Оригинал от основателя Circle Джереми Аллейра
Компиляция | Odaily Planet Daily, Цинь Сяофэн (@QinXiaofeng 888)
Примечание редактора: 13 июля основатель Circle Джереми Аллейр опубликовал исследовательскую статью «Агентная экономика», исследуя тенденции интеграции AI Agent с будущими экономическими системами. Аллейр заявил, что по мере того, как AI Agent начинает выполнять корпоративную работу, а стоимость перетекает нативно через открытые, программируемые сети, агентная экономика (Agentic Economy) и ончейн-экономика (Onchain Economy) в конечном итоге станут двумя сторонами одной и той же экономической системы.
«Эта статья является результатом моей работы по созданию интернет-инфраструктуры на протяжении десятилетий и кристаллизацией вопроса, который я изучал с самого начала: открытое программное обеспечение и открытые сети могут не только изменить способ обмена информацией, но и преобразовать нашу социальную, политическую и экономическую структуру. Многие идеи в статье проистекают из двух убеждений, которые зародились, когда я основал Circle. Во-первых, деньги могут циркулировать через открытые протоколы так же, как информация течет в открытом интернете. Во-вторых, блокчейн — это сетевая вычислительная машина: это фундаментальная платформа, на которой автономное программное обеспечение и машины могут хранить ценность, обмениваться ею и напрямую координировать экономическую деятельность без вмешательства человека». Аллейр рассказывает о мотивах своего исследования.
Он добавил, что эти первоначальные идеи со временем совершенствовались и в конечном итоге сформировали более глубокое понимание того, как финансовая и экономическая системы сливаются с программным обеспечением и интернетом. С появлением этого слияния и по-настоящему мощного искусственного интеллекта и агентских систем теория была расширена: она описывает не только новый тип денег или новую сеть, но и новый способ функционирования экономики, а также влияние этой модели на людей, труд, капитал, собственность и новый общественный договор. Именно об этом и идет речь в этой работе.
Оригинальная статья содержит 89 страниц, желающие могут скачать полный текст для чтения:https://agenticeconomytreatise.com/treatise/index.html; Odaily Planet Daily перевел и скомпилировал основное содержание, enjoy~
——————————————
01 Слияние и деконструкция предприятий
Каждая крупная трансформация в эпоху интернета следует одному и тому же пути: она возникает не из-за одного изобретения, а из-за внезапного слияния нескольких технологий, достигших зрелости независимо друг от друга. Сеть, мобильные технологии, облако и социальные сети — все они являются примерами такого слияния, в основе которого повторяется одна и та же модель.
Закон сходимости
Когда возможности сходятся, то, что когда-то было дорогим, стремится к нулю, а как только стоимость достигает нуля, масштабы этой деятельности взрывообразно растут. Так было с сетью для информации, мобильными и социальными технологиями для коммуникации, облаком для программного обеспечения.
Сегодня две новые системы сходятся, направляя те же силы на две области, которые интернет никогда полностью не оцифровывал: сам интеллект и саму экономику. Первая — это интеллектуальная система, состоящая из моделей ИИ и построенных на них агентов, которая снижает стоимость мышления и работы до нуля. Вторая — это экономическая система, состоящая из блокчейна, где деньги, контракты и координация работают в виде программного обеспечения, снижая транзакционные издержки до нуля. Обе усиливают друг друга, и центральный тезис всего трактата заключается в следующем: это не две параллельные тенденции, а две стороны одной и той же экономики.
Две операционные системы
Интеллектуальная система наиболее важна, потому что она меняет природу программного обеспечения.
Вы больше не программируете, а даете инструкции на естественном языке, и оно выводит ответ, а не следует фиксированным шагам. Его основная единица — Agent (агент): рассуждающий процесс, которому вы поручаете задачу. Это превращает программное обеспечение из программы, которую машина выполняет дословно, в работу, которую вы можете поручить думающей машине, и также позволяет разбивать и перестраивать ключевые задачи компании в навыки, которые могут выполнять агенты.
Под брендом и зданиями компания по сути является организованным мышлением: продукты, маркетинг, продажи, финансы, юриспруденция плюс внешние компании, которых она нанимает. Это почти полностью человеческий труд, а человеческий труд — самая большая стоимость в экономике, и именно на это направлены дешевый и мощный интеллект.
Декомпозиция предприятия
Это также переворачивает традиционное объяснение, почему существуют компании. Компании растут, потому что координация внешней работы обходится дорого, поэтому ее включают внутрь; а когда любую нематериальную работу может выполнить агент, которого вы можете мгновенно найти, нанять и оплатить, эта логика ослабевает, и один человек может выполнить работу, которая когда-то требовала целого отдела.
Это сначала придет в программное обеспечение и другую информационно-емкую работу, медленнее всего — в физический мир, который все еще ждет прорыва в робототехнике. Это не просто сокращение персонала: человек в сочетании с мощным агентом станет чрезвычайно эффективным, в то время как суждение, человеческие отношения и конечная ответственность останутся за человеком. Это создает напряженность, которую необходимо обсудить, и аргумент будет дан позже через призму собственности: даже если доля экономики, выплачиваемая за человеческий труд, снижается, индивидуальные возможности могут быть усилены.
Нажмите, чтобы прочитать раздел 1:https://agenticeconomytreatise.com/treatise/section-1.html
02 Оркестровка, координация и почему компании выходят в блокчейн
Как только компания разбита на навыки, реальный вопрос заключается не в том, что можно автоматизировать, а в том, как эти фрагменты снова собрать вместе.
Ответ — уровень оркестровки: главный агент-менеджер получает цель, разбивает ее на задачи, распределяет их между специализированными агентами, а затем собирает результаты, а вспомогательное программное обеспечение передает контекст и память между шагами. Тот же механизм применяется к любой функции, поэтому маркетинг, финансы, продажи и продукты по сути представляют собой одну и ту же машину, применяемую к разной работе.
Люди не исчезнут. Некоторые остаются внутри цикла, выполняя или проверяя работу, требующую человеческого суждения. Другие поднимаются над циклом, устанавливая цели, определяя стандарты, контролируя качество и решая, когда машина должна остановиться и запросить инструкции. Переход от выполнения работы к надзору за работой — это истинная форма человеческого надзора, и соответствующие инструменты уже появляются.
Уровень оркестровки
Когда компания упорядочивает задачу достаточно четко для внутренней работы, она также достаточно четка для внешнего найма, поэтому открытый рынок агентов почти неизбежно формируется как побочный продукт.
Этот рынок может пойти двумя путями. Он может превратиться в несколько крупных платформ, продающих интеллект как коммунальную услугу, или, что более вероятно и интересно, сформировать настоящий рынок труда из специализированных агентов, потому что глубокая экспертиза все еще ценна, и устойчивыми предприятиями будут те агенты, которые глубоко разбираются в определенной области.
Но нанимать программное обеспечение, которое можно собрать в любой точке мира, можно только если вы можете ему доверять, и именно здесь возникает проблема перемещения всех звеньев в блокчейн.
Решение — это слои идентичности. В основе лежит публичный блокчейн, который может проверить кто угодно. Над ним накладывается проверка реальной личности, такая же, какую банки уже проводят в больших масштабах, собственный кошелек и учетные данные агента, а также репутация, накапливаемая со временем, но привязанная к проверенному реальному создателю. Вместе они образуют цепочку ответственности: каждое действие агента можно проследить до реального человека или компании, ответственного за него.
Честность как основа, ответственность на протяжении всего пути
Частная база данных одной компании не может этого сделать, потому что доверие, заключенное внутри одного оператора, не передается, тогда как идентичность, основанная на публичном блокчейне и проверке реального мира, может. Таким образом, автономия здесь — это не анонимность. За автономно действующим агентом всегда стоит человек, который несет за него ответственность.
Цепочка ответственности
Нажмите, чтобы прочитать раздел 2:https://agenticeconomytreatise.com/treatise/section-2.html
03 Денежная основа: скорость, безопасность и окончательность
Агентам нужны деньги, которые они могут хранить и передавать, работая на машинной скорости, будь то огромные суммы или мельчайшие доли, без необходимости останавливаться при каждом платеже, чтобы проверять надежность самих денег. Последний момент является ключевым и указывает на ответ традиционного типа: полностью обеспеченные деньги с окончательным расчетом, работающие в открытой сети.
Скорость заменяет леверидж
Начнем со скорости, потому что она перестроит все остальное.
Когда стоимость перевода денег близка к нулю, расчет происходит мгновенно, и деньги могут контролироваться программным обеспечением, один и тот же доллар может использоваться повторно много раз за короткое время, любая сумма может быть потрачена в момент поступления, и наконец становятся возможными микроплатежи между агентами. Это именно та модель, которой уже следуют информация и программное обеспечение в интернете, и теперь она распространяется на деньги.
Каждая часть ответа имеет свою причину существования.
Естественное возражение заключается в том, что банки создают скорость, многократно выдавая один и тот же депозит в кредит, так не убьет ли полное обеспечение кредит? Нет: когда скорость обращения денег достаточно высока, доллар может быть заблокирован на несколько секунд, а затем выдан в кредит, поэтому скорость выполняет роль, которую когда-то играл леверидж, и кредит перестраивается поверх основы, а не отменяется.
Почему базовые деньги не несут риска
Почему настаивать на том, что базовые деньги не должны нести никакого риска? Потому что скорость делает рискованные деньги опасными пропорционально их скорости обращения. Банковская паника, которая когда-то требовала недель, теперь может произойти за минуты, и агенты, работающие с мгновенными расчетами, не могут остановиться, чтобы оценить надежность каждого доллара.
Полностью обеспеченные деньги — это единственные деньги, которые стоят ровно один доллар для каждого человека в каждом месте, без необходимости полагаться на национальные системы безопасности, которые не могут охватить глобальную систему. Расчет должен быть столь же определенным: не возможным окончательным через некоторое время, а окончательным в течение секунды, расчет — это расчет.
Институциональная архитектура
Возвраты и защита от мошенничества все еще существуют, но как опциональные слои, построенные поверх, такие как эскроу, пулы возвратов и страхование, а не встроенные в сами деньги. Эти гарантии безопасности не действуют автоматически; они зависят от реальных институтов, которые строятся, крупных регулируемых эмитентов, изолированных от банкротства и поддерживаемых все более безопасными резервами.
Должна быть проведена четкая граница: хранение денег не приносит никакого дохода. Доход от резервов принадлежит эмитенту и поступает в экосистему, но когда вы стремитесь к доходу, вы больше не храните деньги, а ссужаете их и берете на себя риск. Смешивание этих двух понятий подрывает весь аргумент безопасности.
Нажмите, чтобы прочитать раздел 3:https://agenticeconomytreatise.com/treatise/section-3.html
04 Кредитные рынки: андеррайтинг машинами, оборотный капитал для агентов и уровень осторожного регулирования
Когда базовые деньги полностью обеспечены, кредит не исчезает; он перемещается на другую сторону этой линии и возвращается сильнее, охватывая больше людей, с более точным ценообразованием и терпя крах более заметно, чем система, которую он заменяет.
Эффект длинного хвоста при ограничениях андеррайтинга
Ключ в переопределении проблемы. Многие заемщики, включая малый бизнес, гиговых работников, домохозяйства и теперь агентов, недополучают услуг не потому, что они рисковые, а потому, что стоимость рассмотрения каждого небольшого кредита превышает стоимость самого кредита. Распределение кредита зависит от стоимости андеррайтинга, а не от качества заемщика. Снижая стоимость андеррайтинга, можно обслужить огромное количество заемщиков с хорошей кредитной историей, которые ранее игнорировались.
Маховик данных
Снижение стоимости происходит благодаря маховику данных: ончейн-активность структурирована, поддаётся проверке и происходит в режиме реального времени, что делает модели риска намного лучше, чем прежние разрозненные записи; а лучшие данные приводят к лучшим кредитам, что привлекает больше активности и больше данных.
Естественно, люди беспокоятся, что это будет записывать финансовое положение каждого в публичный реестр, на что ответ прост: «в блокчейне» не означает «публично». Новые технологии конфиденциальности позволяют людям доказывать информацию, необходимую кредитору, например, их кредитный статус или остаток по кредиту, не раскрывая конкретных деталей.
«В блокчейне» не означает «публично»
В основе лежит действительно новый тип кредита: оборотный капитал для агентов. Он исключительно предсказуем, потому что устраняет самую большую переменную в человеческом кредитовании — желание заемщика погасить долг — сводя риск к краткосрочному, ограниченному вопросу о конкретной работе.
Оборотный капитал для агентов
Представьте агента, который занимает четыре доллара вычислительных ресурсов, чтобы выполнить работу стоимостью десять долларов, на которую его уже наняли. Кредитор не гадает о характере заемщика; он просто оценивает вероятность того, что работа будет принята. Залог переворачивает обычную модель: вместо медленного изъятия несвязанных активов через суд, кредит в первую очередь обеспечен самим платежом за работу, автоматически взыскивается и подкреплен депозитом агента, его репутацией и в конечном счете реальным человеком, стоящим за ним.
Результат — кредит дешевле, доступнее и одновременно безопаснее, что кажется невозможным, пока не поймешь, что прибыль исходит от лучшей информации, а не от большего кредитования.
Требуемая честность этого тезиса заключается в том, что эта предсказуемость со временем ослабевает: задачи, выполняемые за секунды, почти механические, а финансирование на срок в несколько месяцев возвращается к обычному уровню риска.
Таким образом, машинный кредит не заменит человеческий; он станет новым базовым эталоном низкого риска, по отношению к которому будут оцениваться человеческие кредиты.
И все это под контролем: риски становятся видны по мере их накопления, автоматические тормозные механизмы будут неуклонно повышать стоимость вливаний в одну и ту же модель или одному и тому же поставщику, кроме того, стоимость страхования будет определяться на основе фактических условий, а не устаревших средних значений.
Нажмите, чтобы прочитать раздел 4:https://agenticeconomytreatise.com/treatise/section-4.html
05 По своей природе глобальный
Эта архитектура имеет ровно три уровня.
Основа — деньги: стейблкоины как единица учета и средство окончательного расчета. Средний уровень — операционная система экономики: координация, контракты и обмен ценностями работают в виде программируемых смарт-контрактов с окончательным расчетом. Верхний уровень — уровень исполнения агентов: здесь выполняется фактическая работа, управляемая ИИ и облаком.
Что важно в этих трех вещах, так это то, где они существуют. Каждая из них — это программное обеспечение, каждая работает в интернете. Каждая также заменяет то, что когда-то было привязано к государству: программные деньги заменяют национальные банковские системы, сшитые медленными корреспондентскими банками; средний уровень перемещает исполнение контрактов из национальных судов в код, который работает одинаково везде; исполнение агентов заменяет местную рабочую силу работой без родины.
Таким образом, экономика, построенная на этих уровнях, по умолчанию не имеет границ. Именно это означает «по своей природе глобальный»: не дополнительная функция, а неотъемлемое свойство материала, из которого он сделан. На протяжении всей истории экономическая деятельность была в первую очередь национальной, для трансграничных операций требовались дополнительные усилия; теперь экономическая деятельность в первую очередь глобальна, и национальные рамки нужно добавлять постфактум.
Нет единой родной юрисдикции
Экономика без родины не избегает закона; она попадает под действие множества законов одновременно, многие юрисдикции имеют противоречивые правила, и нет единого места, чтобы решить, какие из них применять. Решение состоит в том, чтобы перейти от вопроса «где что-то произошло» к вопросу «кто стоит за этим», регулируя подотчетные организации, к которым можно проследить каждого агента, а страна, в которой фактически проживает пользователь, устанавливает условия доступа на рынок.
Исполнение перемещается на периферию, то есть туда, где деньги и идентичность пересекаются между открытым миром, регулируемым миром и частным миром, где проверки проводятся до расчета платежа, а не отчетности после клиринга. Для этого не нужен публичный реестр финансов каждого: раскрытие по умолчанию остается конфиденциальным и делится только с разрешения.
Здоровая система также сохраняет по-настоящему частное пространство, цифровой аналог наличных, поэтому контроль принадлежит регулируемой периферии, а не ядру. Самый мощный инструмент — возможность заморозить или отозвать средства — законен только при наличии реальной надлежащей процедуры: с записью, ограниченным сроком, участием нескольких сторон и возможностью обжалования.
Многовалютные деньги и невидимая валюта
Обмен валют также становится невидимым, потому что по мере того, как каждая крупная валюта выходит в блокчейн, вы держите свою национальную валюту, а другая сторона получает свою, конвертация происходит на нижнем уровне по оптимальному курсу. Суверенитет преобразуется, а не теряется: нейтральная сеть позволяет стране выпускать свою валюту на тех же рельсах, а не зависеть от валюты других.
Настоящая опасность заключается в переходном периоде, а не в конечной точке, потому что люди могут бежать от слабых валют быстрее, чем когда-либо, поэтому этим нужно управлять.
Эта экономика имеет одновременно уравнивающие и централизующие тенденции, централизация является состоянием по умолчанию, а широкое распределение — более трудной, создаваемой альтернативой. Одна и та же машина может как обеспечивать подотчетность, так и осуществлять цензуру, выбор за нами.
Нажмите, чтобы прочитать раздел 5:https://agenticeconomytreatise.com/treatise/section-5.html
06 Сторона предложения: от подписок к потреблению
Агентной экономике нужна сторона предложения, услуги, которые агенты могут вызывать, нанимать и оплачивать, и она формируется двумя волнами.
Во-первых, существующее программное обеспечение и данные инкапсулируют себя для использования машинами, с ценообразованием для агентов, а не для отдельных лиц. Во-вторых, строятся новые специализированные агенты, глубоко погружающиеся в определенную область и продающие свою работу. Глубинное изменение заключается в способе ценообразования: ценность смещается от права доступа к результатам работы, и этот сдвиг переустанавливает бизнес-модель программного обеспечения.
Тридцать лет программное обеспечение продавалось за места, то есть периодические платежи с людей, которые входят в систему. Но теперь клиентом является агент, выполняющий задачи, поэтому покупка — это сама работа, а не право на вход. Место как единица оплаты умирает, хотя подписки не исчезнут; ценообразование перестраивается вокруг новых единиц работы в различных формах, от оплаты по факту использования до обязательных бюджетов и ценообразования на основе результатов.
Та же логика распространяется на уровень ниже, и именно здесь текут деньги.
По мере увеличения числа специализированных агентов покупатели приобретают у агентов результаты, а не сырые выходные данные у моделей, и агенты будут покупать у конкурирующих моделей, чтобы выполнить работу с максимально низкой стоимостью, насколько позволяет качество.
Модель как стоимость, агент как бизнес
Это уже происходит: инструменты, которые маршрутизируют каждый запрос к лучшей модели, за год превратились из опции в необходимость, разница в цене между моделями настолько велика, что использование дорогой модели для простых задач — это расточительство. Таким образом, модель становится статьей затрат, агент становится самим бизнесом, и ценность перетекает к стороне, которая владеет клиентами, контекстом и ответственностью за результат.
Это тенденция, а не закон, потому что создатели лучших моделей сохраняют реальную ценовую власть в самых сложных задачах и могут сами двигаться вверх на уровень агентов; вероятный результат — структура в виде гантели, где большая середина становится товаром, а передовые области сохраняют ценность.
Эпоха микроплатежей за труд наступает
Под этим, наконец, сбывается древняя мечта: микроплатежи. Они никогда не работали в потребительском интернете, отчасти потому, что расчет был дорогим, но в основном потому, что люди ненавидят решать, стоит ли каждая мелочь нескольких центов.
У машин нет такого колебания, расчет теперь почти бесплатен, поэтому микроплатежи наконец-то приходят, не для контента, а для небольших единиц работы между агентами.
Оптимистичный нарратив упускает одну проблему: если агенты могут сами нанимать других агентов и инструменты, расходы могут быстро выйти из-под контроля, поэтому экономике нужен уровень контроля расходов, включающий лимиты, бюджеты и утверждения, что само по себе становится категорией продукта, дополняющей общее видение, а не ослабляющей его.
Нажмите, чтобы прочитать раздел 6:https://agenticeconomytreatise.com/treatise/section-6.html
07 Ончейн-компания
По мере того как агенты берут на себя все больше работы предприятия, самому предприятию также нужно новое место обитания.
Компания, в которой работу выполняют агенты, которые держат деньги, подписывают контракты и действуют круглосуточно, нуждается в месте, где все это может действительно происходить: деньги движутся программируемо, правила работают в программном обеспечении, внешние транзакции рассчитываются на машинной скорости. Это место — ончейн-экономика.
Два параллельных пути
Таким образом, агентная компания и ончейн-компания на самом деле являются двумя сторонами одной и той же вещи, одна описывает, кто выполняет работу, другая — какую форму принимает работа. Это ядро всего трактата: экономика, управляемая программными агентами, должна работать на программных деньгах, программных контрактах и программном управлении, иначе она не сможет функционировать вообще.
Это не означает — и это различие важнее любого другого — что каждая компания распадается на коллективы, управляемые токенами.
Будущее представляет собой гибрид, движущийся по двум направлениям.
С одной стороны, существующие компании постепенно переводят свои акции и управление в блокчейн, сохраняя при этом свою привычную юридическую форму, это медленное изменение, движимое самыми осторожными институтами в финансах.
С другой стороны, новые, высокоагентные компании строятся в блокчейне с первого дня и тянут за собой всех остальных. Даже эти новые компании не избегают закона из-за рождения в программном обеспечении: правосубъектность и ограниченная ответственность исходят от правительства, а не от строк кода, поэтому им все еще нужно обернуть себя тонкой юридической оболочкой. Перевернута пропорция: юридическая оболочка становится тоньше, а рабочее тело в блокчейне становится толще.
Даже De Novo нуждается в оболочке
Два предостережения делают это честным. Во-первых, общий реестр может доказать, что произошло, в каком порядке и кем, это реальный прогресс, но он не может доказать, что действие было санкционировано, разумно или лояльно; идеальная запись эгоистичной сделки все равно остается эгоистичной сделкой. Реестр — лучший свидетель, а не лучшая совесть, поэтому ответственность по-прежнему лежит на людях, которые проектируют агента и должны его контролировать.
Во-вторых, контракты становятся программами в том, как они выполняются, автоматически работая в обычных, четких случаях, но остаются юридическими документами в том, как они толкуются, потому что код выполняется буквально, а закон оставляет место для намерения, ошибки и мошенничества.
Лучший способ представить это — надежное ядро, человеческое суждение на краях, небольшое количество спорных случаев обрабатывается внешними источниками данных, арбитражем и общими, ограниченными по времени, записанными механизмами переопределения, потому что в конечном счете тот, кто контролирует переопределение, контролирует компанию.
Нажмите, чтобы прочитать раздел 7:https://agenticeconomytreatise.com/treatise/section-7.html
08 Влияние и концентрация власти
Агентная экономика держит в одной руке величайшие возможности и самые серьезные риски эпохи, они не два будущих варианта на выбор, а общий результат одной и той же машины, баланс которой еще не определен.
Начнем с рабочей силы, и нужно изложить достаточно осторожно, чтобы выдержать самое старое возражение в экономике. Тезис не в том, что автоматизация в целом уничтожает занятость — это предположение оказывалось ложным на протяжении двух столетий. Реальная проблема заключается в доле национального дохода, приходящейся на человеческий труд, и в уровне заработной платы, которую могут получать люди за работу. Люди могут оставаться занятыми в задачах, где машины наиболее слабы, но оплата за эту работу падает до уровня, недостаточного для содержания семьи, что на бумаге является полной занятостью, а на практике — кризисом.
Доля труда, а не занятость
Это имеет место, если программное обеспечение берет на себя новые задачи быстрее, чем люди переучиваются; цена агентского труда продолжает падать вместе со стоимостью вычислений и тянет вниз заработную плату; и — настоящий прорыв, отличный от всех предыдущих волн — капитал может сам финансировать свой рост, деньги, заработанные агентом, используются для создания большего количества агентов. Ткацкий станок никогда не зарабатывал деньги на покупку следующего; а агент может.
Цикл капитал → программное обеспечение → капитал
Два честных предостережения не позволяют этому стать фатализмом. Даже если все вышеперечисленное верно, результат все равно является проблемой распределения, а не дефицита, потому что объем производства может быть огромным — это и есть теория изобилия. И пессимистический взгляд тайно предполагает, что люди больше не имеют преимущества и ничего не владеют,
ни то, ни другое не предопределено: человеческая работа может иметь премию за заботу, статус и аутентичность, и если вытесненные работники владеют капиталом, то снижение доли труда может быть компенсировано их долей в капитале.
Это ключевой момент, и его следует четко озвучить: проблема труда и проблема собственности — это одна и та же проблема. Падение доли труда является катастрофой только тогда, когда собственность сконцентрирована; если собственность широко распределена, та же автоматизация становится просто разделяемым изобилием. Это делает концентрацию решающим вопросом, который заслуживает анализа, а не утверждений.
Труд и собственность — это одна и та же проблема
Концентрация не является естественным законом, открытые стандарты и форки имеют долгую историю децентрализации власти. Она побеждает только тогда, когда сильные сетевые эффекты сталкиваются с непреодолимыми узкими местами: можно скопировать открытый исходный код, но нельзя форкнуть доминирующую валюту, лицензии, глубокие пулы ликвидности или ключи переопределения.
Власть, скорее всего, будет сосредоточена не в моделях ИИ — они имеют тенденцию к превращению в товар, — а на уровне идентичности, переопределения и у доминирующих эмитентов валюты, последние зарабатывают на прибыли от денег, которые проходят через них. Автор находится в последней области и признает это, и он выдвигает аргументы против своих собственных интересов: эта прибыль является результатом политического выбора, и то, что создала политика, политика может и перераспределить.
Те же самые точки контроля, которые концентрируют прибыль, также могут стать оружием, история отрезвляет, поэтому тесные связи, повышающие стоимость конфликта, также могут стать инструментом конфликта. То, как все пойдет, зависит от того, останутся ли эти точки контроля открытыми или будут захвачены.
Нажмите, чтобы прочитать раздел 8:https://agenticeconomytreatise.com/treatise/section-8.html
09 Гражданское видение
Если агентная экономика разрывает связь между трудом и долей в производстве, ответ заключается не в защите старых рабочих мест, а в расширении прав собственности на капитал — агентов, модели, инфраструктуру и компании — который захватывает ценность. Та же самая архитектура, которая, если ее не контролировать, будет концентрироваться в нескольких точках контроля, может распределить собственность, доход и управление шире, чем любая предыдущая система.
Расширять собственность, а не защищать рабочие места
Наследие определяет масштаб: акционерные общества позволяли незнакомцам объединять капитал и разделять успех предприятия, расширяя участие за пределы богатых и королевской семьи. Ончейн-экономика может расширить это дальше, потому что впервые появились инструменты для предоставления большому количеству пользователей не только собственности, но и права голоса и потенциала роста с почти нулевыми административными затратами.
Идея не нова; новым является то, что стоимость реализации стала низкой. Но возможность не равна результату, и этот раздел требует к себе строгих стандартов: перечисление реально работающих механизмов, включая те, которые стоили самому автору.
Реальная история отказывается от приукрашивания. Ранние движения за широкую собственность потерпели неудачу не из-за бумажной волокиты, которую сейчас решает блокчейн, а из-за власти.
Это правда, что ончейн-механизмы снижают стоимость совместного владения и устраняют некоторых привратников, но они ничего не делают с дисбалансом сил, который действительно убивает эти движения.
Что еще хуже, настройки по умолчанию приводят к повторной концентрации власти: внутреннее распределение, особенно открытые вторичные рынки, как только токены приобретают ценность, возвращают их к крупнейшим держателям; а система «один токен — один голос» с самого начала обречена на плутократию. Ликвидность в конечном итоге становится врагом широкой собственности.
Ликвидность — враг широкой собственности
Поэтому механизмы совместного использования должны быть спроектированы с учетом этого напряжения, посредством получения собственности через участие, ограничений на передачу и установления потолков, одновременно принимая тот факт, что ликвидность и широта не могут быть максимизированы одновременно.
Кроме того, существует более глубокая ловушка: совместная собственность не равна совместной власти. Вы можете вовлечь миллиард людей в экономическую деятельность, но тот, кто принимает окончательные решения, все равно контролирует компанию. Таким образом, распределение власти управления является отдельной и трудной задачей, и ее цель направлена прямо на эти точки контроля.
Собственность не равна власти
Его позиция заключается в следующем: расширять собственность путем дизайна и сочетать это со справедливым капиталом и автоматизированными налогами, общественным предложением изобильных ресурсов, которые должны быть повсеместными, и разделением общественных благ, обеспечивая при этом, чтобы общественность разделяла ценность, создаваемую этой инфраструктурой. Самый четкий стандарт, который автор использует для измерения своих интересов, — это доход от резервов стейблкоинов: это продукт политики, который должен быть снижен за счет конкуренции и в конечном итоге возвращен тем, кто держит эти деньги, включая эмитентов, связанных с ним.
Все это не может преуспеть само по себе, потому что бенефициары — это те, кто устанавливает правила, поэтому нужны сдерживающие силы: открытые стандарты, чтобы захват выгод не блокировался, общественные директивы для контрольных уровней и широкие группы владельцев с реальными интересами, чтобы защищать свои права.
Все это в конечном счете приводит к основному вопросу: если труд больше не является путем, по которому люди получают статус и право голоса, то, возможно, собственность должна заменить его. Инфраструктура — это не предначертание судьбы. Станет ли это самой сбалансированной экономикой в истории или самой концентрированной, это не пророчество, которого нужно ждать, а проблема дизайна, которую нужно решить, и политическая борьба, которую нужно выиграть. Тест на то, являемся ли мы искренними, — это то, ограничим ли мы сначала самих себя.
Нажмите, чтобы прочитать раздел 9:https://agenticeconomytreatise.com/treatise/section-9.html
