Автор: @polarthedegen
Перевод: AididiaoJP, Foresight News
Высокая финансиализация и рынки
Высокая финансиализация — это крайняя стадия процесса финансиализации, под которой понимается доминирование финансовых рынков в экономике. В условиях высокой финансиализации спекулятивные операции и другие финансовые активности затмещают более продуктивные услуги, приносящие большую пользу обществу. При этом благосостояние семей и проблема неравенства всё теснее связываются с ценами на активы. Короче говоря, богатство больше не связано напрямую с упорным трудом и оторвано от средств производства.
В результате больше капитала направляется в спекулятивную деятельность, как отмечал Кейнс:
«Когда развитие капитала страны становится побочным продуктом деятельности казино, эта работа, вероятно, будет провалена». — Джон Мейнард Кейнс
Важно понимать рынки. Мы живем в (в основном) свободной рыночной экономике: здесь добровольно встречаются покупатели и продавцы, цены постоянно обновляются с учетом новой информации, и, теоретически, выигрывающие трейдеры постоянно сменяют проигрывающих. Их решения определяют, как распределяются稀缺ные ресурсы на рынке, повышая его аллокационную эффективность. Теоретически рынок по своей природе меритократичен, и это логично. Поскольку трейдеры решают, куда направлять稀缺ные ресурсы, мы естественно хотим, чтобы они умело распределяли капитал.
Таким образом, в идеализированной системе свободного рынка хорошие трейдеры направляют капитал в социально желательном направлении и получают в ответ больше капитала; те, кто плохо распределяет, лишаются капитала. Капитал естественным образом течет к тем, кто сильнее в его распределении, и всё это происходит параллельно с реальным выпуском продукции, создаваемым manufacturing и сферой услуг.
Но сегодня рынки уже не fully реализуют это. Трейдинг был эксклюзивной игрой, на протяжении большей части XIX и XX веков участвовать могли только состоятельные и хорошо связанные люди, торгуя на таких площадках, как Нью-Йоркская фондовая биржа, доступная только лицензированным брокерам и членам, а у обычных людей почти не было доступа к рынкам. Кроме того, из-за труднодоступности рыночных данных существовала высокая информационная асимметрия.
Цифровизация изменила всё. С распространением телефонов и новых технологий появились приложения, которые начали делать инвестиции массовыми, и сегодня существуют такие приложения, как Robinhood, предлагающие торговлю с нулевой комиссией и доступ к опционам, prediction markets и криптовалютам. Это развитие, хотя и сделало инвестиции более доступными и справедливыми, также повысило важность рынков в нашей повседневной жизни.
Супер-азартные игры ⬄ Высокая финансиализация
Быстрая цифровизация конца XX — начала XXI века сделала финансовые спекуляции, или «супер-азартные игры», не только как никогда доступными, но и参与人数 достигло рекордного уровня.
Объем торгов опционами с истечением 0 дней: может служить参考指标 азартного поведения розничных инвесторов
Можно спросить, является ли нынешний уровень высокой финансиализации плохим? Я почти уверен, что да. При высокой финансиализации рынки отклоняются от своей основной функции «взвешивания капитала» и становятся merely инструментом заработка. Но我更 хочу обсудить причинно-следственную связь: мы живем в обществе, где заметны и финансиализация, и азартные игры, но трудно分清, что является причиной, а что следствием.
Джез описал супер-азартные игры как процесс, при котором «реальная доходность сжимается, а риск возрастает в качестве компенсации». Я считаю, что супер-азартные игры являются одной из двух естественных реакций на высокую финансиализацию. Но в отличие от другой реакции — растущих социалистических настроений среди миллениалов, супер-азартные игры катализируют высокую финансиализацию, а высокая финансиализация, в свою очередь, поднимает уровень супер-азартных игр, создавая近乎 «уроборос» цикл.
Высокая финансиализация — это структурный сдвиг, при котором общество всё больше зависитот рынков; супер-азартные игры — это поведенческая реакция на разрыв между усилиями и вознаграждением. Сами по себе супер-азартные игры не являются новым явлением. Исследование 1999 года показало, что американские домохозяйства с доходом менее 10 000 долларов тратят 3% своего годового дохода на лотерейные билеты, и мотивация, как полагают, заключается в希望 «исправить» свое низкое положение по сравнению со сверстниками. Но в последние годы, по мере усиления финансиализации (и цифровизации) общества, азартный дух становится всё более распространенным.
Социализм как ответ
Теперь мы можем обсудить первую из двух упомянутых мной естественных реакций на высокую финансиализацию:
Благодаря социальным сетям и цифровизации, финансиализация проникла во все аспекты нашей жизни. Наша жизнь всё больше вращается вокруг рынков, которые如今 несут беспрецедентную ответственность за распределение капитала. В результате молодежь几乎 не может встать на путь покупки жилья. Медианный возраст владельцев недвижимости достиг рекордных 56 лет, а медианный возраст首次购房者也 составил 39 лет, также исторический максимум.
Отрыв цен на активы от реальной заработной платы, частично обусловленный инфляцией, делает для молодежи几乎 невозможным накопление капитала. Питер Тиль указал, что это является важной причиной роста популярности социализма:
«Если у человека слишком большие студенческие долги или жилье слишком дорогое, он надолго останется в состоянии отрицательного капитала, и ему будет трудно начать накапливать капитал через недвижимость. Если у человека нет ставок в капиталистической системе, он, скорее всего, будет против нее».
Инфляция активов и высокие цены на жилье снижают воспринимаемую социальную мобильность. Это ощущение «нарушения общественного договора» видно из недавнего опроса The Wall Street Journal: только 31% респондентов до сих пор верят в «американскую мечту» — что усердно работая, можно преуспеть. Кроме того, большинство американцев считают, что тенденция финансиализации сохранится до 2050 года, и разрыв между богатыми и бедными будет только widening.
Этот пессимизм усиливает представление о том, что рост цен на активы оставляет позади людей без капитала, и упорный труд не может это изменить. Когда люди перестают верить, что усилия могут улучшить жизнь, у них пропадает мотивация усердно работать в системе, которую они считают «сфальсифицированной» и偏向щей в пользу буржуазии. Это накапливается и выливается в今天的兴起 социализма,这是 структурный ответ на растущую финансиализацию современного мира, желание восстановить связь между усилиями и вознаграждением через более справедливое распределение активов.
Социализм — это идеологический ответ, направленный на bridging пропасть между буржуазией и пролетариатом. Однако по состоянию на май 2024 года доверие общественности к правительству составляет всего 22%, и поэтому возникает другая естественная реакция: всё больше людей перестают рассчитывать на социализм для缩小 разрыва и instead пытаются пробиться в высший класс через (супер-)азартные игры.
Цикл
Как упоминалось ранее, мечта разбогатеть с помощью азартных игр не нова.
Но с развитием интернета механизм азартных игр коренным образом изменился. Сегодня参与 может几乎 anyone любого возраста. Поведение, которое когда-то было стигматизировано обществом, стало глубоко встроено в социальную ткань благодаря glorification в социальных сетях и снижению门槛.
Как упоминалось ранее, рост азартных игр является следствием распространения интернета. Сегодня людям не нужно идти в физическое казино, азартные игры вездесущи. Любой может открыть счет в Robinhood и торговать опционами с истечением 0 дней, криптовалюты同样 доступны, доходы онлайн-казино достигли исторического максимума.
Как сказано в The New York Times:
«Сегодняшний игрок — это не пенсионер за карточным столом, а молодой мужчина на смартфоне. Благодаря череде quasi-легальных инноваций в индустрии онлайн-гемблинга, американцы теперь могут делать ставки почти на что угодно через свои инвестиционные счета».
Недавно Google сотрудничал с Polymarket, чтобы показывать коэффициенты ставок в результатах поиска. The Wall Street Journal写道: «Делать ставки на футбол и выборы становится так же融入生活, как смотреть матчи и голосовать». Хотя это во многом социальное явление, я считаю, что его основной движущей силой остается высокая финансиализация, и даже социальный азарт также является результатом того, что рынки всё глубже проникают в нашу жизнь.
Поскольку благосостояние семей всё теснее связано с ценами на активы, а рост заработной платы отстает, каналы upward mobility через упорный труд, кажется, сужаются. Это raises вопрос: если нельзя повысить уровень жизни, зачем усердно работать? Недавнее исследование показало, что когда семьи чувствуют, что не могут купить дом, они склонны больше потреблять, меньше работать и выбирать более рискованные инвестиции. То же самое относится и к арендаторам с низким благосостоянием. Это поведение накапливается на протяжении жизненного цикла, further widening разрыв в благосостоянии между имущими и неимущими.
Здесь вступает в действие survivorship bias. Истории о мгновенном обогащении в социальных сетях, показное потребление в Instagram, обещания дневных трейдеров «бросить работу» — все это способствует распространению спекулятивного мышления. Ярким примером является Южная Корея: низкое восприятие социальной мобильности, растущее неравенство доходов, высокие цены на жилье — обычные корейцы склонны к азартным играм. Financial Times сообщает: «Спекулятивные розничные инвесторы стали основной движущей силой, составляя более половины дневного объема торгов на фондовом рынке Южной Кореи объемом 2 трлн долларов». Они называют себя «поколением трех отказов»: из-за высокой молодежной безработицы, нестабильной работы, застойной заработной платы, высокой стоимости жизни, высоких家庭债务, жесткой конкуренции в сфере образования и на рынке труда они отказываются от романтических отношений, брака и деторождения.
Это явление не ограничивается Южной Кореей, японское «поколение сатори» и китайское «поколение лежания плашмя» похожи.
На другом берегу океана, в США, половина мужчин в возрасте от 18 до 49 лет имеют accounts для спортивных ставок, 42% американцев и 46% представителей поколения Z согласны с этим утверждением: «Как бы я ни старался, я никогда не смогу позволить себе дом своей мечты». Если几分钟的赌注 может принести недельную, месячную или даже годовую зарплату, зачем работать за минимальную wage на ненавистной работе? Как метко指出 Thiccy:
«Технологии сделали спекуляции毫不费力, а социальные сети распространяют каждую историю мгновенного обогащения, заманивая массы, как мотыльков на огонь, в эту заведомо проигрышную азартную игру».
Допаминовый эффект этого нельзя недооценивать. В долгосрочной перспективе эти игроки проиграют деньги, но一旦 испытав легкие деньги, как они вернутся к работе с девяти до пяти? Люди всегда думают: еще одна попытка, просто最后一次повезет, и можно будет остановиться, уволиться.
«Вам нужен всего один доллар и мечта». — Классический слоган лотереи штата Нью-Йорк
И тогда уроборос начинает循环: высокая финансиализация вызывает нигилизм по отношению к системе, что приводит к увеличению азартных игр, что, в свою очередь, усугубляет финансиализацию. Больше историй о выживших распространяется в СМИ, больше людей начинают играть и терять деньги, ресурсы misallocated от продуктивной деятельности. Рынки перестают поддерживать компании, приносящие пользу обществу, а instead流向 предприятия, поощряющие азартные игры. Яркий пример: акции HOOD (Robinhood) выросли на 184% с начала года, в то время как средний розничный инвестор тратит всего около 6 минут на исследование каждой сделки, и mostly делает это в спешке перед交易.
Но я не считаю, что это纯粹 неисправность рынка. Рынок — всего лишь продолжение человеческой природы, а человеческая природа полна изъянов и эгоизма. Поэтому рынок выбирает наиболее прибыльный, а не наиболее социально beneficial результат, даже если в долгосрочной перспективе это вредно для человечества в целом, и это нельзя fully приписывать market failure, рынок — не моральный арбитр.
Тем не менее, грустно, что целая индустрия построена на обмане людей. Но, как сказал Милей: «Если вы пошли в казино и проиграли деньги, на что жаловаться? Вы знали, что такое казино». Или более прямо: в казино нет слез. Я действительно считаю, что высокая финансиализация искажает рынки. Рынки несовершенны, но финансиализация делает их всё больше похожими на казино. Когда чисто negative результаты также могут быть прибыльными, проблема явно выходит за рамки самого рынка.
Вне зависимости от морали, это ускоряет высокую финансиализацию. Цены на акции растут further, безработица растет, процветает эскапизм, TikTok, короткие видео в Instagram, метавселенная... Проблема в том, что азартные игры — это игра с нулевой суммой (строго говоря, с отрицательной суммой из-за комиссий). Даже с точки зрения простой zero-sum игры, она не создает нового богатства, не приносит社会效益, она merely перераспределяет деньги. Меньше капитала направляется на инновации, развитие и результаты с положительной суммой. Илон Маск сказал: «Смысл цивилизации — создавать远远 больше, чем потреблять». Но в условиях высокой финансиализации этого трудно достичь, потому что мы также сталкиваемся с другим следствием финансиализации: эскапизмом.
Разрыв между средним и высшим классом в досуге никогда не был так мал, потому что люди проводят всё больше времени в сети. Это в сочетании со снижением социальной мобильности, не только подрывает мотивацию усердно работать, но и снижает желание создавать wonderful новые вещи.
Я хочу сказать: в условиях высокой финансиализации一个人 не может создавать больше, чем потребляет, и обществу трудно достичь positive-sum.
В заключение я приведу это описание высокофинансиализированного общества технологического капитализма:
