Три месяца назад мы написали статью под заголовком «Когда банки выбирают консорциумный блокчейн: почему выход мейнстрима, которого ждало криптосообщество, оказался немного неловким?». Тогда мы пришли к выводу, что такие крупные банки, как JPMorgan, BoA, Citi, продвигая через The Clearing House сеть токенизированных депозитов, по сути признают эффективность блокчейна, но стремятся оставить контроль внутри банковской системы — криптосообщество дождалось прихода мейнстрима, но это оказался «банковский, контролируемый, регулируемый» блокчейн.
Спустя три месяца, оглядываясь назад, можно сказать, что этот вывод не только не устарел, но и ускорил своё воплощение.
25–26 августа 2026 года четыре события произошли практически в один день:
- 39 американских ассоциаций банков штатов совместно создали «BankChain Alliance», планируя к 2027 году запустить общенациональную блокчейн-сеть, принадлежащую и управляемую банковским сектором, для работы со стейблкоинами, платежами и токенизированными депозитами.
- Маркет-мейкер Citadel Securities поддержал торговую инфраструктуру LayerZero, а американский клиринговый центр по ценным бумагам DTCC и материнская компания NYSE ICE синхронно исследуют институциональные приложения.
- Криптодепозитарий ZeroHash, после первоначального отказа, во второй раз подал заявку в OCC на получение трастовой банковской лицензии; а бизнес по хранению активов компании Copper, как сообщается, ранее оценивался в 25 миллиардов долларов, но теперь предложения покупателей значительно ниже её запрашиваемой цены в 5 миллиардов долларов.
- Стейблкоин USD1, выпущенный лицензированным трастовым банком BitGo Bank & Trust (принадлежащим World Liberty), был нативно развёрнут в сети Canton.
Если объединить эти четыре события, возникает чёткий сигнал: главная арена конкуренции в области токенизации сместилась с вопроса «кто первым выведет актив на блокчейн» на вопрос «кто контролирует орбиту» — уровень расчётов, уровень хранения активов, уровень лицензирования.
Это не просто очередная новость о том, что «банки снова здесь» — это передача права устанавливать правила игры.
Вывод трёхмесячной давности и крупные перемены сегодня
Вспомним ключевой тезис нашей аналитической статьи за июнь этого года:
Мы тогда говорили, что банки выбирают консорциумный блокчейн не потому, что не поняли DeFi, а потому, что поняли, что не могут функционировать как DeFi — банкам нужны определённые ответы на вопросы: «кто может присоединиться, кто может видеть данные, кто отвечает за KYC/AML, кто несёт ответственность в случае ошибки».
Привлекательность консорциумного блокчейна как раз и заключается в том, что криптосообщество считает его «недостаточно открытым, недостаточно децентрализованным, недостаточно крипто».
Сегодня, спустя три месяца, эта логика не изменилась, но изменился уровень участников.
Главными действующими лицами в июне были «несколько крупных банков» — институты уровня G-SIB, такие как JPMorgan, BoA, Citi, продвигавшие свои идеи через принадлежащую им платёжную компанию The Clearing House.
В августе главными действующими лицами стали «лоббистские группы всего банковского сектора» — 39 ассоциаций банков штатов, представляющие тысячи небольших местных банков. BankChain Alliance — это не совместный пилотный проект нескольких крупных банков, а попытка банковского сектора как отрасли институционально закрепить контроль над блокчейном в своих руках.
Разница здесь важна:
- Пилотные проекты крупных банков могут быть лишь стратегической опцией для небольшого числа игроков;
- Создание собственной сети ассоциациями банков штатов означает, что «вариант по умолчанию» для всей банковской системы переписывается — небольшим банкам не нужно индивидуально оценивать, переходить ли им на блокчейн, их лоббистские группы ведут их прямо в сеть, принадлежащую банковскому сектору. Переход от «пилотных проектов крупных банков» к «отраслевой инфраструктуре» — это первый уровень эскалации в борьбе за орбиту.
Вступление клиринговых центров и маркет-мейкеров: второй уровень борьбы за орбиту
Если BankChain Alliance — это «самостоятельное строительство орбиты» со стороны банков, то действия LayerZero × Citadel Securities, DTCC и ICE — это «самостоятельное строительство орбиты» со стороны рыночной инфраструктуры.
Что представляет каждая из этих трёх сторон?
- DTCC: «Орбитальный уровень» расчётов по ценным бумагам в США, ежедневно обрабатывающий сделки на десятки триллионов долларов. Сообщения о том, что он начал исследовать институциональные ончейн-приложения, означают, что традиционные клиринговые центры заранее занимают позиции в ключевом «клиринговом» звене для токенизированных ценных бумаг.
- ICE: Материнская компания NYSE, представляющая объединённую традиционную силу «биржи + клиринг».
- Citadel Securities: Один из крупнейших в мире маркет-мейкеров, его поддержка торговой инфраструктуры LayerZero означает, что «маркет-мейкинг» — звено, определяющее ликвидность, — также смещается в сторону орбиты, контролируемой институциональными игроками.
Совокупное значение этих трёх событий таково: вся цепочка создания стоимости токенизированных ценных бумаг — от «вывода актива на блокчейн» до «расчётов, клиринга, маркет-мейкинга» — постепенно перехватывается традиционными финансовыми центрами.
Раньше криптосообщество считало, что ценность токенизации заключается в самом действии «выхода на блокчейн»; но теперь становится всё яснее, что действительно ценные звенья токенизации — определённость расчётов, эффективность клиринга, ликвидность от маркет-мейкеров, интерфейсы с регуляторами — как раз то, что уже находится в руках традиционных финансов.
Стоимость услуг хранения переоценивается?
Это самая суровая новость из четырёх.
ZeroHash, после отказа, во второй раз подал заявку в OCC на получение трастовой банковской лицензии. Почему он снова стучится в эту дверь? Потому что бизнес по хранению активов переоценивается: теперь важнее не «у кого лучше технологии, у кого сильнее возможности в блокчейне», а «у кого есть лицензия, кто может предоставлять банковские услуги хранения».
История Copper — обратный пример: согласно отчёту CoinDesk, этот криптодепозитарий когда-то оценивался в 25 миллиардов долларов, а теперь инвестиционный банк Cantor Fitzgerald ищет для него покупателей по запрашиваемой цене около 5 миллиардов долларов, причём предложения покупателей значительно ниже этой суммы. Тот же бизнес по хранению потерял более 80% своей стоимости. Почему? Ответ прост: потому что ценность хранения больше не определяется «технологическим рвом», а определяется «лицензионным рвом».
Банковское хранение означает: одобрение регулятора, чёткий субъект ответственности, полный аудиторский след, возможность привлечения к ответственности в случае ошибки. Именно это труднее всего восполнить крипто-нативным депозитариям — у них есть технологии, но нет банковских лицензий; а у банков есть лицензии, и они наращивают технологии.
Повторная заявка ZeroHash на лицензию OCC показывает, что крипто-нативные игроки сами начинают понимать — за этим игровым столом лицензия ценнее технологий.
Право выпуска стейблкоинов также концентрируется у лицензированных трастовых банков
Четвёртое событие — именно нативное развёртывание USD1 в сети Canton.
Но в этой новости стоит обратить внимание не на «очередной стейблкоин, выпущенный в какой-то сети», а на то, кто его выпускает.
Согласно Cointelegraph, USD1 (рыночная капитализация около 40,5 млрд долларов, шестой по величине стейблкоин) выпущен BitGo Bank & Trust — этот лицензированный трастовый банк отвечает за управление резервами USD1, обработку эмиссии и погашения. А World Liberty Financial — криптовалютная венчурная компания, связанная с семьёй Трампа, является брендом и оператором USD1.
Сам по себе такая структура — ещё одно подтверждение «лицензионного рва»: криптопроект, связанный с президентом, в итоге выбрал передачу самых ключевых финансовых функций стейблкоина — выпуска, управления резервами, эмиссии и погашения — лицензированному трастовому банку.
Теперь посмотрим на сеть развёртывания. Canton описывается её оператором как публичный блокчейн для институциональных финансов, но её ключевое преимущество — «конфиденциальность и контроль доступа» — позволяет USD1 участвовать в атомарных расчётах с токенизированными активами в рамках одной транзакции, сохраняя при этом границы доступа и видимости, требуемые институтами.
Другими словами, «денежная нога» USD1 оказывается в сети, где «контроль со стороны институтов» является основным принципом проектирования.
Это подтверждает мысль, заложенную в нашей июньской статье: ключ к RWA — не в том, «можно ли вывести актив на блокчейн», а в том, «как замкнуть денежную ногу и структуру доверия».
Когда право выпуска стейблкоинов начинает концентрироваться у лицензированных трастовых банков, когда денежная нога начинает оказываться в институциональных сетях, делающих акцент на контроле доступа, «банкификация стейблкоинов» перестаёт быть просто отраслевым лозунгом и становится происходящим на наших глазах фактом, который можно проверять по каждой транзакции.
Это не противостояние «банки против криптосообщества», это вопрос «кто определяет орбиту»
Объединив все четыре события, EX.IO Research приходит к выводу:
Фактор, определяющий исход конкуренции в области токенизации, сместился с вопроса «кто первым выведет актив на блокчейн» на вопрос «кто контролирует орбиту» — уровень расчётов, уровень хранения активов, уровень лицензирования. И эти три уровня систематически перехватываются традиционными финансовыми игроками: банками, клиринговыми центрами, маркет-мейкерами и системой лицензирования.
Но это не значит, что «криптосообщество проиграло».
Точнее будет сказать, что происходит закрепление разделения труда:
- Открытые публичные блокчейны продолжают обслуживать открытые финансы, DeFi, глобальную ликвидность стейблкоинов и инновации разработчиков;
- Банковские консорциумные блокчейны и институциональные сети обслуживают банковские депозиты, корпоративное казначейство, институциональные расчёты и транзакции, чувствительные к конфиденциальности;
- Токенизированные фонды обслуживают доходное управление денежными средствами;
- Регулируемое хранение активов обслуживает лицензированное, подотчётное хранение активов.
Что действительно меняется, так это «право определять орбиту».
Три месяца назад мы говорили, что банки «пишут другой сценарий». Спустя три месяца сценарий не только написан, но и актёрский состав расширился до всего банковского сектора, клиринговых центров и маркет-мейкеров.
Для участников рынка самое важное теперь — не «выйдет ли этот актив на блокчейн», а «на какой блокчейн он выйдет, кто контролирует этот блокчейн, чья лицензия служит гарантией».
На основе вышеизложенного анализа мы также можем сделать три ключевых вывода:
Первый, борьба за орбиту вступила в стадию «отраслевой инфраструктуры». Переход от пилотных проектов крупных банков к созданию собственной сети 39 ассоциациями банков штатов означает, что банковская система делает «самостоятельное владение орбитой» вариантом по умолчанию.
Второй, стоимость услуг хранения переоценивается с учётом «лицензирования». Повторная заявка ZeroHash на лицензию OCC и обвал оценки Copper показывают, что ров вокруг бизнеса хранения смещается с технологий на лицензии.
Третий, право выпуска стейблкоинов концентрируется у лицензированных трастовых банков. Выпуск USD1 банком BitGo Bank & Trust подтверждает, что настоящим ключом к токенизированным финансам является «денежная нога + замкнутая структура доверия» — а ключом к этому замкнутому контуру является гарантия в виде лицензии.
Орбита часто оказывается ключевой. Мы также часто говорим, что Web2+Web3 могут вести к лучшему будущему, включая вывод большего количества активов на блокчейн. Однако, когда банки ускоряют создание собственных консорциумных блокчейнов, Web3 рискует потерять ключевую «орбиту». Что касается следующего шага — как действовать дальше и как использовать свои преимущества, возможно, нужно ждать, сможет ли это сообщество создать следующую реальную, способную эффективно привлекать рынок, нарратив и пример реального успеха.
🔗 Источники (на основе публичных сообщений СМИ, связанные с прогрессом проектов, графиками и коммерческими соглашениями могут измениться.)
CoinDesk — Ассоциации банков штатов США планируют запустить свою общенациональную блокчейн-сеть (BankChain Alliance);https://www.coindesk.com/policy/2026/08/25/u-s-state-banking-associations-plan-to-launch-their-own-nationwide-blockchain-network
BankNews — Десятки ассоциаций штатов объединяются для создания общей блокчейн-сети;https://banknews.com/chronicles/dozens-of-state-associations-unite-to-create-common-blockchain-network
CoinDesk — LayerZero представляет торговую инфраструктуру для крипторынков и рынков токенизированных активов при поддержке Citadel Securities;https://www.coindesk.com/business/2026/08/25/layerzero-unveils-trading-infrastructure-for-crypto-and-tokenized-markets-zro-surges
CoinDesk — Zerohash снова пытается получить трастовую банковскую лицензию OCC;https://www.coindesk.com/policy/2026/08/25/zerohash-back-for-second-effort-at-occ-trust-bank-charter
CoinDesk — У криптодепозитария Copper есть потенциальные покупатели, но предложения намного ниже запрашиваемых 500 миллионов долларов (оригинал: «Когда-то оценивался в 2,5 миллиарда долларов»);https://www.coindesk.com/business/2026/08/25/crypto-custody-firm-copper-has-potential-buyers-but-offers-are-way-below-its-usd500-million-asking-price
Cointelegraph — World Liberty Financial запускает USD1 нативно в сети Canton (оригинал: выпущен BitGo Bank & Trust; Canton описывается как «публичный, permissionless блокчейн, разработанный для институциональных финансов»);https://cointelegraph.com/news/world-liberty-financial-launches-usd1-natively-on-canton-network
Отказ от ответственности
Данный материал предназначен только для общей рыночной информации и образовательных целей, не является инвестиционной рекомендацией, юридической консультацией, консультацией по соответствию требованиям, торговой рекомендацией, предложением или рекомендацией к покупке. Цены на цифровые активы подвержены значительным колебаниям, прошлые данные не являются индикатором будущих результатов. Читатели не должны принимать решения о сделках, продуктах, лицензиях или других коммерческих решениях, основываясь исключительно на данном материале. При необходимости принятия юридических, нормативных, налоговых или инвестиционных решений следует проконсультироваться с квалифицированными специалистами.
Данная статья не оценивает результаты деятельности ETH, BTC или любых других цифровых активов и не является рекомендацией к покупке, продаже или хранению любых цифровых активов.
Данная статья не означает, что EX.IO запустит, подаст заявку, предоставит или будет поддерживать какие-либо конкретные продукты или услуги, связанные с токенизированными депозитами, RWA, хранением активов, платежами, ценными бумагами или банковской деятельностью. Обсуждение в статье планов сторонних организаций не является одобрением их продуктов, безопасности, статуса соответствия требованиям или будущей реализации.
Данный материал основан на публичных источниках, могут присутствовать ошибки, упущения или запаздывание информации. Упоминания о будущих планах, ожиданиях или тенденциях являются прогнозными заявлениями, подверженными влиянию неопределённых факторов, фактические результаты могут существенно отличаться от изложенных в данном материале. Данный материал не является рекламой, предложением или офертой любых регулируемых видов деятельности (включая ценные бумаги, коллективные инвестиционные схемы или услуги, связанные с виртуальными активами).
