Автор: Regan Bozman, сооснователь Lattice Capital
Перевод: Hu Tao, ChainCatcher
На этой неделе в крипто-твиттере «горячей темой» стало всеобщее беспокойство: означает ли сокращение доступного финансирования, что криптовалюты стали менее привлекательными. Масштабы криптовалютного венчурного капитала явно сокращаются — это бесспорно.
Что касается причин этого и что это означает, то здесь больше разногласий. Роб Хэдик считает, что криптовалютный венчурный капитал концентрируется вокруг лучших основателей и лучших фондов, что как раз и является признаком зрелости отрасли. А Мелтем полагает, что причинами сокращения являются (а) отсутствие качественных основателей на ранних стадиях и (b) слишком малая масштабируемая область (surface area) криптовалют по сравнению с другими быстрорастущими отраслями.
К этому конкретному спору мне нечего добавить. Очевидно, что в криптопространстве по-прежнему есть выдающиеся основатели, создающие проекты. Но по сравнению с 2021 годом, сейчас в криптосфере основателей стало намного меньше, а в других областях, таких как ИИ, — заметно больше. Это связано с нехваткой капитала, или эта разница вызвала нехватку капитала? Вероятно, и то, и другое.
Несомненно, эта работа также стала сложнее, чем раньше. С притоком капитала доходность сжалась. Токены также структурно сталкиваются с большими проблемами, чем в 2017-2021 годах. С момента бума ИИ стало намного меньше инвесторов (limited partners, LP), готовых вкладывать средства в криптовалютные венчурные фонды. Если вы не истинный энтузиаст криптовалютного венчура, сейчас самое время заняться чем-то другим.
На прошлой неделе я был в Эль-Сегундо (прим. пер.: город в Калифорнии) на Дне демо (Demo Day) Disciplus, посвященном промышленным технологиям. Я был удивлен, увидев там много криптоинвесторов. Это ощущалось как встреча в баре с другим женатым другом — нам обоим не следовало здесь быть. Промышленные технологии не являются основным focusом Lattice (я лично инвестирую в Disciplus), но я хотел лучше понять динамику рынка не-криптовалютного венчурного капитала.
Понимание того, как криптоинвесторы реагируют на текущую рыночную среду, является самым интересным вопросом, поскольку это напрямую влияет на будущий ландшафт криптовалютных рынков капитала. Очевидно, некоторые направляются в «Гандо» (прозвище Эль-Сегундо). Но не все так поступают.
В настоящее время я вижу три основных способа реакции криптоинвесторов: Первый — уйти полностью и заняться чем-то совершенно другим. Это может быть переход на операционные роли в криптосфере или работа, совершенно не связанная с криптовалютами. Поскольку многие фонды эпохи нулевых процентных ставок продолжают исчезать, уход из устоявшихся фондов становится все более распространенным явлением во всей венчурной индустрии. Да, активы суперкрупных фондов растут, но вряд ли скорость расширения их команд сможет компенсировать количество отмирающих фондов.
nНекоторые управляющие криптофондами показали достаточно хорошие результаты, чтобы теперь инвестировать во все, что они хотят, без ограничений мандата фонда. Самый публичный пример — Кайл Самани. Самани напоминает нам, что хотя плохая производительность может подтолкнуть к этому пути, очевидно, есть и исключительно успешные инвесторы, которые просто считают, что есть более интересные проблемы для решения.
Второй — продолжать заниматься венчурными инвестициями в своем фонде, но расширить сферу инвестиций. Для некоторых это легко, для других — нет. Не все фонды, активные в криптопространстве, изначально были четко сфокусированы исключительно на криптовалютах. У меня такое ощущение, что сфера инвестиций Мелтем изначально была шире, чем криптовалюты, поэтому такие команды, как Crucible, могут напрямую переключить внимание на другие области.
Paradigm при создании очень четко позиционировала себя как криптофонд — теперь они занимаются «передовыми технологиями» (frontier tech). Многие фонды (включая нас) имеют четкий мандат на инвестиции в цифровые активы и связанные с ними бизнесы. Документы фонда обычно пишутся с широкими определениями, но я думаю, что для большинства управляющих криптофондами существует очень четкое соглашение с LP (limited partners,有限合伙人): они представляют собой «экспозицию к криптовалютам».
Следовательно, эти коллеги-управляющие либо изменяют LPA (Limited Partnership Agreement, договор ограниченного партнерства), чтобы заниматься не-криптобизнесом, либо получают устное согласие от LP, либо делают это скрытно. Это, очевидно, спектр — можно утверждать, что все бизнесы, связанные с ИИ, в конечном итоге будут использовать стейблкоины, и поэтому их тоже можно считать «криптобизнесом». Я не говорю, что это верно, просто говорю, что границы могут быть размыты.
Третий вариант — придерживаться своего основного дела. Если вы верите, что отрасль вырастет еще в 100 раз, конкуренция будет меньше, а оценки ниже, то сейчас самое время инвестировать. Мы выбрали этот путь.
За какой дверью скрывается богатство?
Я понимаю привлекательность второго варианта, но отношусь к нему скептически. Венчурные инвестиции — это невероятно конкурентная отрасль, которая также следует закону степенного распределения (power law). У Y Combinator есть причина, по которой на его долю приходится около 90% доходов глобальных акселераторов. Ведущие венчурные фонды, как правило, получают доступ к самым качественным deals, что и приносит большую часть доходов. Это означает, что участвовать в этом не имеет смысла, если вы не лучший; а стать лучшим очень и очень сложно.
Наиболее распространенной производной областью в криптопространстве является искусственный интеллект (ИИ). ИИ масштабен, быстро развивается и изменит мир. Это почти наверняка самый конкурентный рынок венчурных инвестиций за последние двадцать лет. Все больше денег поступает в компании с более высокой оценкой (но с бизнес-моделями, вызывающими много вопросов). Вам придется конкурировать с фондами, сфокусированными на ИИ, со всеми универсальными венчурными фондами и практически со всеми источниками венчурного капитала на планете. Поэтому я очень сомневаюсь, что у большинства криптофондов действительно есть какие-либо конкурентные преимущества. Конечно, будут исключения, и некоторые управляющие криптофондами действительно серьезно обдумывали стратегии инвестиций в ИИ. Но я считаю, что большинство криптофондов в конечном итоге потерпят неудачу.
В таких областях, как глубокая/промышленная технология, как в Эль-Сегундо, конкуренция, возможно, менее жесткая, но и там есть свои challenges. Вы уходите из исторически наиболее капиталоэффективной отрасли (открытые протоколы) в highly capital-intensive отрасль. Кроме того, эти отрасли также требуют определенных технических навыков для анализа.
Оставшиеся возможности в криптопространстве
Это возвращает нас к криптопространству, которое в некоторой степени отражает... текущие более широкие тенденции на рынке венчурного капитала, где несколько компаний привлекают большую долю доступных средств. Рынок диверсифицируется. Раньше было много криптовалютных фондов размером от 100 до 200 миллионов долларов. Сейчас в основном существуют ранние специализированные фонды объемом менее 70 миллионов долларов и крупные platform-фонды. Основное различие между криптовалютным и традиционным венчурным капиталом заключается в том, что криптовалютный VC сокращается, а традиционный VC растет с поразительной скоростью.
Наш фокус по-прежнему остается на посевных инвестициях (seed). На возможностях в отраслях или категориях, которые еще не осознали крупные институциональные предприятия. «Текущий криптовалютный рынок, очевидно, сталкивается со многими challenges, но я считаю, что при небольшом внимании можно обнаружить не меньше возможностей. Во многих рынках по всему миру финансовые приложения на основе криптовалют активно развиваются. Объем недолларовых стейблкоинов все еще ничтожно мал. Мы, завершили, возможно, только 5% работы по модернизации финансовой системы — поэтому в будущем нас ждет множество возможностей.»
