Автор | Sleepy.txt
В феврале 2026 года хедж-фонд Situational Awareness LP подал квартальный отчет о владениях. Согласно отчету, по состоянию на конец четвертого квартала 2025 года общая рыночная стоимость акций фонда в США составила 5,517 миллиарда долларов.
Уолл-стрит управляет активами на триллионы долларов, и 55 миллиардов — это капля в море. Но всего 12 месяцев назад объем активов под управлением этого фонда составлял менее 400 миллионов, а его основатель и главный инвестиционный директор — молодой человек 1999 года рождения.
Его зовут Леопольд Ашенбреннер. Ему 24 года.
За 12 месяцев он увеличил активы фонда с 383 миллионов до 5,517 миллиарда долларов — рост более чем в 14 раз. За тот же период рост индекса S&P 500 измерялся однозначными числами.
Но больше всего удивляет его инвестиционный портфель. Открыв квартальный отчет, вы не найдете ни одной из звездных компаний в области ИИ, которые постоянно мелькают в заголовках финансовых новостей. Вместо них там компании, занимающиеся топливными элементами, майнеры биткоинов, которые только что выбрались с грани банкротства, и гиганты чипмейкерства, от которых отворачивается весь рынок.
Он говорит, что его фонд инвестирует в ИИ, но это совсем не похоже на портфель фонда, ориентированного на ИИ. Это больше похоже на список покупок сумасшедшего.
Но этот «сумасшедший» как раз является одним из тех, кто раньше и глубже всех в мире понял, как ИИ изменит мир. До прихода на Уолл-стрит он был исследователем в OpenAI, где размышлял о том, как обеспечить безопасность ИИ, когда он станет умнее человека; позже его выгнали за то, что он говорил то, что нельзя было говорить, и он написал трактат на 165 страниц, предсказав будущее, которое большинству кажется абсурдным.
А потом он поставил на кон все свое состояние.
Разбор 5,5 миллиардов: во что же он вложился
Чтобы понять, насколько гениален Леопольд Ашенбреннер в инвестициях, самый прямой способ — открыть его отчет о владениях и прочитать его построчно.
Его крупнейшая позиция — Bloom Energy. Стоимость владения: 876 миллионов долларов, что составляет 15,87% от портфеля.
Эта компания занимается топливными элементами. Если точнее, она производит так называемые «твердооксидные топливные элементы», которые с极高的 эффективностью преобразуют природный газ непосредственно в электричество. Основатель, КР Сридхар, раньше был инженером в программе NASA по исследованию Марса, журнал Fortune назвал его «одним из пяти ведущих футурологов, создающих будущее сегодня».
Фонд, инвестирующий в ИИ, делает свою самую крупную ставку на компанию по производству электроэнергии.
Согласно прогнозу Gartner, мировое потребление электроэнергии серверами, оптимизированными для ИИ, вырастет с 93 ТВт·ч в 2025 году до 432 ТВт·ч в 2030 году, увеличившись почти в пять раз за пять лет. Спрос центров обработки данных США на электроэнергию из сетей к 2030 году вырастет почти втрое, до 134,4 ГВт. При этом средний возраст энергетической инфраструктуры США уже превышает 25 лет, а многим компонентам от 40 до 70 лет, что значительно превышает расчетный срок службы.
Другими словами, ИИ требуется больше электроэнергии, чем может предоставить вся энергосистема. А сама энергосистема уже настолько стара, что вот-вот развалится.
Самый дефицитный ресурс в эпоху ИИ — не чипы, а электричество.
Топливные элементы Bloom Energy как раз позволяют обойти это узкое место. Им не нужно подключаться к энергосети, они вырабатывают электричество прямо рядом с ЦОД, 24 часа в сутки без перерыва. В 2025 году Bloom Energy получила контракт от CoreWeave на поставку топливных элементов для ее центра обработки данных ИИ в Иллинойсе.
Говоря о CoreWeave, это как раз вторая по величине позиция Леопольда.
Он владеет опционами колл на CoreWeave на сумму 774 миллиона долларов, плюс обыкновенные акции на 437 миллионов долларов, в сумме более 1,2 миллиарда долларов, что составляет 22% портфеля. CoreWeave — это провайдер облачных услуг на GPU, который переквалифицировался из майнинговой фермы криптовалют.
В 2017 году Майк Интратор и Брайан Вентуро и еще несколько человек собрались вместе майнить биткоины. В 2018 году крипторынок рухнул, майнить стало невозможно. Но у них на руках осталась куча GPU. В 2019 году им в голову пришла идея: GPU можно использовать не только для майнинга, но и для запуска ИИ.
Так компания сменила направление деятельности, превратившись из майнинговой фермы в поставщика вычислительных мощностей для ИИ. 27 марта 2025 года CoreWeave провела IPO на NASDAQ, привлекши 1,5 миллиарда долларов по цене 40 долларов за акцию. Компания, вышедшая из майнинговой фермы, стала ключевым поставщиком инфраструктуры для ИИ.
Леопольд сделал ставку на CoreWeave из-за ее большого парка GPU и тесных связей с NVIDIA. В эпоху, когда вычислительная мощность — это производительность, тот, у кого есть GPU, — король.
Но по-настоящему непонятной является его третья по величине позиция: Intel. Стоимость владения: 747 миллионов долларов, полностью в опционах колл, что составляет 13,54% портфеля.
Intel в 2025 году была одной из самых нелюбимых компаний на Уолл-стрит. Акции упали вдвое с пиков 2024 года, доля рынка сокращалась из-за AMD и NVIDIA, генеральные директора сменяли друг друга. Практически все аналитики твердили, что с Intel покончено.
Но Леопольд именно в этот момент крупно покупает опционы колл. Это крайне агрессивная операция: угадал — взлетит, ошибся — обнулится.
На что же он ставит? Всего на два слова: foundry-услуги (производство чипов на заказ).
В ноябре 2024 года Министерство торговли США объявило, что Intel получит прямую финансовую поддержку в размере до 7,86 миллиарда долларов в соответствии с Законом о чипах и науке (CHIPS Act). Цель этих денег одна — сделать Intel американским foundry-производителем чипов, конкурирующим с TSMC.
В условиях технологического размежевания США и Китая Америке нужен «свой» для производства чипов. Intel, хоть и отстает, но это единственный выбор. Леопольд ставит не на технологии Intel, а на государственную волю США.
Следующие позиции в портфеле еще интереснее. Core Scientific: 419 миллионов долларов; IREN: 329 миллионов долларов; Cipher Mining: 155 миллионов долларов; Riot Platforms: 78 миллионов долларов; Hut 8: 39,5 миллиона долларов.
У этих компаний есть общая черта: все они — предприятия по майнингу биткоинов.
Зачем фонду, инвестирующему в ИИ, вкладываться в кучу майнеров биткоинов?
Очень просто: потому что у майнинговых компаний биткоинов самая дешевая электроэнергия в США и самые большие площадки для дата-центров.
У Core Scientific мощность по электрогенерации превышает 1300 МВт. IREN планирует расширить мощности на 1,6 ГВт в Оклахоме. Чтобы выжить в жесткой конкурентной борьбе за вычислительные мощности, эти майнеры уже заблокировали по всему миру самые дешевые энергоресурсы, подписав долгосрочные соглашения на покупку электроэнергии.
А сейчас именно электроэнергии и площадок больше всего не хватает центрам обработки данных для ИИ.
В 2022 году Core Scientific из-за краха крипторынка подала на банкротство. В январе 2024 года она завершила реструктуризацию, сократив долги примерно на 1 миллиард долларов, и вновь вышла на NASDAQ. Затем она подписала с CoreWeave контракт на 12 лет стоимостью более 10,2 миллиарда долларов на преобразование своих майнинговых ферм в центры обработки данных для ИИ. Чтобы полностью сосредоточиться на трансформации, Core Scientific даже планирует продать все свои биткоины.
IREN (ранее Iris Energy) заключила с Microsoft контракт на ИИ стоимостью 9,7 миллиарда долларов, получив авансовый платеж в 1,9 миллиарда долларов. Cipher Mining подписала с Amazon договор аренды на 15 лет. Riot Platforms заключила с AMD контракт на 10 лет стоимостью 311 миллионов долларов.
В одночасье майнеры биткоинов превратились в землевладельцев эпохи ИИ.
Теперь давайте соберем этот пазл полностью.
Bloom Energy обеспечивает электроэнергию, CoreWeave предоставляет вычислительные мощности на GPU, майнинговые компании биткоинов предоставляют площадки и дешевые энергоресурсы, Intel обеспечивает возможности по производству чипов на территории США. Добавьте сюда четвертую по величине позицию Lumentum (479 миллионов долларов, производитель оптических компонентов, ключевых для взаимосвязи между ЦОД ИИ), девятую по величине позицию SanDisk (250 миллионов долларов, хранение данных) и одиннадцатую по величине позицию EQT Corp (133 миллиона долларов, производитель природного газа, топлива для топливных элементов).
Это полная цепочка поставок инфраструктуры ИИ.
От генерации электроэнергии до ее передачи, производства чипов, вычислительных мощностей на GPU, хранения данных и оптоволоконной связи. Он купил каждое звено.
И другое дело, которое он одновременно, делает эту логику еще более четкой. В четвертом квартале 2025 года он полностью избавился от акций NVIDIA, Broadcom и Vistra. Как раз эти три компании были звездами бума ИИ в 2024 году с самыми большими ростами.
Он также открыл короткую позицию по Infosys, одной из крупнейших аутсорсинговых IT-компаний Индии.
Продать самые популярные акции производителей чипов для ИИ, купить никому не нужные электростанции и майнинговые фермы. Шортить традиционный IT-аутсорсинг, потому что инструменты программирования на ИИ делают программистов более эффективными, и спрос на аутсорсинг будет сокращаться.
Каждая сделка указывает на одно и то же суждение: узкое место ИИ не в программном обеспечении, а в аппаратном; не в алгоритмах, а в электроэнергии; не в облачных моделях, а в физическом мире.
Тогда возникает вопрос: как 24-летний молодой человек сформировал такое понимание?
От сына врача из Восточной Германии до диссидента из OpenAI
Леопольд Ашенбреннер родился в Германии, его родители были врачами. Мать выросла в бывшей ГДР, отец из бывшей ФРГ, они встретились после падения Берлинской стены. Сама эта семья несла на себе отпечаток исторического разлома — Холодная война, разделение, воссоединение. Позже его одержимость геополитическим соперничеством, возможно, берет свое начало именно здесь.
Но Германия не смогла его удержать. Позже в одном из интервью он сказал: «Я действительно хотел уехать из Германии. Если ты самый любознательный ребенок в классе, хочешь узнать больше, учителя не поощряют тебя, они завидуют и пытаются подавить».
Он назвал это явление «синдромом высокого мака» — кого вырос выше, того и срежут.
В 15 лет он уговорил родителей и один улетел в США, поступив в Колумбийский университет.
Учиться в университете в 15 лет — это нонсенс в любом месте. Но то, как Леопольд проявил себя в Колумбийском университете, превратило «нонсенс» в «легенду». Он специализировался на экономике и математике-статистике (двойной диплом), получил все возможные награды, такие как Мемориальная премия Альберта Ашера Грина, Премия по экономике Ромайна, членство в почетном обществе младших курсов Фи Бета Каппа.
В 17 лет он написал диссертацию об экономическом росте и экзистенциальных рисках. Известный экономист Тайлер Коуэн, прочитав ее, сказал: «Когда я читал это, я не мог поверить, что это написал 17-летний парень. Если бы это была докторская диссертация в MIT, я бы тоже был впечатлен».
В 19 лет он окончил Колумбийский университет с отличием (Valedictorian). Это высшая награда для студентов бакалавриата этого университета. В 2021 году, когда мир еще был в тени пандемии, 19-летний немецкий парень стоял на церемонии выпуска в Колумбийском университете и произносил прощальную речь от имени всех выпускников.
Тайлер Коуэн дал ему совет: не поступать в докторантуру по экономике.
Коуэн считал, что академическая экономика стала несколько «декадентской», и encouraged him to do bigger things. Коуэн также ввел его в круг «твиттерских чудаков» из Кремниевой долины — группу людей, одержимых ИИ, эффективным альтруизмом и долгосрочной судьбой человечества.
После выпуска Леопольд сначала работал в Фонде предвидения (Forethought Foundation), изучая долгосрочный экономический рост и экзистенциальные риски. Затем он присоединился к Future Fund, созданному SBF (Сэмом Бэнкман-Фридом) при FTX, работая с ключевыми фигурами движения эффективного альтруизма Ником Бекстедом и Уильямом Макаскиллом. Его должность звучала как «экономист, affiliated с Оксфордским институтом глобальных приоритетов».
Этот опыт очень важен. Это означает, что до прихода в индустрию ИИ Ашенбреннер уже несколько лет систематически размышлял над одним вопросом: какие события могут коренным образом изменить trajectory человеческой цивилизации.
Затем он попал в OpenAI.
Точное время неизвестно, но он присоединился к особой команде — команде «сверхвыравнивания» (Superalignment). Эта команда была создана 5 июля 2023 года под совместным руководством сооснователя OpenAI Ильи Суцкевера и главы команды по выравниванию Яна Лейке. Цель — за четыре года решить проблему выравнивания сверхразума, то есть确保 ИИ, который намного умнее человека, все равно будет слушаться людей.
OpenAI обещала выделить 20% вычислительных мощностей этой команде. Но между обещанием и реальностью лежала пропасть.
Леопольд внутри OpenAI увидел то, что его встревожило. Он направил меморандум о безопасности совету директоров, предупредив, что меры безопасности компании «серьезно недостаточны» и не могут защитить от краж иностранными правительствами ключевых алгоритмических секретов. Реакция компании оказалась неожиданной. С ним побеседовали представители отдела кадров, заявив, что его опасения по поводу шпионажа «расистские» и «неконструктивные». Юристы компании допрашивали его о его взглядах на AGI и лояльности его команды.
В апреле 2024 года OpenAI уволила его за «разглашение конфиденциальной информации».
Под «разглашением» подразумевалось, что он поделился файлом с мозговым штурмом о мерах безопасности AGI с тремя внешними исследователями. Леопольд заявил, что в файле не было никакой конфиденциальной информации и что внутри компании делиться такими файлами для получения обратной связи — обычная практика.
Через месяц Илья Суцкевер покинул OpenAI. Через три дня ушел и Ян Лейке. Команда сверхвыравнивания распалась, и обещанные OpenAI 20% мощностей так и не были выделены.
Команда, изучавшая «как контролировать сверхразум», была распущена компанией, создающей сверхразум.
Иронию этой ситуации трудно переоценить. Но для Леопольда увольнение стало освобождением. Он больше не работал на кого-либо, ему больше не нужно было осторожно подбирать слова во внутренних меморандумах. Он мог сказать всему миру то, что действительно хотел сказать.
4 июня 2024 года на сайте situational-awareness.ai он опубликовал статью объемом в 165 страниц. Заголовок гласил: «Situational Awareness: The Decade Ahead» — «Осведомленность о ситуации: грядущее десятилетие».
Пророчество на 165 страницах
Чтобы понять инвестиционную логику Леопольда,你必须 сначала прочитать этот трактат. Потому что те 5,5 миллиардов долларов вложений — это финансовый перевод этих 165 страниц текста.
Ключевой тезис трактата можно выразить одной фразой: Очень высока вероятность того, что AGI (искусственный общий интеллект) будет реализован к 2027 году.
Это суждение в июне 2024 года звучало как безумие. Но способ аргументации Леопольда прямолинеен: подсчет порядков величины.
От GPT-2 к GPT-4 возможности ИИ совершили качественный скачок, превратившись из ребенка дошкольного возраста в умного старшеклассника. За этим скачком стоял рост эффективных вычислений примерно в 100 000 раз (5 порядков величины). Этот рост произошел за счет наращивания физической вычислительной мощности, повышения эффективности алгоритмов и высвобождения возможностей за счет «освобождения» модели.
Его прогноз заключается в том, что к 2027 году рост аналогичного масштаба произойдет снова. В плане физической вычислительной мощности, ресурсы для обучения самых передовых моделей будут в 100 раз больше, чем для GPT-4. В плане эффективности алгоритмов, ежегодный прирост составляет около 0,5 порядка, за четыре года累计约 100 раз. Плюс выигрыш от «освобождения», превращающего ИИ из чат-бота в агента, способного использовать инструменты и действовать автономно, — это еще один порядок величины.
Три раза по 100, сложенные вместе, дают еще 100 000 раз, еще один качественный скачок. От умного старшеклассника к превосходству над человеком.
Что действительно заставляет привстать, так это ряд последствий, которые он выводит из этого прогноза.
Первое последствие: вычислительные кластеры стоимостью в триллионы долларов.
Он пишет, что за последний год разговоры в Кремниевой долине перешли от вычислительных кластеров за 10 миллиардов долларов к кластерам за 100 миллиардов, а недавно — к кластерам за триллион долларов. Каждые шесть месяцев к планам совета директоров добавляется ноль. К концу этого десятилетия будут работать сотни миллионов GPU.
Этот прогноз в июне 2024 года звучал преувеличенно. Но в январе 2025 года администрация Трампа объявила о проекте Stargate, совместно инвестируемом SoftBank, OpenAI, Oracle и MGX, с планами вложить 500 миллиардов долларов в течение четырех лет в строительство инфраструктуры ИИ в США. Первое финансирование для немедленного развертывания составило 100 миллиардов долларов. Строительные работы уже начались в Техасе.
Написанные им в трактате «кластеры за триллион долларов» через полгода стали официальным планом Белого дома.
Второе последствие: энергетический кризис.
Сколько электроэнергии потребуют сотни миллионов GPU? Ответ Леопольда: необходимо увеличить производство электроэнергии в США на несколько десятков процентных пунктов.
Данные подтверждают его оценку. В 2024 году совокупные капитальные расходы Amazon, Microsoft, Google и Meta превысили 200 миллиардов долларов, что на 62% больше, чем в 2023 году. Только одна Amazon потратила 85,8 миллиарда долларов, что на 78% больше, чем годом ранее. В 2025 году ожидается, что капитальные расходы Amazon превысят 100 миллиардов долларов.
Большая часть этих денег была потрачена на центры обработки данных и энергетическую инфраструктуру.
Microsoft сделала то, что десять лет назад было немыслимо: она подписала с Constellation Energy 20-летнее соглашение о покупке электроэнергии для restarting АЭС Three Mile Island.
Да, именно той АЭС Three Mile Island, где в 1979 году произошла самая серьезная ядерная авария в истории США.
Эта атомная электростанция вновь откроется в 2028 году под новым названием Crane Clean Energy Center и будет专门 обеспечивать электроэнергией центры обработки данных Microsoft. Генеральный директор Constellation Energy Джо Домингес сказал: «Обеспечение энергией критически важных отраслей, включая центры обработки данных, требует abundant, безуглеродной и надежной энергии каждый час каждого дня, и только атомные электростанции могут consistently выполнять это обязательство».
Когда software-компания начинает перезапускать атомные электростанции, вы понимаете, что электроэнергия из проблемы инфраструктуры превратилась в стратегический ресурс.
Третье последствие: геополитическое соперничество.
Самая спорная часть трактата — это то, что Леопольд используя язык,近乎холодной войны, определяет гонку AGI как борьбу за выживание «свободного мира». Он резко критикует меры безопасности ведущих американских лабораторий ИИ как чисто символические. Он призывает считать алгоритмы и веса моделей ИИ высшей государственной тайной.
Он даже предсказывает, что правительству США в конечном итоге придется запустить национальный проект AGI,类似 «Манхэттенскому проекту».
Эти рассуждения вызвали ожесточенные споры. Критики считают, что он чрезмерно упрощает сложность геополитики, используя нарратив паники для оправдания неограниченного ускоренного развития.
Но也有一些 считают, что он说出真相. Дарио Амодеи из Anthropic и Сэм Олтман из OpenAI также, как и он, считают, что AGI станет реальностью очень скоро.
Истинная ценность трактата не в том, на 100%准确ны ли его предсказания, а в том, что он provides полную, пригодную для操作框架 мышления.
Если AGI действительно появится примерно в 2027 году, то что потребуется миру до этого? Огромные вычислительные мощности.
Что нужно для вычислительной мощности? Нужны GPU.
Что нужно для GPU? Нужно электричество.
Откуда берется электричество? С электростанций, с АЭС, с майнинговых ферм биткоинов, имеющих дешевую электроэнергию.
Где производить чипы? В TSMC.
А если произойдет размежевание США и Китая? Тогда понадобится Intel.
Как соединяются центры обработки данных? Нужны оптические компоненты — Lumentum.
Где хранятся данные? Нужны хранилища — SanDisk.
Вот вам и логика того отчета о владениях.
Трактат — это карта, владения — это маршрут. Леопольд перевел этот 165-страничный макропрогноз в инвестиционный портфель, в который можно было делать ставки настоящими деньгами. Каждая покупка соответствует одному из тезисов трактата. Каждая продажа соответствует ошибочному, по его мнению, рыночному предположению.
Но одной карты недостаточно. На реальном рынке вам нужно еще кое-что: продолжать верить в свою правоту, когда все говорят, что вы ошибаетесь.
Эта способность прошла самое суровое испытание 27 января 2025 года.
Удар DeepSeek
27 января 2025 года выпуск модели DeepSeek-R1 от DeepSeek вверг всю Уолл-стрит в панику. Производительность этой модели была близка к o1 от OpenAI, но стоимость использования была в 20–50 раз дешевле. Еще более шокирующим было то, что, по сообщениям, стоимость обучения ее предыдущей модели DeepSeek-V3 составила менее 6 миллионов долларов, при этом использовались чипы NVIDIA H800, ограниченные в производительности из-за санкций США.
Рыночная логика мгновенно рухнула.
Если китайцы могут обучить передовую модель за 6 миллионов долларов на урезанных чипах, то что тогда значат тысячи миллиардов долларов, ежегодно вбрасываемые американскими tech-гигантами? Имеют ли еще смысл планы по созданию вычислительных кластеров на триллионы долларов? Не упадет ли спрос на GPU обвально?
Паника распространялась как чума. Акции NVIDIA рухнули почти на 17%, рыночная стоимость за один день сократилась на 593 миллиарда долларов — это крупнейшая в истории Уолл-стрит потеря стоимости за один день. Индекс фондового рынка полупроводниковой отрасти Philadelphia Semiconductor Index упал на 9,2%, что стало крупнейшим однодневным падением с момента паники из-за пандемии в марте 2020 года. Broadcom упала на 17,4%, Marvell — на 19,1%, Oracle — на 13,8%.
Падение началось в Азии, передалось в Европу и, наконец, взорвалось в США. Только акции из индекса Nasdaq 100 за один день потеряли в стоимости近триллион долларов.
Крестный отец венчурного капитала Кремниевой долины Марк Андрессен назвал DeepSeek в Twitter «спутниковым моментом» для ИИ, сказав: «Это один из самых удивительных и впечатляющих прорывов, которые я когда-либо видел, и, будучи open-source проектом, это подарок миру».
Для фонда Леопольда этот день должен был стать катастрофой. Его портфель состоял entirely из акций инфраструктуры ИИ, а рынок ставил под сомнение всю эту логику.
Но, как сообщает журнал Fortune, инвестор Situational Awareness LP透露, в тот день, во время панических распродаж на рынке, крупный tech-фонд позвонил узнать о ситуации. Они получили ответ из пяти слов:
«Леопольд говорит, что все в порядке.» (Leopold says it's fine.)
Почему Леопольд был так спокоен? Потому что, по его мнению, появление DeepSeek не опровергло его логику, а, наоборот, подтвердило ее.
В его трактате есть ключевой тезис: прогресс ИИ не замедлится, а только ускорится.
Повышение эффективности алгоритмов — один из трех двигателей,推动развитие ИИ. DeepSeek обучил более сильную модель с меньшие деньги и более слабыми чипами, что как раз доказывает, что эффективность алгоритмов rapidly растет. А чем выше эффективность алгоритмов, тем более сильный ИИ может быть произведен при тех же вычислительных мощностях, что будет стимулировать больший спрос на вычислительные мощности, а не уменьшать его.
Если использовать框架 его трактата: DeepSeek доказал не то, что «нам не нужно столько GPU», а то, что «каждый GPU стал более ценным». Когда вы можете обучить лучшую модель с меньшими затратами, вы не останавливаетесь, вы обучаете больше, больше, более мощные модели.
Паника проистекала из страха, что «спрос исчезнет». Но те, кто действительно понимает ИИ, знают, что снижение costs никогда не уничтожает спрос, оно only создает更大的 спрос.
Леопольд покупал на понижении, против trends рынка. Вскоре рынок доказал его правоту. Акции NVIDIA и весь сектор ИИ в последующие недели быстро восстановились, вернувшись к уровням выше, чем до обвала.
В мире инвестиций вера — самый дефицитный актив. Не потому, что形成信念 трудно, а потому, что придерживаться ее, когда все говорят, что ты ошибаешься, почти противоестественно.
Предел физического мира
Историю Леопольда Ашенбреннера, конечно, можно свести к приятной истории обогащения гениального юноши. Но если видеть только деньги, то настоящая ценность этой истории теряется.
Что он действительно сделал правильно, так это то, что while все смотрели на код на экране и параметры моделей, он перевел взгляд на дымовые трубы электростанций, подстанции майнинговых ферм и оптоволоконные кабели, пересекающие континент.
В 2024 году весь мир обсуждал, насколько мощным будет GPT-5, насколько реалистичное видео сможет генерировать Sora, когда ИИ сможет заменить программистов. Эти обсуждения, конечно, важны. Но Леопольд задал более фундаментальный вопрос: сколько электроэнергии потребуется всему этому? Откуда берется электричество?
Этот вопрос звучит слишком просто, но именно этот простой вопрос указывает на самую большую инвестиционную возможность в эпоху ИИ.
ИИ растет экспоненциальными темпами, а поддерживающая его физическая инфраструктура застряла в прошлом веке. Леопольд увидел эту трещину. И then проследил вдоль этой трещины до самого конца физического мира. На каждом шаге он отталкивался от физического узкого места, находил компанию, решающую это узкое место, и делал ставку.
По своей сути эта методология не нова. Во времена золотой лихорадки в Калифорнии в XIX веке больше всех денег заработали не золотоискатели, а те, кто продавал лопаты и джинсы. Именно тогда разбогател Ливай Стросс.
Но знать это — одно, а воплотить это в эпоху ИИ — совсем другое.
Потому что для его реализации вам необходимо обладать двумя способностями одновременно:一是 глубокое понимание технологических тенденций, знание пути развития ИИ и его потребностей в ресурсах;二是 конкретное познание физического мира, знание того, откуда берется электричество, как строятся центры обработки данных, как прокладывается оптоволокно.
Первое требует, чтобы вы поработали в лаборатории OpenAI, второе требует, чтобы вы были готовы присесть на корточки и изучить энергетический контракт обанкротившейся майнинговой компании.
Технари понимают ИИ, но не понимают энергетический рынок. Финансисты понимают рынок, но не понимают физические ограничения ИИ. У Леопольда恰好 есть и то, и другое.
Но более важным, чем способности, является perspective.
В его трактате есть фраза, которую часто цитируют: «В Сан-Франциско будущее можно увидеть раньше всего». Подтекст этой фразы таков: будущее распределено неравномерно.
Сущность инвестирования заключается в том, чтобы найти ценовое несоответствие в будущем, которое уже наступило, но еще не распределено равномерно.
Леопольд в лаборатории OpenAI亲眼видел кривую возможностей ИИ, он знал, что GPT-4 — это не конец, а начало, он знал, что последуют более крупные модели, больше вычислительных мощностей, более безумные капиталовложения. А рынок все еще обсуждал, «является ли ИИ пузырем».
Это и есть несоответствие. То, что он сделал, — превратил это несоответствие в 5,5 миллиарда долларов.
