Недавно журнал The Economist опубликовал весьма спорную аналитическую статью.
В статье утверждается, что Китай достиг впечатляющих прорывов в области робототехники, искусственного интеллекта, новых источников энергии и высокотехнологичного производства, но при этом потребительские расходы населения остаются слабыми, прибыль предприятий испытывает давление, а рыночная уверенность еще не полностью восстановилась. Статья даже выдвигает острую точку зрения: стремление Китая к победе в технологической гонке в некоторой степени исказило распределение ресурсов, направив огромные финансовые, кадровые и политические ресурсы в сферу передовых технологий, но не решив в достаточной мере проблему недостаточного спроса в экономическом росте.
Эта точка зрения вызвала немало споров в Китае. Потому что на первый взгляд может показаться, что она критикует развитие Китаем робототехники и ИИ, но если отбросить идеологическую окраску, эта статья на самом деле затрагивает гораздо более глубокую и важную проблему, чем китайская экономика, а именно: когда машины становятся все более способными, как люди смогут делиться созданной машинами ценностью?
Когда машины становятся все более способными, как люди смогут делиться созданной машинами ценностью?
Фактически, это проблема не только Китая и не только отрасли ИИ, а ключевой вопрос политической экономии, с которым в следующие два десятилетия столкнутся все страны мира.
I. Фундаментальный вопрос в спорах: ИИ переписывает базовую логику распределения богатства
За последние двести с лишним лет индустриальная цивилизация строилась на относительно стабильной системе создания и распределения богатства: капитал обеспечивает средства, предприятия организуют производство, работники участвуют в создании стоимости посредством труда, а затем получают свою долю от экономического роста в форме заработной платы. Налоговая система, пенсионная система, система социального обеспечения, а также формирование потребительского рынка — их базовая логика построена на основе постоянного роста трудовых доходов.
Хотя промышленная революция постоянно повышала производственную эффективность, машины всегда оставались лишь инструментом. Паровой двигатель повысил эффективность физического труда, конвейер — эффективность производства, компьютер — эффективность офисной работы, но независимо от технического прогресса, человек всегда оставался незаменимым центральным элементом производственной системы. Поэтому рост производительности труда в конечном счете мог преобразовываться в расширение занятости, рост зарплат и потребления, формируя тем самым позитивный цикл экономического развития. Подъем среднего класса в Европе и Америке за последнее столетие по сути является результатом действия такого циклического механизма.
Однако ИИ меняет всё это.
Впервые в истории созданные человеком инструменты начинают обладать способностью заменять когнитивный труд. Паровой двигатель заменил мускулы, роботы заменили рутинный труд, а большие модели и интеллектуальные агенты проникают в сферу интеллектуального труда. Компания Anthropic уже сообщила, что более 80% ее внутреннего кода сгенерировано Claude; значительная часть исследовательских работ таких технологических гигантов, как Microsoft, Google, Meta, уже выполняется с помощью ИИ; такие традиционные отраслей «белых воротничков», как право, финансы, консалтинг, образование, медиа и дизайн, также переживают беспрецедентное интеллектуальное воздействие.
80%+
Внутреннего кода Anthropic
сгенерировано Claude
Когнитивный труд
Большие модели и агенты
впервые проникают в сферу интеллектуального труда
Если в будущем действительно появится ОИИ (искусственный общий интеллект), то машины смогут выполнять не только физический труд, но и значительную часть интеллектуального, управленческого и даже частично принятия решений. Тогда человеческое общество впервые столкнется с такой ситуацией: экономика продолжает расти, прибыль предприятий продолжает расти, производственная эффективность постоянно повышается, но людей, непосредственно участвующих в создании стоимости, становится все меньше — это и есть самый глубокий вызов революции ИИ.
В последние десятилетия при обсуждении технологической революции наибольшие опасения вызывала проблема безработицы. Но в более долгосрочной перспективе проблема распределения может быть важнее проблемы занятости. Потому что потребление зависит от доходов, доходы — от занятости, и если все больше труда заменяется машинами, а новые источники дохода не могут быть созданы, то во всей экономической системе возникнет фундаментальное противоречие: предприятия все больше производят, машины становятся все эффективнее, но покупательная способность потребителей растет медленно или даже падает. Проблема «недостаточного спроса», о которой беспокоился Кейнс, может снова возникнуть в эпоху ИИ в новой форме.
II. Реалии и трудности: точки разрыва в глобальном распространении технологических дивидендов и доходов населения
Если взглянуть на критику Китая со стороны The Economist с этой точки зрения, становится ясно, что анализ улавливает явление, но не затрагивает сути. Проблема Китая не в том, что роботов слишком много, и не в том, что ИИ развивается слишком быстро, наоборот, после постепенного ухода старой модели роста, движимой недвижимостью, Китай должен искать новые двигатели роста, полагаясь на новые производительные силы, такие как ИИ, высокотехнологичное производство, робототехника, новые источники энергии и полупроводники. Если отказаться от технологических инноваций, трансформация китайской экономики столкнется с еще большими рисками.
Настоящий вопрос заключается в том, как Китаю наладить цепочку передачи от «технологических инноваций» к «прибыли предприятий», «доходам населения» и «росту потребления».
Сегодня Китай обладает самой полной в мире промышленной системой, постоянно добиваясь прорывов в таких областях, как электромобили, фотоэлектрическая энергетика, литиевые батареи, промышленные роботы и искусственный интеллект, но при этом потребительская уверенность населения все еще слаба, некоторые отрасли погружаются в ценовую конкуренцию, а инвестиционные намерения предприятий недостаточны. Это указывает на то, что между технологическими возможностями предложения и возможностями создания спроса еще не сформировался эффективный цикл.
Недостаточный спрос никогда не возникает из-за того, что люди не хотят потреблять, а из-за нестабильных ожиданий доходов, ударов по балансу активов и обязательств, необходимости совершенствования системы социального обеспечения. Другими словами, проблема, с которой сталкивается Китай сегодня, по сути не технологическая, а проблема того, как дивиденды от роста производительности распространяются на все общество.
Фактически, эта проблема уже начинает проявляться в глобальном масштабе.
За последние несколько лет «великолепная семерка» американских технологических компаний обеспечила львиную долю роста индекса S&P 500, такие компании, как OpenAI, Anthropic, NVIDIA, SpaceX, создали невероятные истории обогащения, а совокупная рыночная капитализация десяти крупнейших технологических компаний мира уже превысила 20 триллионов долларов. Но в то же время доля трудовых доходов в ВВП США долгое время снижается, богатство все больше концентрируется в руках небольшой группы людей, владеющих данными, алгоритмами, вычислительными мощностями и капиталом.
20 трлн долл.
Совокупная рыночная капитализация
10 крупнейших мировых технологических компаний
Доля трудовых доходов
в США долгосрочно снижается
Богатство концентрируется в руках меньшинства
ИИ создает все больший пирог, но людей, делящих этот пирог, становится все меньше. Именно поэтому все больше экономистов начинают обсуждать проблему «разделения дивидендов от ИИ».
ИИ создает все больший пирог, но людей, делящих этот пирог, становится все меньше.
ИИ делает экономический пирог все больше, а тех, кто его делит, все меньше
III. Путь в будущее: построение инклюзивной системы распределения как ключевая компетенция интеллектуальной эпохи
В будущем мир может пойти по одному из трех различных путей развития:
Первый — путь традиционного капитализма, когда машины принадлежат капиталу, прибыль, создаваемая ИИ, в основном достается акционерам, а затем через налоговую и социальную системы происходит вторичное распределение. США в настоящее время в основном движутся по этому пути.
Второй — путь государственного капитализма, когда государство через суверенные фонды, публичный капитал и стратегические инвестиции участвует в строительстве инфраструктуры ИИ, позволяя всему народу косвенно делиться доходами от ИИ. Обсуждение Трампом идеи, что правительство должно владеть долями в ведущих компаниях ИИ, фактически уже содержит следы такого подхода.
Третий путь является более инновационным: создание цифровых суверенных фондов, механизмов акционерной собственности для всего населения или даже новой системы базового дохода в эпоху ИИ, позволяя членам общества напрямую делиться добавочной стоимостью, создаваемой интеллектуальной экономикой.
В некотором смысле, нефть определила XX век, а данные, вычислительные мощности и алгоритмы могут определить XXI век. Если доходы от нефти могут стать источником фондов национального благосостояния, то вопрос о том, должна ли часть сверхприбыли, создаваемой ИИ, возвращаться обществу, станет одной из важнейших тем общественной политики будущего.
Для Китая это как раз может стать новой стратегической возможностью.
Самое большое преимущество Китая заключается не только в огромном рынке, полной промышленной цепочке и быстро развивающихся технологиях ИИ, но и в наличии институциональной способности координировать промышленную политику, социальное обеспечение и стратегию долгосрочного развития. Китаю в будущем действительно необходимо задуматься не о том, как замедлить развитие робототехники, а о том, как превратить богатство, создаваемое роботами, в рост доходов населения, повышение потребительской способности и улучшение социального обеспечения.
Это означает, что в будущем акцент политики должен быть не только на продолжении поддержки развития ИИ, робототехники и передового производства, но и на одновременном продвижении реформ в распределении доходов, совершенствовании системы социального обеспечения, строительстве системы профессиональной переподготовки и исследовании механизмов разделения дивидендов от ИИ. Технологические инвестиции должны постепенно переходить от простого стремления к расширению производственных мощностей и промышленной конкуренции к созданию более широкой социальной ценности. Только когда обычные люди смогут делиться выгодами от технологического прогресса, технологическая революция не превратится в пиршество для немногих предприятий и капитала.
В конечном счете, реальный вопрос, поставленный The Economist, заключается не в том, «должен ли Китай развивать робототехнику», а в том, «кому в конечном итоге достается богатство, создаваемое роботами». Этот вопрос применим и к США, Европе, Японии и всем будущим странам, вступающим в интеллектуальное общество.
Заключение
Конкуренция в ближайшие двадцать лет, возможно, будет заключаться не только в том, у кого самая мощная большая модель, больше всего роботов или самые большие центры обработки данных, но, что важнее, в том, кто сможет построить новую систему распределения, соответствующую эпохе интеллектуальной экономики. Потому что в эпоху ИИ в конечном итоге нужно ответить не на вопрос, что могут делать машины, а на вопрос, за счет чего люди будут получать доход, когда машины начнут работать; как люди смогут обладать ценностью, когда ИИ создает стоимость; как преобразовать плоды роста в более широкое социальное благополучие, когда производительные силы растут с невиданной скоростью.
В эпоху ИИ в конечном итоге нужно ответить не на вопрос, что могут делать машины, а на вопрос, за счет чего люди будут получать доход, когда машины начнут работать; как люди смогут обладать ценностью, когда ИИ создает стоимость; как преобразовать плоды роста в более широкое социальное благополучие, когда производительные силы растут с невиданной скоростью.
Это и есть самый большой вопрос политической экономии в эпоху ИИ, а также конечный вопрос, определяющий будущую мировую структуру и форму цивилизации.
Для Китая этот вопрос особенно важен, потому что Китаю нужно не только победить в технологической конкуренции, но и восстановить экономический цикл; не только стать мощной державой в области ИИ, но и стать страной, где большинство людей разделяет дивиденды от ИИ. Тот, кто сможет первым решить эту проблему, получит не только инициативу в следующей волне технологической революции, но и право голоса в следующем этапе эволюции цивилизации.
💡 Тема для обсуждения
Поддерживаете ли вы идею, чтобы обычные люди напрямую делились дивидендами от ИИ через цифровые суверенные фонды, акционерную собственность для всего населения или новую систему базового дохода? Оставляйте ваше мнение в комментариях.
Статья из официального аккаунта WeChat: AI时代我的人生下半场 , автор: доктор Сы Чуньин
