Текст | Sleepy
Кто-то с помощью Claude Opus 4.8 нашел баг, из-за которого рыночная стоимость одной криптовалюты рухнула на 4,5 миллиарда долларов.
Все началось с проверки безопасности. Zcash — это старая сеть для приватных транзакций, использующая доказательства с нулевым разглашением (zero-knowledge proof) для защиты информации о транзакциях. Orchard — это центральный механизм, обеспечивающий эти приватные возможности.
29 мая исследователь безопасности Тейлор Хорнби в ходе аудита протокола, заказанного Shielded Labs, обнаружил в Orchard серьезную уязвимость. Она позволяла атакующему создавать из ниоткуда токены, которых не должно было существовать, то есть осуществлять «неограниченную эмиссию».
Zcash в течение нескольких дней провел экстренное обновление. Официальные лица подтвердили существование уязвимости, но не смогли подтвердить, использовал ли уже кто-то ее для эмиссии токенов. После публикации официального заявления 5 июня курс Zcash рухнул на 50%.
Opus 4.8 от Anthropic был выпущен 28 мая. На следующий день эта уязвимость была обнаружена.
Не Mythos, а Opus
Этот инцидент с Zcash наводит ужас не тем, что ИИ силен, а тем, что на этот раз он силен слишком обыденно.
До этого индустрию безопасности действительно пугал Claude Mythos Preview от Anthropic. В апреле 2026 года Anthropic опубликовал отчет об оценке возможностей в области кибербезопасности, в котором говорилось, что Mythos Preview в ходе тестов смог идентифицировать и использовать нулевые уязвимости (zero-day) в основных операционных системах и браузерах. Некоторые уязвимости были очень скрытными и оставались незамеченными десятки лет, причем одна из уязвимостей в OpenBSD вообще относилась к периоду 27-летней давности.
В отчете также говорилось, что инженер без опыта в безопасности может заставить Mythos Preview искать уязвимости удаленного выполнения кода всю ночь, а утром проснуться и увидеть готовый, работающий эксплойт.
Это означает, что способность, которой раньше в течение долгого времени владели лишь немногие, превращается в услугу, доступную любому в любое время. Сама по себе эта способность нейтральна, разница лишь в том, кто ее использует и для чего.
Anthropic это тоже понимает. Поэтому они запустили Project Glasswing, сначала передав Mythos Preview ограниченному кругу организаций для оборонительных работ по безопасности. Компания также признает, что модель такого уровня требует более сильной защиты и жестких ограничений на использование, прежде чем ее можно будет открыть для всех.
Но в случае с Zcash у технарей в руках был не тот еще запертый Mythos, а уже выпущенный, доступный и вошедший в рабочий процесс обычных людей Opus 4.8.
Вход ИИ в сферу безопасности дал небольшим командам возможности аудита больших команд. Он позволяет поддерживающим проекты быстрее находить баги, а атакующим — быстрее понимать системы.
Более того, самой опасной может быть не самая сильная модель, а та, которая достаточно сильна, достаточно дешева и достаточно распространена.
Чем модель обыденнее, тем больше людей смогут ее взять в руки. И тогда вопрос уже не в том, сможет ли ИИ найти уязвимость, а в том: что произойдет, когда искать сможет каждый.
Когда поиск багов становится массовым движением
Когда ИИ удешевляет обнаружение уязвимостей, появляются две вещи.
Одна — ложная: множество отчетов по безопасности, которые выглядят правдоподобно, но на самом деле не выдерживают проверки. Другая — реальная: уязвимости, которые раньше прятались в глубинах системы и на поиск которых у экспертов уходили недели или даже месяцы, тоже начинают находить быстрее.
Первое — захлестнет поддерживающих, второе — проломит системы. Что еще хуже, они придут одновременно.
В кибербезопасности существовал идеальный нарратив: белые хакеры обнаруживают уязвимость, ответственно раскрывают информацию, производитель исправляет, пользователи получают выгоду.
Во многом раньше мир действительно работал по этой схеме. Но когда ИИ снижает порог «обнаружения уязвимости», когда каждый может использовать публичные модели для поиска багов, хлынет поток людей, желающих сорвать награду или повысить репутацию. Многие из них просто копируют промпт, заставляя модель сгенерировать отчет, который выглядит солидно. Отчет не обязательно будет настоящим.
Но независимо от правдивости, поддерживающим приходится относиться к ним серьезно.
В феврале 2026 года OpenSSF провел обсуждение на тему «ИИ-мусорных отчетов», посвященное тому, как сопровождающие открытого ПО должны реагировать на низкокачественные отчеты об уязвимостях, сгенерированные ИИ. В curl сообщали, что к середине 2025 года только около 5% заявок на вознаграждение были реальными уязвимостями, около 20% выглядели как низкокачественный контент, сгенерированный ИИ. OpenSSF заявила, что такие отчеты похожи на DDoS-атаку, только направленную на человеческое внимание.
Сопровождающие открытого ПО — не центр поддержки. Многие из них не получают зарплату, у них нет команды безопасности и графика дежурств. Но проект может поддерживать бесчисленные бизнес-системы по всему миру. Компании, которые экономят огромные деньги на открытом ПО, могут не заплатить сопровождающим ни цента; но как только что-то пойдет не так, они все повернутся и спросят, почему вы не исправили это раньше.
Позже curl закрыла программу вознаграждений за уязвимости, потому что люди не выдерживали. Отчеты по безопасности должны были быть частью линии обороны, но когда они завалены мусором, эта линия оборачивается и истощает тех, кто стоит за ней.
ИИ дает большему количеству людей возможность отправлять отчеты об уязвимостях, но не дает большему количеству людей способность оценить их достоверность. Умение заставить модель сгенерировать отчет не равно умению его понять; умение запустить проверочный код не равно умению объяснить, насколько он серьезен.
И что еще страшнее, мы на самом деле живем в мире, где ИИ действительно может найти бесчисленные уязвимости.
Наше прежнее благополучие — просто удача
Самый большой обман интернета в том, что то, что работает, обязательно надежно.
Телефоном можно оплатить, в метро отсканировать код, в больнице записаться на прием; в облачном хранилище до сих пор лежит твое фото десятилетней давности, которое ты давно забыл, а оно нет. Эти вещи работают каждый день, и мы по умолчанию считаем, что с ними все в порядке. Часто доверие людей к технологиям — это не доверие, а нежелание сомневаться.
Но код похож на старое здание, которое постоянно надстраивают: внизу лежат старые протоколы, старые библиотеки, сверху навалены временные требования и «запустим, а потом разберемся», а на самом верху куча унаследованного кода, который никто не решается удалить. В здании горит свет, лифты ездят вверх и вниз, управляющая компания тоже говорит, что все в порядке. Но никто не знает, нет ли трещин в стенах.
Heartbleed — типичный пример. Уязвимость в OpenSSL позволяла атакующему читать из памяти сервера приватные ключи и пароли. Ее обнаружили и исправили только в 2014 году. До этого она оставалась незамеченной более двух лет, и в то время более 60% активных сайтов в мире работали на затронутых серверах. Два года большая часть интернета была практически обнажена, и никто не знал.
Еще Baron Samedit в sudo. Когда Qualys раскрыла ее в 2021 году, было отмечено, что эта уязвимость существовала в sudo почти десять лет, а sudo — один из наиболее часто используемых инструментов управления правами в мире Unix/Linux.
Подобных примеров много. Если взглянуть на них вместе, невольно приходит мысль, что нам повезло доселе безопасно бороздить просторы интернета.
Почему эти уязвимости так долго оставались незамеченными?
Ответ прост: стоимость поиска уязвимостей была слишком высока.
Стоимость — это не только деньги, но и время, и терпение. Нужно читать код, настраивать окружение, понимать протокол, воспроизводить граничные условия, писать проверочный код, оценивать масштаб воздействия, а еще отличать ложные срабатывания. Иногда программа работает всю ночь без результата, идешь по одному пути до конца и понимаешь, что он вообще тупиковый. Реальные исследователи безопасности и хакеры часто мучаются с кучей разрозненных деталей.
Многие уязвимости могли так долго скрываться не потому, что они таинственны, а потому, что людей, которые хотят, могут и продолжают искать, слишком мало.
ИИ меняет именно эту структуру затрат.
Раньще закоулков было много, а фонарей мало. Теперь фонари начали производить оптом.
Но тот же фонарь может осветить трещину и место, куда можно нанести удар. В тот момент, когда он удешевляет «обнаружение», он одновременно удешевляет и «атаку». Человек, который сегодня использует его, чтобы отправить низкокачественный отчет в проект с открытым исходным кодом, завтра может использовать тот же метод для сканирования систем компании; сегодня он думает о вознаграждении за уязвимость, завтра — о средствах на блокчейне.
То, что стоит за нормальным использованием интернета
Пока действительно что-то не случится, мы не ощущаем существования «интернет-безопасности».
Ты открываешь Alipay, сканируешь код, платишь, деньги зачисляются — весь процесс занимает, может быть, меньше трех секунд. Ты не задумываешься о том, сколько правил управления рисками, отпечатков устройств, идентификации поведения, борьбы с черным рынком, реагирования на уязвимости и планов действий в чрезвычайных ситуациях стоит за этим.
В мае 2026 года Центр реагирования на угрозы безопасности Ant Security Response Center (AntSRC) провел мероприятие по вознаграждению за уязвимости «Охота», охватившее такие сервисы, как Alipay, Huabei, Jiebei, Ant Fortune, MyBank, Ant Digital, Ant International и другие. За высокоопасные и критические уязвимости в продуктах, связанных с платежами, транзакциями, финансами и счетами, предлагалось вознаграждение в 5 раз выше, до 71 500 юаней.
Крупные компании тоже понимают, что они не могут обнаружить все проблемы только силами внутренних команд, поэтому они должны интегрировать внешних белых хакеров в формальный процесс. Безопасность больше похожа на длинную цепочку сотрудничества: кто-то обнаруживает атаку, кто-то проверяет, классифицирует, исправляет, выпускает исправление, а еще кто-то должен следить, чтобы случайно не задеть нормальных пользователей. Разрыв любого звена в этой цепочке недопустим.
В отчете о состоянии безопасности за октябрь 2025 года Alibaba Cloud написал, что облачная платформа в среднем отражает 6,245 миллиарда атак в день в интересах клиентов, блокируя 27,5 тысячи вредоносных IP-адресов; в том же месяце было отслежено и заблокировано 102,8 тысячи DDoS-атак с пиком в 2100 Гбит/с.
То, что мы обычно называем «нормальным использованием интернета», — это на самом деле узкая тропа, которую инженеры по безопасности отвоевали для нас из моря аномалий. Интернет никогда не был тихим.
У сопровождающих открытого ПО нет бюджета, графика дежурств, аварийных команд; крупные компании могут это купить. Но даже крупные компании могут лишь с помощью длинной цепочки человеческого взаимодействия снизить уровень аномалий до степени, неощутимой для обычного пользователя.
И эта длинная и хрупкая цепочка взаимодействия уже работала на пределе еще до массового внедрения ИИ. А теперь представьте, что в нее вливается вдвое больше уязвимостей, вдвое больше отчетов. Хватит ли людей на стороне защиты?
После обнаружения уязвимости — кто ее исправит?
Согласно отчету ISC2 о кадрах в кибербезопасности за 2024 год, в мире насчитывается около 5,5 миллиона практикующих специалистов по кибербезопасности, а дефицит кадров достигает 4,8 миллиона человек, что на 19% больше, чем годом ранее. В отчете специально поясняется, что этот «дефицит» — не количество вакансий на сайтах по поиску работы, а разрыв между количеством людей, которые, по мнению организаций, необходимы для их адекватной защиты, и количеством реально доступных сотрудников.
Смысл этих цифр прост: уязвимостей много, людей не хватает.
И дело не только в количестве, но и в нехватке людей, способных выполнять сложную работу. ISC2 также отмечает, что 67% респондентов заявили, что в их организациях существует нехватка специалистов по кибербезопасности, а 58% считают, что этот дефицит подвергает их организации значительному риску. 31% сказали, что в их командах безопасности нет сотрудников начального уровня, 15% — что нет младших сотрудников с опытом 1–3 года. Многие организации не только испытывают нехватку кадров сейчас, но и лишены каналов для обучения следующего поколения.
Это хуже, чем просто невозможность нанять людей. Невозможность нанять — проблема сегодняшнего дня; отсутствие начинающих сотрудников — проблема на будущее.
В отечественном «Отчете о развитии кадров в индустрии кибербезопасности в эпоху ИИ» также приводятся данные: в 2025 году среди опрошенных специалистов 46,2% имели годовую зарплату до вычета налогов в диапазоне от 200 до 300 тысяч юаней. Рынок готов платить за ключевые кадры, потому что людей, которые действительно могут справляться со сложными угрозами и принимать решения в инцидентах, катастрофически не хватает. В отчете также показано, что 56,5% специалистов заявили, что ИИ позволил им больше сосредоточиться на анализе сложных угроз, а 33,0% отметили, что переходят от операционного уровня к разработке стратегии.
Это ключевой момент.
Сейчас нам больше всего не хватает людей, которые могут среди ночи разобраться в уязвимости, оценить ее влияние, скоординировать смежные отделы и написать патч. Безопасность никогда не была делом озарения, это черновая работа. Если разобрать слово «кибербезопасность», внутри окажутся только ложные срабатывания, поиск виноватых, бесконечные патчи, бесконечные совещания и тот звонок, который разбудит тебя в три часа ночи.
Чумная палочка никогда не исчезает
Камю написал роман под названием «Чума».
Действие происходит в обычном североафриканском городке. Внезапно вспыхивает эпидемия, ворота закрываются, все оказываются в ловушке. Повседневная жизнь в одночасье рушится. Люди сначала впадают в панику, потом оцепеневают, потом привыкают. Наконец, чума отступает, ворота вновь открываются, на улицах снова слышен смех.
В конце романа Камю пишет: «Согласно медицинским книгам, чумная палочка никогда не умирает и не исчезает, она может выживать в мебели, одежде, постельном белье десятилетиями; она терпеливо ждет в комнатах, подвалах, чемоданах, носовых платках и старых бумагах. Возможно, однажды чума снова пробудит своих крыс и пошлет их умирать в каком-нибудь счастливом городе, чтобы снова научить людей». (Перевод Н. Жарковой)
Мне всегда казалось, что эти слова хорошо описывают уязвимости в сети.
Они не рождаются в день их обнаружения. Они давно лежат в коде, раньше никто не слышал их дыхания, и мы принимали тишину за безопасность.
Наша привычная, переставшая вызывать сомнения повседневность полностью зависит от кода. В коде есть старые долги, которые раньше не торопились возвращать, потому что кредиторов было мало. С приходом ИИ кредиторов внезапно стало много.
Ужасно не только то, что хакеров станет больше. С другой стороны системы количество людей, решающих проблемы, не увеличивается пропорционально.
В этом самая большая трудность эпохи безопасности с ИИ. Способности распространяются сами, ответственность — нет; обнаружить уязвимость становится все дешевле, а исправить ее — все так же дорого, как и раньше. Разрушение можно тиражировать скриптами бесконечно, а доверие приходится медленно восстанавливать для каждой системы, каждой команды.
ИИ не разрушит интернет за одну ночь. Скорее, он включает свет. Мы наконец видим, что цифровая жизнь никогда не была естественным порядком, работающим автоматически, а держится на том, что день за днем группа людей снижает риски до уровня, который мы не ощущаем.
В будущем по-настоящему дорогим будет не обнаружение уязвимостей. А то, останется ли достаточно людей, готовых исправлять их одну за другой.
