Автор:Sam Tabar
Перевод:Джэ Хуань,ChainCatcher
Я купил больше ETH.
Не из-за рыночного цикла и не из-за нарратива. Я проанализировал данные, изучил этот актив и пришел к выводу, что он недооценен. Когда я вижу ошибку в оценке, я действую.
Но это решение заслуживает не просто твита. Возникающие в связи с ним вопросы заслуживают честного обсуждения.
Рассматривать его как «валюту» — ошибка
Тезис «ETH — это валюта» представляет собой самую грандиозную перспективу будущего Ethereum. Понимаю его привлекательность. Деньги — это игра на координацию, требующая чрезвычайно мощного и устойчивого консенсуса веры, достаточно мощного для самореализации.
Биткоин участвует в этой игре, и чтобы победить, он избавился от всех остальных атрибутов.
Ethereum, напротив, выбрал практичность.
Этот выбор означает, что ETH не может выиграть игру координации валют, как это делает биткоин. Но это также означает, что Ethereum создал нечто, о чем Биткоин никогда и не помышлял: программируемый расчетный слой, на котором сегодня активно строится весь мир.
Это совершенно другой актив с другой ценностной предложением. Измерять его логикой денег и называть это провалом — все равно что оценивать железную дорогу по её пригодности в качестве качественной валюты.
Ценность уже реализована
Чаще всего я слышу критику о том, что проблемы координации между базовым уровнем Ethereum, L2, разработчиками и рынком привели к фрагментации экосистемы, лишив ETH его звёздного часа.
В этом есть доля правды. Однако институциональному капиталу не нужно, чтобы Ethereum выигрывал нарративные войны. Ему нужен надежный, проверенный в боях, программируемый расчетный слой. Стейблкоины выпускаются на Ethereum. Казначейские обязательства США токенизируются на Ethereum. Транзакции AI-агентов начинают обрабатываться на Ethereum.
Всё это не требует ожидания нарративного консенсуса. Это уже происходит.
Когда я решил строить вокруг Ethereum, моя логика была предельно простой: WhiteFiber предоставляет нам вычислительный уровень. ETH обеспечивает расчетную инфраструктуру. Вычисления и расчеты — это два ключевых элемента, необходимых для перехода институциональных финансов в ончейн.
На сегодняшний день Ethereum — единственное место, где оба эти элемента существуют и достигли масштаба одновременно.
История, возможно, всё ещё пишется. Но рельсы уже введены в эксплуатацию.
Ошибка не в ставке, а во времени
Многие, взглянув на цену ETH за последние два года, заявляют, что эта сделка завершена. Я считаю, что они ориентируются не на тот катализатор.
Переоценка стоимости никогда не произойдет из-за того, что розничные инвесторы гонятся за модными нарративами. Для актива с такой обширной базовой инфраструктурой это всегда будет хрупким фундаментом. Истинный катализатор — это институциональный спрос, и он не работает по графику крипто-твиттера.
Он сработает только тогда, когда будут готовы нормативные рамки, когда появятся реальные решения для хранения активов и когда регуляторная среда станет достаточно стабильной для подписания главного финансового директора.
Этот момент гораздо ближе, чем отражено в текущей цене.
Почему я купил
Я хочу быть предельно ясным. Я владею ETH, потому что у меня есть фидуциарная ответственность — принимать разумные решения по распределению капитала, и при той цене, по которой я купил, ETH соответствует этому стандарту.
Оставим нарративы в стороне. Суть этого актива в том, что он приносит доход. В первом квартале наша операция по стейкингу показала валовую прибыль в 94,7%. Это бизнес, а не просто видение.
Он обеспечивает безопасность ведущей в мире платформы смарт-контрактов, которая в прошлом году обработала транзакции на триллионы долларов и с каждым кварталом увеличивает институциональный объем торгов. И, по моему мнению, он торгуется со значительной скидкой по сравнению с реальной стоимостью инфраструктуры, которую он поддерживает.
Мне не нужно, чтобы ETH стал мировой резервной валютой, чтобы владеть им. Мне достаточно, чтобы он оставался таким, какой он есть, и продолжал делать то, что делает сейчас.
Этого достаточно, чтобы я купил его. И этого же достаточно, чтобы я продолжил держать его.
