Автор: Luke
Перевод: Saoirse, Foresight News
Вы стоите на пороге самых масштабных перемен в истории криптовалют. Если вы планируете продолжать углубленно работать в этой индустрии, вы должны пристально следить за тем, что происходит прямо сейчас.
В настоящее время вся отрасль сталкивается с тремя ключевыми проблемами:
- Что именно определяет стоимость токена?
- Как внедрить различные передовые технологии в блокчейн-экосистему?
- Что произойдет с рынком, когда криптовалюты перестанут быть отдельным классом активов и превратятся в базовую инфраструктуру традиционных финансов?
Я мог бы просто теоретически разобрать каждую из этих проблем, как это делают ежедневно бесчисленные люди, но пустые рассуждения никогда не приведут к определенным выводам. Поэтому я собираюсь пойти другим путем: поэтапно изложить реальные изменения, которые произойдут в отрасли от настоящего момента до 2029 года, с указанием конкретных субъектов, данных и временных рамок. Контент достаточно конкретен, чтобы через три года можно было проверить, насколько точными были мои прогнозы. Это лишь один из множества возможных сценариев будущего, и некоторые выводы неизбежно окажутся ошибочными. Однако расплывчатые и пустые прогнозы о будущем нельзя опровергнуть, а значит, они не имеют ценности. Я предпочитаю давать четкие, хотя, возможно, и ошибочные суждения, а не говорить расплывчатые вещи, которые никогда не смогут быть опровергнуты.
Взгляд на этот прогноз сформирован в моей рабочей среде: я давно и глубоко работаю на стыке крипто-стартапов, регулирования отрасли и венчурных инвестиций, еженедельно проводя глубокие беседы с альтернативными управляющими активами и институциональными инвесторами. Это не означает, что мои суждения обязательно верны, но в моих рассуждениях в полной мере учтены различные реальные ограничения.
Середина 2026 года: Качественные активы — это больше не токены
К середине 2026 года, прежде чем рынок выработал единые стандарты определения стоимости токенов, рынок перпетуальных контрактов (вечных свопов) на доли непубличных компаний уже достиг продуктово-рыночного соответствия (product-market fit).
Эта трансформация началась с платформы Hyperliquid. Запущенный на ней перпетуальный контракт на долю непубличной компании SpaceX первоначально подвергался критике из-за манипуляций с ликвидациями со стороны Ventuals, но позже стал самым популярным ценовым ориентиром как на первичном, так и на вторичном рынках. К июлю крупные банки и хедж-фонды будут использовать этот контракт для оценки своих собственных частных активов, а брокерские приложения для розничных инвесторов, такие как Robinhood, также будут использовать его для прогнозирования цены открытия акций перед их IPO. За несколько недель до выхода крупных компаний на биржу цена этого перпетуального контракта будет точно соответствовать конечной цене открытия, что заставит команды андеррайтеров инвестиционных банков, получающих миллионные гонорары за определение цены, краснеть от стыда. Объемы открытых позиций по перпетуальным контрактам на OpenAI и Anthropic достигнут рекордных уровней. На некоторое время эта нативная криптобиржа станет самым надежным в мире источником получения реальной оценки ведущих непубличных компаний.
Тем временем у обычных трейдеров возникает фундаментальный вопрос: почему все остальные монеты на блокчейне вообще продолжают торговаться? Рынок альткоинов находится в медвежьем тренде уже 18 месяцев подряд, основатели проектов и венчурные фонды постепенно уходят с рынка через крупные сделки OTC и алгоритмические продажи по времени. Напротив, $HYPE — единственный токен, построивший полноценную замкнутую систему захвата стоимости, — показывает доходность, превосходящую все остальные активы на рынке. В индустрии было представлено более десятка механизмов захвата стоимости токена, но большинство из них не смогли сформировать положительную петлю обратной связи, поскольку проекты, на которых они основывались, сами по себе не имели реальной стоимости активов. Индустрия сначала решила техническую проблему захвата стоимости токенами, и только потом начала искать реальные активы, которые стоило бы представлять.
Этот перевернутый с ног на голову статус-кво в отрасли и является основной движущей силой бума перпетуальных контрактов на доли непубличных компаний. Рынок никогда не испытывал жажды к самим перпетуальным контрактам; он жаждал качественных активов. А к середине 2026 года единственным качественным активом, доступным для торговли на блокчейне, будут синтетические инструменты, представляющие доходность реальных компаний, никак не связанных с криптоиндустрией.
Конец 2026 года: ИИ-отрасли не нужны криптовалюты
Anthropic и OpenAI совершают технологический прорыв, конкуренция на рынке базовых больших языковых моделей обостряется, и рынок начинает досрочно оценивать Искусственный Общий Интеллект (AGI). Последующая цепная реакция: постоянный отток средств от всех компаний, не входящих в топ базовых моделей. Капитал начинает рассматривать AGI как ключевой актив, находящийся в балансе отдельных компаний, а не как стандартизированный инструмент, доступный всей отрасли.
В такой среде направление «ИИ + крипто» тихо и незаметно приходит в упадок. Не потому, что его логика была опровергнута, а потому, что у отрасли больше нет времени спорить об этом. Платежный протокол x402 официально запускается, но у него нет ни одного платящего пользователя; столь часто обсуждаемая экономика автономных агентов на блокчейне так и не может достичь масштабного внедрения, все существующие агенты производят расчеты через API в долларах, ничем не отличаясь от традиционных моделей программного обеспечения. В венчурном сообществе формируется консенсус: самой ИИ-индустрии не нужны криптовалюты, и инвесторы больше не навязывают это направление.
Единственный продукт в сфере «ИИ + крипто», достигший реального продуктово-рыночного соответствия на данный момент, — это рынки предсказаний. Объем торгов, связанных с прогнозированием производительности крупных базовых моделей, быстро растет, и этот инструмент становится самым точным финансовым механизмом для ставок на ключевую переменную, способную сдвинуть огромные суммы капитала — какая компания будет иметь самую производительную модель в ближайший месяц.
Помимо шума на торговых площадках, происходит еще одна тихая революция: когда в середине 2026 года в Сенате был принят закон CLARITY, большинство трейдеров считали его несущественным, и рынок не отреагировал ростом; но к концу года реализация проектов по токенизации активов ускорилась. Крупные управляющие активами переходят от пилотных этапов к полноценной работе, действуя максимально незаметно, без публичной огласки — основная задача юридических отделов — не допустить широкой рекламы проектов. Токенизированные активы сосредоточены в таких скучных промежуточных категориях баланса, как фонды денежного рынка и частные кредиты. Эти активы не имеют инфлюенсеров, раздувающих их на социальных платформах, и графиков цен для спекуляций.
К концу 2026 года криптоиндустрия разделилась на две почти не взаимодействующие друг с другом экономики: одна шумная и оживленная, зарабатывающая на ставках на тренды ИИ; другая молчаливая и незаметная, постепенно поглощаемая традиционной финансовой системой через юридические документы. Взгляды подавляющего большинства участников отрасли сосредоточены на первом рынке.
Начало 2027 года: Основные фонды публичных блокчейнов определяют стратегию развития
Универсальные публичные блокчейны больше не могут сидеть на двух стульях и иметь размытое позиционирование.
На протяжении многих лет основные фонды рассказывали две совершенно разные истории: публично декларировали видение массового внедрения для обычных пользователей, а в частных переговорах с институтами продвигали услуги, адаптированные для них. Эти две истории никогда не пересекались. К началу 2027 года противоречие между двумя направлениями развития стало полностью очевидным.
Розничное направление (retail) высококонцентрировано: единственный розничный продукт с реальным спросом со стороны пользователей сосредоточен в объеме торгов на нескольких биржах; а бизнес с институциональными клиентами — в настоящее время единственное направление, приносящее стабильных платящих клиентов. Основные фонды один за другим определяют ключевые направления развития, и их выбор удивительно един: создание отделов продаж для корпораций, обеспечение соответствия нормативным требованиям, запуск универсальных наборов инструментов для соответствия (compliance toolkits) для передачи токенизированных активов и получения брокерских лицензий, расширение каналов сотрудничества с Уолл-стрит, улучшение функций приватных транзакций.
Медиа и крипто-сообщество в соцсетях интерпретируют каждый стратегический поворот как выбор: приоритет институциональным клиентам в ущерб розничным, выбор серьезных финансовых клиентов вместо спекулятивной казино-составляющей.
Но внутренние сотрудники фондов не согласны с такой интерпретацией. Напротив, команды удваивают усилия в крипто-направлении для обычных пользователей, но с другой логикой внедрения. На протяжении многих лет порог для аккредитованных инвесторов постоянно снижался, а круг соответствующих критериям лиц расширялся. Институциональная инфраструктура, создаваемая фондами, вскоре будет открыта для обычных пользователей, которые сегодня еще не классифицируются как «аккредитованные инвесторы». Команды, занимающиеся инфраструктурой, хорошо это понимают, просто не объявляют об этом публично. Команды, отвечающие за соответствие нормам, публично говорят только о клиентах из банков, потому что банки являются сегодняшними плательщиками.
А тот незаметный институциональный рынок, сформировавшийся к концу 2026 года, получает беспрецедентный приток: огромную массу будущих обычных, но соответствующих требованиям инвесторов. Две ранее разделенные экономики наконец соединяются мостом «верификации статуса аккредитованного инвестора».
Середина — конец 2027 года: Тройной потолок роста
Новое поколение технологических стартапов вновь разогревает частный рынок: раунды финансирования в сферах биологического слияния с ИИ, физического ИИ и человекоподобных роботов переподписываются, оценки компаний взлетают до небес, но до IPO остаются годы. Платформы перпетуальных контрактов за несколько недель запускают соответствующие инструменты, и объем открытых позиций по синтетическим контрактам на эти компании с мизерной выручкой бьет рекорды один за другим. Рыночная закономерность 2026 года повторяется, но с большими объемами капитала: самые востребованные в мире качественные активы сосредоточены на первичном частном рынке, и единственные соответствующие инструменты, доступные для торговли пользователям на блокчейне, — это синтетические перпетуальные контракты с расчетом финансирования каждые 8 часов.
Но три типа рынков сталкиваются со своими пределами роста, сдерживая скорость развития отрасли:
Потолок для перпетуальных контрактов на доли непубличных компаний: Реальные частные активы стабильно растут через традиционные частные каналы, ежеквартально увеличиваясь в размерах за счет сложного процента, совершенно незаметно на крипто-форумах, где ценятся только резкие взлеты. Скорость роста перпетуальных контрактов значительно отстает от роста реальных частных активов. Основное ограничение заключается в том, что частные ценные бумаги нельзя публично предлагать инвесторам, а криптоиндустрия лучше всего умеет привлекать трафик через демонстрацию графиков — что юридически неприменимо к этому классу активов. Кроме того, у перпетуальных контрактов есть структурный недостаток: им нужны события в виде приближающегося IPO в качестве драйвера цены, поэтому они могут покрывать только зрелые компании на поздних стадиях. Среднестадийные стартапы, такие как компании в области био-ИИ или человекоподобных роботов, выход из которых еще очень далек, не могут стать базой для синтетических контрактов. Для подавляющего большинства инструментов первичного рынка регулируемый канал реального владения долями — не второй по предпочтительности выбор, а единственный легально возможный инструмент торговли. Просто закон не разрешает его публично рекламировать.
Потолок для стейблкоинов: Общий объем стейблкоинов в обращении продолжает стабильно расти, никогда не прекращая расширения, но крупные учреждения тихо сокращают планы по масштабированию. Промежуточные выборы изменили расстановку сил в комитетах Конгресса, список кандидатов в президенты на 2028 год постепенно определяется, и несколько фаворитов публично выступают против выпуска частных долларовых токенов. Законы, принятые в 2025 и 2026 годах, не отменены, но право на их исполнение переходит к новой администрации. Финансовые директора крупных банков, составляя десятилетние планы расчетов, должны учитывать сценарий ужесточения регулирования со стороны следующего правительства. Отрасль не остановит проекты стейблкоинов полностью, но растянет сроки внедрения и сократит масштабы пилотов. Все ждут результатов выборов в ноябре 2028 года. Скорость обращения доллара на блокчейне полностью привязана к политической неопределенности, а в середине 2027 года она находится на высоком уровне.
Потолок для токенизации активов: Эта осторожность распространяется на весь институциональный крипторынок. Продукты токенизированных частных кредитов и долей в фондах продолжают запускаться, все они соответствуют нормативным требованиям, но учреждения сознательно контролируют масштабы проектов. Никто не хочет стать анти-примером на слушаниях в Сенате в следующем году.
Общая черта трех направлений очень четкая: логика продукта работает, рыночный спрос полностью подтвержден, но внешние политические силы за пределами отрасли жестко ограничивают скорость развития. Если отбросить стандарты резких взлетов и падений, характерные для крипторынка, 2027 год на самом деле станет годом стабильного роста отрасли. Просто криптоиндустрия за десять лет привыкла считать успехом только вертикальный рост.
2028 год: Соответствие нормам перестает быть дефицитом
(С этого момента точность прогнозов снижается: если ранее прогнозы давались с разбивкой по кварталам, то после 2028 года рассуждения ведутся только по годам, и диапазон возможных ошибок увеличивается. В статье делается одно ключевое допущение: кандидат от Демократической партии побеждает на выборах в ноябре 2028 года. Если результат выборов окажется противоположным, сроки событий в отрасли сдвинутся, но общая структура развития не изменится.)
Спекулятивная, казино-подобная природа крипторынка постепенно исчезает, и почти никто не может точно определить переломный момент. Механизмы изъятия средств с рынка слишком эффективны: в период с 2026 по 2027 год каждый новый приток ликвидности был меньше предыдущего, и деньги быстрее изымались несколькими крупными игроками. Не происходит какого-то знакового обвала, мем-коины по-прежнему будут периодически вызывать ажиотаж с резкими однодневными взлетами, но в какой-то момент в первой половине 2028 года спекулятивная торговля перестанет быть центральным элементом индустрии. Объемы торгов останутся лишь статистикой, больше не определяя культуру экосистемы. Часть трейдеров перейдет на рынки предсказаний, подхватывающие хайп; часть останется на сокращающемся спекулятивном сегменте; а многие трейдеры потратят последний год на то, чего никто в 2026 году не ожидал — на получение статуса аккредитованного инвестора.
Панические настроения на политическом фронте постепенно消化ются рынком в течение всего года. Ведущие кандидаты от обеих основных партий принимают пожертвования от отрасли, хотя и формулируют это по-разному, но их основная позиция едина: криптоиндустрии нужно регулирование, а не полный запрет. Участники отрасли, которые рассматривали либеральное регулирование предыдущей администрации как окно для обогащения, становятся объектами расследований. Отрасль постепенно осознает, что очистка от недобросовестных практик со стороны регуляторов — на самом деле положительный сигнал: правительство отделяет спекулятивные схемы от финансовой инфраструктуры, и только инфраструктура может получить уверенные инвестиции. Финансовые директора крупных банков, свернувшие пилотные проекты в 2027 году, незаметно восстанавливают планы по масштабированию еще до выборов; к моменту объявления результатов выборов большая часть политической премии за риск уже будет учтена.
Самый глубокий урок 2028 года для отрасли исходит от рынка, за которым все пристально следят: в начале года на ведущей бирже крупная позиция, способная сдвинуть рынок, закрывается одновременно по нескольким популярным перпетуальным контрактам на доли непубличных компаний, и риск каскадных ликвидаций, которого рынок опасался со времен манипуляций Ventuals, материализуется в полной мере. В течение нескольких часов миллиарды долларов в открытых позициях обнуляются, система автоматически проводит принудительное сокращение (deleveraging), убытки распределяются между рынком, а прибыль победителей значительно сокращается. После этого стороны не могут определить, была ли волатильность результатом злонамеренных манипуляций или просто рыночной случайностью. И эта неопределенность сама по себе является ключевым выводом: рынок, не имеющий привязки к базовому спотовому активу, не имеет справедливой базовой цены. Даже «манипуляция рынком» не может быть четко определена, не говоря уже о доказательстве. Перпетуальные контракты на публичные компании имеют ограничения в виде спотовой цены, но у контрактов на непубличные компании нет базового актива. Реальные частные акции действительно имеют регулируемые каналы торговли, но они не разрешают массовый публичный привлечения инвесторов или широкое ценообразование. Цена каждого перпетуального контракта — это лишь собственная оценка платформы, оставляющая огромное пространство для человеческого вмешательства. Этот каскад ликвидаций — не провал самого рынка синтетических контрактов, а неизбежный результат работы рыночных механизмов при отсутствии поддержки реальными базовыми активами.
Последние десять лет запрет на публичное предложение частных ценных бумаг преподносился как политика защиты инвесторов. Но этот рыночный крах доказывает: это правило лишь отсекало обычных инвесторов от торговых каналов, имеющих юридические гарантии, и заставляло их бросаться на рынок высокодоходных синтетических контрактов без ценового якоря. Настоящая граница никогда не проходила между синтетическими и реальными активами, а между торговыми правами, имеющими или не имеющими юридическую исковую силу.
После краха регуляторы вводят новые правила, что скорее является совершенствованием базовых финансовых механизмов, чем реформой: выпускаются руководства, разрешающие публичную рекламу вторичных рынков для передачи частных ценных бумаг (только вторичные доли, не включая первичные раунды финансирования компаний) для проверенных аккредитованных инвесторов, круг которых постоянно расширялся на протяжении многих лет. Логика предельно проста: рынку синтетических контрактов нужен ценовой якорь, и самое дешевое решение — открыть публичные каналы обращения для реальных частных активов. Ограничение на рекламу, действовавшее девяносто лет, было существенно ослаблено только для совершенствования рынка деривативов.
Ажиотаж в первую неделю после вступления новых правил в силу сравним с запуском нового мем-коина, с той лишь разницей, что торгуемым активом являются доли в реальных компаниях. Размещение вторичных частных долей, скриншоты, распространение в сообществах — все это легализовано, и впервые в истории этого класса активов. Мнения в социальных сетях разделились: половина участников отрасли видит в этом новый базовый финансовый инструмент, другая половина опасается, что розничные инвесторы станут выходом для венчурных фондов. Интуиция последних верна, но их суждение отстает от времени: когда актив — это лишь беспочвенный токен без реальной основы, такие опасения оправданы; но теперь торгуемый актив — это право на доход реальных компаний, востребованность которых рынок перпетуальных контрактов доказал за последние два года.
Сначала капитал хлынул в зрелые компании на поздних стадиях, популярность которых уже была доказана рынком перпетуальных контрактов; а поскольку реальное владение долями не предполагает платежей за финансирование и не зависит от сроков выхода на биржу, капитал пошел дальше — в среднестадийные стартапы, недоступные для перпетуальных контрактов. Перпетуальные контракты не исчезли, а превратились в дополнение к торговле долями зрелых компаний, больше не поглощая весь основной поток внимания рынка.
К декабрю отрасль вступает в новый бычий рынок, поддержанный самыми старыми базовыми активами в мире финансов, которые наконец-то получили легальные каналы обращения.
2029 год: Рынок становится единственной главной темой индустрии
Первый год полного развертывания этого бычьего рынка проходит совершенно иначе, чем предыдущие крипто-бычьи рынки, и в этой разнице заключается его основная ценность. Активы, которые постоянно растут, — это технологические стартапы, реализующие реальный бизнес и создающие осязаемую социальную ценность. Новый базовый класс активов, доступный для торговли обычным пользователям, — это доли в частных компаниях: биотехнологические компании, завершившие несколько этапов клинических испытаний, производители человекоподобных роботов, чьи демонстрации видели все, ИИ-лаборатории, на чьи перпетуальные контракты все торговали в 2026 году, — теперь пользователи могут напрямую владеть реальными долями этих компаний.
Порог для аккредитованных инвесторов, который снижался ступенчато в течение десяти лет, создал новую категорию розничных инвесторов. Активы, в которые пять лет назад могли инвестировать только институты, теперь доступны для торговли обычным инвесторам, соответствующим требованиям, и большинство даже не будут классифицировать такую торговлю как «инвестиции в криптовалюты».
Сектор токенов окончательно разделился в соответствии с ключевым вопросом, поставленным в начале статьи: публичные блокчейны, успешно трансформировавшиеся в базовую инфраструктуру для выпуска и расчетов нового рынка, захватывают реальный денежный поток от операционной деятельности, а их платформенные токены становятся эквивалентом свидетельств о доходах от этого денежного потока. Все остальные токены столкнутся с чрезвычайно суровой рыночной реальностью: токены, не имеющие юридически искового права на доход и полноценной замкнутой системы захвата стоимости, не будут медленно снижаться в течение 18 месяцев, как в 2026 году, а просто полностью потеряют торговую ликвидность. Ожесточенные споры 2026 года о механизмах захвата стоимости токенов не закончились победой одной из схем; легализация обращения реальных частных активов просто лишила эти дебаты смысла.
Стейблкоины продолжают следовать тенденции всего цикла: стабильный рост, без взрывного увеличения. К концу 2029 года их общий объем в обращении примерно удвоится по сравнению с серединой 2027 года, со стабильными годовыми темпами роста около 20%. Потолок роста обусловлен не недостатком рыночного спроса, а политическим выбором, по которому достигнут двухпартийный консенсус: частные долларовые токены должны развиваться умеренно, удовлетворяя практические потребности, но избегая конкуренции с суверенной денежной системой. Скорость обращения доллара на блокчейне привязана к политической предсказуемости, а в 2029 году политическая среда стабильна и долгосрочно устойчива.
Спекулятивный сегмент по-прежнему существует, но сократился до определенной ниши, изредка порождая краткосрочные ажиотажные тренды, но его общее влияние сопоставимо с влиянием развлекательной индустрии. Спекулятивные трейдеры переходят на рынки предсказаний, новый вторичный рынок частных активов, и на путь, которого никто не предвидел в 2026 году: получение статуса аккредитованного инвестора.
Третий ключевой вопрос, поставленный в начале статьи — как криптовалюты превратятся в инфраструктуру традиционных финансов, — в конечном итоге получает ответ незаметным образом: этот вопрос полностью потеряет актуальность для обсуждения. Функции клиринга и расчетов будут реализованы через индивидуальные платежные каналы, публичные блокчейны или их гибрид. Детали базовой архитектуры поймут только операционные команды, обычные участники не будут ни знать, ни интересоваться ими, так же как обычные люди не вникают в детали клиринговых организаций, стоящих за их брокером. Слияние отраслей, начавшееся в конце 2026 года, в конечном итоге завершится «полным исчезновением из виду». Конечная победа финансовой инфраструктуры заключается в том, чтобы стать обыденной и незаметной. В общественном поле зрения останется только то, что криптоиндустрия строила на протяжении циклов спекуляций, — рынок торговли активами.
Таким образом, все три ключевых вопроса получают ответы в рамках этой логики рассуждений:
- Что определяет стоимость токена? Вечная и неизменная основа: юридически исковое право требовать доход от реального актива. Сегодня рынок отсеивает все токены, не соответствующие этому условию.
- Как передовые технологии внедряются в блокчейн? Через первичный и вторичный рынки частных активов: технологическим стартапам самим по себе не нужны токены, им нужны каналы торговли и обращения; когда эти каналы получают право на легальную публичную рекламу, передовые компании естественным образом начинают торговаться на блокчейне.
- Что произойдет, когда криптовалюты станут инфраструктурой традиционных финансов? Не произойдет какого-то знакового события. Базовые функции полностью абстрагируются, и общественность больше никогда не будет обсуждать этот вопрос отдельно.
Некоторые выводы в статье неизбежно окажутся ошибочными, о чем было сказано в самом начале. Вся логика рассуждений имеет один ключевой критерий проверки: если к концу 2028 года у обычных инвесторов по-прежнему не будет легальных каналов для участия в частных активах, и все средства по-прежнему будут полагаться на офшорные синтетические перпетуальные контракты и обернутые продукты, то центральный тезис статьи о том, что «узким местом отрасли является закон, а не технология», окажется неверным, и всю логику прогноза придется существенно пересмотреть в сторону снижения достоверности.
Просто внимательно следите за этой одной ключевой переменной, а к 2029 году можно будет полностью проверить все остальные суждения. Я предпочитаю давать четкие, опровержимые прогнозы, а не говорить расплывчатые вещи, которые никогда не могут быть ошибочными.
