Автор оригинала: Imran Khan, сооснователь Alliance
Перевод: Цзяхуань, ChainCatcher
Я считаю, что суждение Криса Диксона верно по направлению. Криптография, или то, что раньше называли Web3, добавляет интернету экономический слой и уровень владения.
Марк Андреессен ещё во времена Netscape хотел напрямую внедрить платежные возможности в браузер. В раннем интернете даже был зарезервирован HTTP-статус 402, означающий «Требуется оплата», и именно в его честь Coinbase назвала свой x402.
Это название также является данью уважения тем первопроходцам, кто в те ранние годы неоднократно пытался встроить финансовые возможности в инфраструктуру интернета. Спасибо Андреессену за то, что он бился за нас в этой битве уже тогда.
Netscape сотрудничала с Visa, пытаясь напрямую интегрировать платежные функции в браузер, но это так и не было полностью реализовано. Хотя Netscape заложила важный фундамент для современного интернет-бизнеса с помощью SSL, сами деньги остались за пределами инфраструктуры раннего интернета.
Позже люди постепенно осознали, что коммерция неизбежно переместится в интернет, но в конечном итоге онлайн-платежи стали обслуживаться кредитными картами и платежными платформами, такими как PayPal и Stripe, а не нативной денежной системой интернета.
Возвращаясь к ранним дням криптоиндустрии, такие концепции, как самостоятельное владение активами пользователями, рынки без разрешения, токенизация, децентрализованная идентификация, открытый социальный граф, репутация с возможностью переноса между платформами, децентрализованное хранение и программируемые финансы, давали надежду на возможность перепроектировать интернет.
Раннее сообщество Ethereum предложило, что мы можем реструктурировать часть архитектуры интернета, чтобы дать пользователям большую экономическую автономию. Это была одна из причин, по которой я вошел в криптоиндустрию.
Однако со временем под влиянием множества факторов — злоумышленников, угроз безопасности, нормативных ограничений — эта первоначальная идея постепенно размылась в процессе развития отрасли.
Именно на фоне этой волны Крис Диксон выдвинул свое ключевое суждение: децентрализация и право собственности — это истинное ядро криптоиндустрии.
Его логика такова: централизованные платформы контролируют комиссии и управление. Со временем стимулы платформ постепенно смещаются в пользу самой платформы и ее акционеров, а не пользователей продукта.
Эти платформы контролируют дистрибуцию, идентификацию, платежи, API, данные и социальные связи, даже определяя, как экономические выгоды распределяются между пользователями и разработчиками.
Криптография предлагает альтернативу: такие ключевые аспекты, как идентификация, платежи, данные, могут быть вынесены на уровень открытых протоколов, а не контролироваться одной компанией; все участники могут разделять экономические выгоды, при этом действительно владея своими данными и активами.
Но реальность показала, что большинству людей не важно, является ли платформа централизованной. Их больше волнует удобство, возможность получить желаемое самым простым способом.
Пока продукт достаточно хорош, люди не против отдавать свои данные компаниям вроде Google, Facebook, Apple, Amazon, OpenAI.
Крипто-энтузиасты, такие как я, очень ценят конфиденциальность, устойчивость к цензуре, децентрализацию и личный суверенитет. Но большинство не готовы терпеть заметно худший пользовательский опыт ради этих принципов.
Большинство людей, просыпаясь утром, не задумываются, владеют ли они своим социальным графом. Они просто хотят, чтобы продукт был удобным и приносил удовольствие.
После многих лет практики реальность не развивалась полностью по пути, первоначально намеченному Крисом Диксоном. Тем не менее, я по-прежнему считаю его направление верным, просто в этой мозаике не хватало самого важного элемента: взлета ИИ.
ИИ и криптография высоко дополняют друг друга. ИИ нуждается в открытой экономической инфраструктуре, а криптографии нужен новый, масштабный источник спроса. Их союз восполняет ранее отсутствующий ключевой элемент: спрос.
AI Agent — настоящий источник спроса на открытую инфраструктуру
AI Agent становятся новыми участниками интернета. Cloudflare в 2026 году сообщила, что автоматизированный трафик впервые превысил человеческую активность, составив около 57% всех веб-запросов. Я считаю, что значительная часть этого связана с AI Agent.
И эта тенденция будет только ускоряться. В будущем большинство наших взаимодействий с интернетом может инициироваться не людьми, дающими последовательные команды, а AI Agent.
Но чтобы стать «гражданами первого сорта» в интернете, AI Agent должны иметь возможность без разрешения подключаться к тысячам сервисов, наборов данных и рынков, напрямую взаимодействовать с контрагентами и другими Agent, не выстраивая индивидуальные отношения с каждой стороной.
Дело не в децентрализации ради децентрализации и не в повторении пройденного пути. Просто когда масштаб сотрудничества переходит от человеческого уровня к машинному, переносимость, открытый доступ, общее состояние и взаимозаменяемость сами по себе создают прямую экономическую ценность.
Им нужна открытая инфраструктура, доступная в любое время, без разрешения. Им нужно иметь возможность устанавливать идентичность на таких протоколах, как Handshake, а также нужны программируемые деньги и право собственности на активы.
Кроме того, им могут понадобиться устойчивое хранение данных, переносимая идентичность, открытые социальные и репутационные графы, верифицируемая информация, рынки без разрешений и программируемые контракты, а также открытые сети или рынки для обнаружения и общения друг с другом, например, Moltbook, Farcaster или какая-то совершенно новая форма.
Итак, мой вывод таков: большая часть концепций, изложенных Крисом Диксоном в «Read Write Own», верна по направлению, только целевыми пользователями являются не люди, а AI Agent.
Интернет следующего поколения — это не только криптография
Первоначальный интернет, то есть Web1, был построен на открытых протоколах. Информация была свободно доступна, любой мог публиковать и получать контент, сайты могли свободно ссылаться друг на друга, разработчики могли создавать продукты без получения разрешения. В то время пользователи в основном были лишь читателями информации.
Последовавший за ним Web2 превратил этих читателей в создателей. Появились социальные сети, смартфоны, широкополосный доступ, облачные сервисы, онлайн-рынки и крупные платформы. Миллиарды людей начали создавать и публиковать контент, переносить бизнес в онлайн и более тесно соединяться друг с другом.
Но платформы также взяли под контроль все ключевые аспекты, включая идентификацию, платежи, социальные связи, данные, дистрибуцию, а также экономические связи между людьми.
Так что же будет дальше?
Я не считаю, что Web3, или то, что я называю «интернетом следующего поколения», — это просто другое название криптографии.
Я считаю, что интернет следующего поколения будет состоять из криптографии, ИИ, робототехники, энергетики, вычислительных мощностей и, в конечном итоге, биотехнологий, переплетающихся между собой определенным образом.
ИИ станет слоем интеллекта и взаимодействия; криптография станет слоем экономики и владения; робототехника соединит интеллектуальный слой с физическим миром; вычислительные мощности и энергетика станут ресурсным слоем, поддерживающим все остальное; биотехнологии все больше будут напоминать программируемые системы, и Neuralink представляет собой одно из направлений.
Возьмем, к примеру, децентрализованную идентификацию, репутацию и социальный граф. В будущем AI Agent могут понадобиться Moltbook, Farcaster или какая-то совершенно новая открытая платформа. На этих платформах они смогут предоставлять услуги, выполнять задачи, строить репутацию на основе фактических результатов, формировать устойчивую идентичность в интернете и устанавливать отношения с другими Agent.
То же самое касается децентрализованного хранения. Люди обычно не возражают против хранения файлов в Google Drive, iCloud или других облачных сервисах. Но AI Agent могут нуждаться в большей автономии и контроле, им также может потребоваться гарантия долговременного существования информации или создание резервных копий, поэтому они могут одновременно использовать как децентрализованные, так и централизованные сервисы хранения.
Например, IPFS и Filecoin могут хранить контент, позволяя другому Agent проверять, соответствует ли полученный контент исходному.
Я не говорю, что все станет децентрализованным. Я имею в виду, что часть этой инфраструктуры действительно может быть полезной и может работать совместно с централизованными сервисами, такими как AWS, GCP.
Теперь рассмотрим право собственности. Я считаю, что для AI Agent оно может быть даже важнее, чем для людей. Если в будущем весь мир будет так или иначе токенизирован, выбор активов станет огромным и высоко диверсифицированным, и людям будет сложно быстро понять эти активы и распределить их.
В настоящее время AI Agent по-прежнему заперты в закрытых экосистемах, контролируемых едиными MCP-сервисами или приложениями. Это не значит, что нельзя построить подобные Agent, используя MCP, OAuth, A2A, Stripe, Visa, AWS и традиционные базы данных.
Но с помощью ончейн-инфраструктуры больше активов и рынков в финансовом мире смогут перемещаться между платформами, быть открытыми для всего мира и напрямую считываться машинами. AI Agent смогут напрямую получать доступ к активам и рынкам, а затем принимать финансовые решения на основе целей и границ риска, установленных человеком.
Поэтому я считаю, что Диксон точно указал на отсутствующий слой интернета: нативное право собственности.
Но интернет следующего поколения — это не одна технология, а результат совместного действия ончейн-инфраструктуры, робототехники, ИИ, биотехнологий, вычислительных мощностей и энергетики, подобно тому, как Web2 стал продуктом совместного действия смартфонов, высокоскоростных сетей, централизованных приложений и облачного хранения.
Тот недостающий элемент пазла в этой новой архитектуре — это AI Agent, а не человек.
