия с логикой смарт-контрактов Ethereum, требуется совместная работа технических экспертов, юристов и политиков. Более зрелый капитал, который глубже понимает ситуацию и действует более решительно, в настоящее время изо всех сил пытается опередить этот исторический переходный период.
David: Давайте заглянем на семь лет вперед. Предположим, что к 2033 году EthSystems достигла всех первоначально поставленных стратегических целей, и миграция традиционных институтов в блокчейн набирает полные обороты. Какой, по вашему самому амбициозному видению, будет будущая финансовая система в блокчейне?
Mo: Я считаю, что лучшие технологии в своей конечной форме должны быть полностью «невидимыми». Обычные пользователи могут естественным образом пользоваться базовой безопасностью и свободой передачи, которые они обеспечивают, даже не осознавая существования блокчейна, криптографических алгоритмов или децентрализованного реестра.
Благодаря системам децентрализованной идентификации (DID) и доказательств с нулевым разглашением, обычный инвестор может в соответствии с регуляторными требованиями инвестировать в глобальные качественные активы и получать расчеты в реальном времени, полностью контролируя свои суверенные данные и не передавая конфиденциальную информацию централизованным посредникам. Мы ожидаем увидеть не только размещение триллионов долларов традиционных активов в Ethereum, но и, что более важно, глобальные активы, полностью сохраняющие преимущества бессрочного составления DeFi, одновременно устраняя риск «раздевания» данных для невинных физических лиц и коммерческих организаций. В течение следующих семи лет миграция глобальной основной финансовой инфраструктуры на децентрализованные публичные блокчейны, такие как Ethereum, станет определенной реальностью.
David: Это приводит к очень классическому и острому философскому разногласию в нативном сообществе: давняя самая гордая опора криптосообщества — это «полная публичность данных, глобальная проверяемость, возможность аудита в блокчейне». Если в будущем перемещение активов, объем пулов ликвидности (TVL) и институциональные позиции будут полностью скрыты криптографией с нулевым разглашением, как сообщество сможет гарантировать, что базовая система не создает скрытой эмиссии или плохих долгов? Как нам сбалансировать защиту конфиденциальности и общественное доверие?
Mo: Многие наблюдатели в отрасли склонны ошибочно отождествлять конфиденциальность с полным сокрытием данных. Современное криптографическое определение конфиденциальности точно таково: в строго контролируемых условиях четко определить, кто, в какой момент времени, каким математическим способом доказательства, может получить доступ к какой конкретной информации.
В реальной жизни, когда вы совершаете обычный перевод в банке, только вы, получатель и ваш банк знают детали транзакции; эта изоляция данных на уровне бизнеса является основой нормального функционирования коммерческого общества. Публичность требует полной прозрачности, по сути, для получения уверенности в том, что система не совершает злоупотреблений. Но если современная криптография позволяет нам, не раскрывая контрагентов по сделке и коммерческие тайны, предоставлять через математические доказательства детерминированную проверку платежеспособности для всей сети, то это явно более совершенная и элегантная парадигма доверия — контролируемое избирательное раскрытие.
David: Именно такого идеального состояния я и ожидаю. Такая возможность аудита в блокчейне, которую мы хотим сохранить, должна относиться к макроуровню: общий объем транзакций, совокупный размер пулов ликвидности, общий объем заблокированных средств в сети, а также триггерные уровни ликвидации и т.д.
Когда институты вносят крупные конфиденциальные активы в протоколы кредитования, такие как Morpho, система все еще может в реальном времени выводить для всей сети общий объем активов, проверенный доказательствами с нулевым разглашением; когда крупная сделка совершается на децентрализованной торговой площадке, общественность может подтвердить, что сделка действительно произошла и была рассчитана, но при этом не нужно раскрывать детали позиций и текущие стратегии конкретных институтов для снэйперских атак роботов-арбитражеров (MEV).
В традиционном мейннете, как только крупный кит совершает обмен крупной суммы токенов, почти вся сеть в течение нескольких секунд безжалостно атакует его и совершает арбитраж, что не является механизмом работы серьезной современной финансовой системы. Институты не могут позволить себе, чтобы все их торговые следы постоянно отслеживались. Пока мы можем с помощью математических доказательств проверить достоверность и соответствие общих счетов, мы вполне можем совместить прозрачность и коммерческую конфиденциальность.
Oscar: Совершенно верно, между ними нет никаких криптографических противоречий. Используя современные доказательства с нулевым разглашением и гомоморфные схемы обязательств, мы можем полностью разработать элегантные многоуровневые системы: макро-показатели, касающиеся общественной безопасности и стабильности системы, остаются глобально прозрачными и доступными для проверки, в то время как конкретные субъекты счетов, детали транзакций и бизнес-стратегии получают непоколебимую защиту конфиденциальности на микроуровне. Полная по Тьюрингу программируемость Ethereum как раз и предоставляет наилучшую основу для такой архитектуры, сочетающей в себе оптимальные характеристики обоих полюсов.
David: Как разработчики и ключевые протоколы в экосистеме должны сотрудничать, чтобы ускорить этот процесс? Что могут сделать как нативные голубые фишки DeFi, такие как Morpho, Uniswap, так и исследователи Фонда Ethereum, чтобы лучше устранить препятствия на пути к институциональной конфиденциальности?
Mo: Наш призыв к более широкому сообществу протоколов DeFi очень прямой: если вы создаете инновационную инфраструктуру для кредитования, торговли или управления активами, пожалуйста, свяжитесь с EthSystems в любое время. Мы очень хотим обсудить с нативными командами, как адаптировать архитектуру проверенных в реальных условиях протоколов DeFi для случаев использования институциональной конфиденциальности в соответствии с регуляторными требованиями.
В то же время наша команда систематически публикует последние технические спецификации и библиотеки кода с интервалом примерно в три-четыре недели. Многие руководители и архитекторы международных финансовых институтов внимательно следят за этими техническими публикациями. Если нативное сообщество создало инновационные инструменты конфиденциальности или масштабируемости, приглашаем напрямую вносить их в нашу открытую кодовую базу для совместной эволюции.
Oscar: Участникам экосистемы Ethereum необходимо с более открытым мышлением подходить к рассмотрению нашей потенциальной пользовательской базы. Мы хотим побудить разработчиков не только сосредотачиваться на пользовательском опыте для нативных розничных пользователей, но и глубоко задумываться о том, какие технологические интерфейсы на самом деле нужны крупным организациям, ограниченным регуляторными требованиями. Устранение когнитивного барьера между экосистемой Ethereum и традиционными институтами — это системная задача, требующая долгосрочного сотрудничества всей экосистемы.
Mo: В конечном счете, нашу основную миссию можно выразить одной фразой: быть переводчиками и строителями мостов, перемещающимися между залами заседаний советов директоров и киберпанком. Эти две группы людей в прошлом часто не понимали друг друга и даже противостояли друг другу, но мы твердо убеждены, что только записав действительно защищающие права личности и коммерческую свободу децентрализованные технологии в базовые системные спецификации высшего уровня принятия решений, мы сможем по-настоящему перестроить будущее глобальной финансовой инфраструктуры.
David: Это напоминает мне прозрение, которым поделился один из ключевых исследователей Ethereum, Danny Ryan. Будучи убежденным сторонником децентрализации, когда он сидел с архитекторами ведущих банков Уолл-стрит, обе стороны использовали совершенно разную профессиональную лексику, но их базовые требования были очень схожи: киберпанки выступали за децентрализацию и устойчивость к цензуре, а руководители традиционных банков обсуждали, как устранить риск дефолта единого контрагента. Это как теория подковы: конечные требования на обоих концах в глубине совершенно изоморфны.
Oscar: Так и есть. Независимо от того, является ли пользователь физическим лицом или институтом, то, что действительно волнует всех на базовом уровне, всегда остается очень схожим: безопасность, устойчивость к цензуре, прозрачность правил и суверенитет над конфиденциальностью.
Самое увлекательное в Ethereum — это его огромная инклюзивность: он может поддерживать полностью децентрализованные, не требующие проверки личности нативные крипто-эксперименты, а также строить для триллионных организаций финансовые системы следующего поколения, сочетающие конфиденциальность и соответствие требованиям в рамках строгих правовых и коммерческих ограничений. Глубоко понимая это, мы понимаем, что эти два мира никогда не были разделены.
David: Mo, Oscar, вы занимаетесь новаторской работой, чрезвычайно важной для всей индустрии Web3. Спасибо вам за глубокие размышления, которыми вы поделились на Bankless, и желаем EthSystems всяческих успехов в будущем пути по выводу институтов в блокчейн.
Oscar: Большое спасибо за приглашение, David.
Mo: Спасибо, David, рады были здесь быть.
