Автор: Conflux
31 мая 2026 года Министерство торговли США выпустило новое руководство по экспортному контролю: путь китайских компаний к закупке передовых чипов NVIDIA через зарубежные дочерние предприятия в Малайзии и других странах был официально закрыт.
В том же месяце президент Кении остановил строительство геотермального дата-центра стоимостью 1 миллиард долларов с участием Microsoft — потому что после завершения он будет потреблять треть всей электроэнергии страны. Слова президента Руто были таковы: «Это всё равно, что отключить половину страны».
Тем временем, Huawei на прошлой неделе объявила о начале серийного производства чипа Ascend 950PR и прогнозирует, что годовой доход от продаж ИИ-чипов достигнет 120 миллиардов долларов.
Три события, три континента, три совершенно разные новости. Но все они указывают на одну и ту же формирующуюся реальность: конкуренция за вычислительные мощности больше не является внутренним делом технологической индустрии.
Формируется новая эра олигополии
За последние два года в индустрии ИИ наблюдается часто игнорируемая реальность: хотя на поверхности царит разнообразие, базовые ресурсы становятся всё более концентрированными.
Текущую цепочку создания стоимости ИИ можно примерно разделить на четыре уровня: GPU-чипы, облачные платформы, базовые модели и прикладная экосистема. И на каждом уровне контроль переходит к узкому кругу игроков: в области GPU NVIDIA стала практически единственным выбором; в облачных вычислениях доминируют AWS, Microsoft Azure и Google Cloud; на уровне моделей OpenAI и Anthropic захватили подавляющую часть рынка высококлассных моделей.
Другими словами: одна и та же группа компаний одновременно контролирует чипы, облачные платформы, модели и каналы дистрибуции. Профессор права Чикагского университета Эрик Познер назвал это явление «ИИ-осьминогом» (AI Octopus), чьи щупальца охватывают всю цепочку создания стоимости ИИ.
Это отличается от монополии платформ в интернет-эпоху — интернет-платформы контролируют трафик, а ИИ-платформы контролируют сам интеллект. Эта «олигополия» порождает глубокие системные риски:
- Концентрация контроля и ценовая гегемония: несколько компаний контролируют ценообразование, доступ к API и стандарты модерации контента в ИИ. Разработчики и компании сталкиваются с серьезным риском «привязки к платформе»; гиганты могут в любой момент изменить правила или отключить доступ.
- Уязвимость инфраструктуры: высокая централизация вычислительных мощностей легко приводит к единой точке отказа, которая «затрагивает всё, потянув за одну нить» (например, к масштабным сбоям облачных сервисов), а также создает непосильное давление на электросети и энергосистемы отдельных регионов.
- Геополитика и гегемония в области вычислений: вычислительные мощности превращаются из нейтральной инфраструктуры в стратегический козырь. Из-за ограничений экспортного контроля страны, не обладающие независимыми вычислительными мощностями (особенно страны глобального Юга), рискуют быть оттесненными на обочину и столкнуться с углублением технологического разрыва в этой технологической волне.
Всё большее число предприятий в будущем будут зависеть от ИИ для выполнения разработки, эксплуатации, поддержки клиентов, маркетинга и даже принятия решений. Как только интеллект станет производственным инструментом, важность контроля над ним намного превзойдет таковую для поисковых систем и социальных сетей.
Углубляющийся «Железный занавес ИИ»
За последние два года действия США в области экспортного контроля чипов становились всё более фрагментированными. Во время правления Байдена было введено «Правило распространения ИИ», разделившее глобальное сотрудничество на три уровня; после прихода к власти Трамп отменил это правило, перейдя на рассмотрение в индивидуальном порядке и временные запреты. Реакция разных стран на этот железный занавес сильно различается.
Саудовская Аравия прямо объявила 2026 год «годом искусственного интеллекта»: через компанию HUMAIN, принадлежащую суверенному фонду, Саудовская Аравия инвестировала 3 миллиарда долларов в xAI Илона Маска, при условии развертывания в стране ИИ-дата-центра мощностью более 500 мегаватт; ОАЭ строят в Абу-Даби ИИ-кампус мощностью 5 гигаватт — крупнейший за пределами США, как утверждается, — первый этап которого будет запущен в этом году; в мае ОАЭ получили первую партию новейших чипов NVIDIA, экспортированных из США.
Логика стран Персидского залива достаточно прямолинейна: в прошлую эпоху зарабатывали на продаже нефти, в эту — на покупке вычислительных мощностей.
Тревога ЕС исходит из другого направления: по официальным данным, более 80% цифровых услуг Европы работают на инфраструктуре за пределами ЕС. Продвигаемый закон «Об облачных вычислениях и развитии искусственного интеллекта» (CADA) ставит цель утроить вычислительные мощности Европы к 2030 году. Французская компания Mistral в апреле этого года прямо опубликовала стратегический документ под названием «Европейский ИИ: План по его возвращению» (European AI: A Playbook to Own It).
А самое трудное положение у тех экономик, у которых даже нет особой возможности участвовать в конкуренции: в Кении остановлен дата-центр стоимостью 1 миллиард долларов; Малайзия выделила около 4,9 миллиарда долларов на создание суверенного ИИ-облака. Индия субсидирует исследователям плату за использование GPU; Индонезия готовит собственную большую языковую модель — эти инвестиции уже значительны для соответствующих экономик.
Но в этом году совокупные капитальные расходы на ИИ только у Microsoft, Google, Amazon и Meta составляют около 750 миллиардов долларов. Сам масштаб этого разрыва является частью проблемы.
А конец конкуренции за вычислительные мощности всё больше указывает на более фундаментальную переменную: электроэнергию. Одна задача ИИ-вывода может потреблять в 1000 раз больше электроэнергии, чем традиционный веб-поиск. Чтобы справиться с прогнозируемым мировым энергопотреблением дата-центров в 1050 тераватт-часов к 2026 году, технологические компании даже начали напрямую покупать атомные электростанции.
Существует ли возможность «не становиться на чью-либо сторону»?
Именно на этом фоне начинает привлекать внимание децентрализованный ИИ (DeAI). Он пытается ответить на вопрос: есть ли третья возможность, помимо передачи будущего в руки нескольких технологических гигантов или нескольких стран?
Если интернет может соединить глобальные сети через открытые протоколы, то может ли ИИ также соединить глобальные вычислительные мощности через открытую сеть? Могут ли простаивающие GPU по всему миру, независимые разработчики, исследовательские институты, корпоративные дата-центры объединиться в открытую сеть ИИ-инфраструктуры?
Основная идея DeAI не сложна: координировать независимых участников через открытые протоколы для создания систем ИИ без единого центра власти. И, сочетая технологии блокчейна, стимулы криптоэкономики и механизмы криптографической верификации, решить проблему доверия в анонимных сетях, напрямую отвечая на болевые точки централизованного ИИ:
- Сломать рыночную концентрацию: создать распределенную сеть поставщиков вычислительных мощностей, данных и моделей, формируя механизм рыночного ценообразования в условиях свободной конкуренции.
- Смягчить физические ограничения: распределить огромный спрос на энергию по электросетям по всему миру.
- Избавиться от геополитической зависимости: построить уровень инфраструктуры, выходящий за рамки одной юрисдикции, предоставив возможность для «суверенного ИИ».
- Повысить прозрачность верификации: заменить слепое доверие к репутации технологических гигантов технически доказуемыми средствами.
Сторонники считают, что такая модель может снизить зависимость от единственного поставщика, повысить устойчивость системы и предоставить возможность участия малым странам и предприятиям.
Тем временем отношение институциональных инвесторов меняется от любопытства к реальным вложениям. Венчурные фонды (такие как DCG, a16z и др.) вливают сотни миллионов долларов в протоколы DeAI; традиционные компании (например, Deutsche Telekom) начинают участвовать в сети в качестве валидаторов; более того, правительства некоторых стран (например, Казахстана) также начали изучать возможность подключения своих простаивающих национальных суперкомпьютерных ресурсов к децентрализованному рынку вычислительных мощностей.
Заключение
Как говорится в отчете «State of DeAI 2026», основное ценностное предложение DeAI заключается не в том, чтобы сегодня превзойти по производительности централизованные системы по всем параметрам, а в том, что оно предоставляет базовую архитектуру для противодействия монополии, отказа от цензуры и распределения власти.
По мере снижения стоимости специализированного ИИ-оборудования (ASIC) и продолжения расцвета открытых моделей открывается временное окно для решения DeAI операционных задач. Работа по созданию основы DeAI только начинается.
Конечно, до того, как DeAI станет мейнстримом, еще очень далеко. И производительность, и стабильность, и бизнес-модели все еще находятся на ранней стадии. Но его важное значение, возможно, заключается не в немедленном вызове OpenAI, а в предоставлении альтернативы.
Исторический опыт учит нас: когда в отрасли есть только один выбор, проблема часто заключается не в том, будет ли власть злоупотреблена, а в том, когда это произойдет.
А само наличие конкуренции уже является сдерживающим фактором.
