Автор: Lukas
Перевод: Saoirse, Foresight News
Вы находитесь на пороге величайшей трансформации в истории криптовалют. Если вы намерены продолжать работать в этой индустрии, необходимо пристально следить за происходящим.
На данный момент отрасль сталкивается с тремя ключевыми проблемами:
- Что именно определяет стоимость токена?
- Как интегрировать передовые технологии в блокчейн-экосистему?
- Что произойдет с рынком, когда криптовалюты перестанут быть отдельным классом активов и станут базовой инфраструктурой традиционных финансов?
Я мог бы теоретически разобрать каждый из этих вопросов, как это делают ежедневно бесчисленные люди, но пустые разговоры никогда не приведут к определенным выводам. Поэтому я предлагаю другой подход: поэтапно проанализировать реальные изменения, которые произойдут в отрасли с настоящего момента до 2029 года. В тексте будут указаны конкретные субъекты, данные и временные рамки, что сделает его достаточно конкретным, чтобы через три года можно было проверить точность моих прогнозов. Это лишь один из множества возможных сценариев будущего, и некоторые выводы неизбежно окажутся ошибочными. Однако размытые и абстрактные прогнозы будущего не поддаются проверке, а непроверяемые утверждения не имеют ценности. Я предпочитаю давать четкие, хотя и потенциально ошибочные прогнозы, а не произносить двусмысленные, никогда не подводящие фразы.
Перспектива этого прогноза основана на моем профессиональном опыте: я долгое время работаю на стыке крипто-стартапов, отраслевого регулирования и венчурного капитала, еженедельно общаясь с альтернативными управляющими активами и инвесторами. Это не гарантирует правильности моих суждений, но мои рассуждения учитывают различные реальные ограничения.
Середина 2026 года: Качественные активы — больше не токены
К середине 2026 года, еще до того как рынок выработает единый стандарт оценки токенов, рынок бессрочных контрактов на непубличные компании достигнет продуктово-рыночного соответствия (PMF).
Эта трансформация началась на платформе Hyperliquid. Запущенный на ней бессрочный контракт на непубличные акции SpaceX поначалу подвергался критике из-за манипуляций с ликвидациями от Ventuals, но позже стал ключевым ценовым ориентиром для первичного и вторичного рынков. К июлю крупные банки и хедж-фонды будут использовать этот контракт для оценки своих частных активов, а такие брокеры для розничных инвесторов, как Robinhood, — для прогнозирования цены открытия перед IPO. За несколько недель до выхода крупной компании на биржу цена этого бессрочного контракта будет точно соответствовать итоговой цене открытия, что поставит в неловкое положение андеррайтеров, берущих миллионы за услуги по оценке. Бессрочные контракты на OpenAI и Anthropic достигнут рекордных объемов открытых позиций. На некоторое время эта нативная криптобиржа станет самым надежным в мире источником получения актуальной оценки ведущих непубличных компаний.
Тем временем у обычных трейдеров возникнет фундаментальный вопрос: на каком основании продолжают торговаться все остальные монеты на блокчейне? Альткойны будут находиться в медвежьем тренде уже 18 месяцев подряд, основатели проектов и фонды постепенно будут выходить из позиций через крупные OTC-сделки и алгоритмические продажи. В то же время токен $HYPE, единственный, который выстроил полный цикл захвата стоимости, покажет рост, превосходящий все остальные активы на рынке. Индустрия разработала десятки механизмов захвата стоимости для токенов, но большинство из них не смогли создать позитивную петлю обратной связи, потому что сами проекты не обладают реальной ценностью активов. Отрасль сначала решила техническую проблему захвата стоимости токенами, а лишь потом начала искать реальные активы, достойные быть представленными таким образом.
Эта перевернутая с ног на голову ситуация в отрасли является движущей силой ажиотажа вокруг бессрочных контрактов на непубличные компании. Рынок жаждет не самого продукта «бессрочный контракт», а качественных активов; и к середине 2026 года единственными качественными активами, доступными для торговли на блокчейне, станут синтетические деривативы на реальные компании, не связанные с криптоиндустрией.
Конец 2026 года: AI-сектор не нуждается в криптовалютах
Anthropic и OpenAI совершат технологический прорыв, конкуренция на рынке базовых больших языковых моделей обострится, и рынок начнет закладывать в цену создание искусственного общего интеллекта (AGI). Последовавшая цепная реакция приведет к оттоку капитала из всех компаний, не входящих в топ по базовым моделям. Капитал начнет рассматривать AGI как ключевой актив в балансе компаний, а не как стандартизированный инструмент для всей отрасли.
В такой среде направление «AI + Crypto» тихо угаснет. Не потому, что его логика опровергнута, а потому, что отрасли уже не до споров. Платежный протокол x402 будет официально запущен, но у него не будет платящих пользователей; мечты об экономике ончейн-агентов так и не материализуются в масштабе, все существующие агенты будут рассчитываться через API в долларах, ничем не отличаясь от традиционного софта. Венчурные инвесторы придут к консенсусу: самой AI-индустрии не нужна поддержка криптовалют, и фонды перестанут насильно продвигать это направление.
Единственным продуктом «AI + Crypto», достигшим реального PMF, останутся рынки предсказаний. Объемы торгов на прогнозах производительности крупных базовых моделей будут быстро расти, и они станут самым точным финансовым инструментом для ставок на ключевой переменный фактор, влияющий на огромные капиталы — какая компания будет обладать самой производительной моделью в следующем месяце.
За шумом торговых площадок произойдет еще одно тихое изменение: когда в середине 2026 года закон CLARITY будет принят Сенатом, большинство трейдеров сочтут его несущественным, и рынок не отреагирует ростом; но к концу года проекты по токенизации активов ускорятся. Крупные управляющие активами перейдут от пилотных проектов к полноценной работе, действуя тихо и без рекламы — главная задача compliance-отделов будет заключаться в том, чтобы избежать шумихи. Токенизироваться будут такие скучные активы из середины балансов, как фонды денежного рынка и частный кредит. У этих активов не будет KOL, продвигающих их в соцсетях, и графиков для спекуляций.
К концу 2026 года криптоиндустрия разделится на две почти не взаимодействующие экономики: одна шумная и оживленная, зарабатывающая на ставках на AI; другая тихая и незаметная, постепенно поглощаемая традиционной финансовой системой через compliance-документы. Взгляд большинства участников отрасли будет прикован к первому рынку.
Начало 2027 года: Фонды крупных блокчейнов определят стратегию развития
Универсальным блокчейнам больше не удастся сидеть на двух стульях и сохранять размытое позиционирование.
На протяжении многих лет крупные фонды публично рассказывали две совершенно разные истории: публично — о видении массового внедрения для обычных пользователей, а в приватных переговорах с институтами — об услугах для институциональных клиентов. Эти два нарратива никогда не пересекались. К началу 2027 года противоречие между двумя путями развития станет очевидным.
Розничный сегмент высококонцентрирован: единственные продукты с реальным спросом среди обычных пользователей сосредоточены на нескольких торговых площадках; институциональный бизнес — единственный сегмент, который приносит стабильных платящих клиентов. Крупные фонды один за другим определят основное направление развития, и выбор будет практически единодушным: создание отделов продаж для корпораций, предоставление compliance-услуг, запуск универсальных инструментов для разработчиков, ориентированных на compliance, для передачи токенизированных активов и получения брокерских лицензий, развитие каналов сотрудничества с Уолл-стрит, улучшение функций приватных транзакций.
Медиа и крипто-сообщества будут интерпретировать каждый стратегический поворот как выбор: приоритет институциональным клиентам вместо обычных пользователей, выбор серьезных финансовых клиентов вместо казино для спекулянтов.
Но внутри фондов с такой интерпретацией не согласятся. Команды, наоборот, удвоят усилия по развитию крипто-продуктов для обычных пользователей, но с другой логикой внедрения. На протяжении многих лет порог для получения статуса квалифицированного инвестора (accredited investor) постоянно снижался, и круг соответствующих критериям людей расширялся. Инфраструктура, которую строят фонды для институтов, вскоре станет доступна и для тех обычных пользователей, которые сегодня еще не считаются «квалифицированными инвесторами». Команды, создающие инфраструктуру, это понимают, но не станут афишировать публично. Compliance-команды публично говорят только о банках-клиентах, потому что банки — это те, кто платит сейчас.
И тихий институциональный рынок, сформировавшийся в конце 2026 года, получит беспрецедентный приток: будущих массовых compliance-инвесторов. Две ранее разделенные экономики, наконец, соединятся мостом под названием «верификация статуса квалифицированного инвестора».
Середина — конец 2027 года: Три потолка роста
Новое поколение технологических компаний вновь разожжет частный рынок: сектора био-искусственного интеллекта, физической робототехники с ИИ, гуманоидных роботов будут привлекать финансирование со сверхподпиской, оценки компаний взлетят, но до IPO останутся годы. Платформы бессрочных контрактов за несколько недель запустят соответствующие инструменты, и объемы открытых позиций по синтетическим контрактам на эти компании с мизерной выручкой будут бить рекорды. Закономерность 2026 года повторится в еще большем масштабе: самые востребованные в мире качественные активы сосредоточатся на частном первичном рынке, и единственными доступными для торговли на блокчейне инструментами на них останутся синтетические бессрочные контракты с расчетом funding rate каждые 8 часов.
Но три рынка упрутся в свои потолки роста, сдерживая темпы развития отрасли:
Потолок бессрочных контрактов на непубличные компании: Реальные частные активы будут стабильно расти традиционными путями, ежеквартально увеличиваясь за счет сложного процента, оставаясь незаметными для крипто-соцсетей, жаждущих только взрывного роста. Бессрочные контракты будут расти медленнее реальных активов, ключевое ограничение — запрет на публичное предложение частных ценных бумаг (general solicitation). А самый эффективный для криптоиндустрии способ привлечения трафика — публикация графиков для привлечения розницы — юридически неприменим к таким активам. Кроме того, у бессрочных контрактов есть структурный недостаток: им нужен драйвер в виде предстоящего IPO, поэтому они покрывают только зрелые компании на поздних стадиях. Такие средние стартапы, как компании в области био-ИИ или гуманоидных роботов, которым до выхода на биржу еще далеко, не могут стать базой для синтетических контрактов. Для подавляющего большинства частных активов регулируемый канал с реальным владением акциями — не второй по привлекательности выбор, а единственный законный способ торговли, который просто запрещено публично рекламировать.
Потолок стейблкоинов: Общая масса стейблкоинов будет продолжать стабильно расти, но крупные институты потихоньку свернут планы по масштабированию. Промежуточные выборы изменят расстановку сил в комитетах Конгресса, список кандидатов на президентских выборах 2028 года определится, и несколько фаворитов публично выступят против выпуска частных долларовых токенов. Законы, принятые в 2025-2026 годах, не будут отменены, но право на их исполнение перейдет к новой администрации. Финансовые директора крупных банков, составляя десятилетние планы, должны будут учитывать сценарий ужесточения регулирования со стороны следующего правительства. Отрасль не заморозит проекты со стейблкоинами, а лишь растянет сроки внедрения и уменьшит масштабы пилотов, все будут ждать результатов выборов в ноябре 2028 года. Скорость обращения доллара на блокчейне будет жестко привязана к политической неопределенности, а в середине 2027 года она будет на максимуме.
Потолок токенизации активов: Эта осторожность распространится на весь институциональный крипторынок. Продукты токенизированного частного кредита и долей в фондах будут запускаться в полном соответствии с регуляторными требованиями, но институты будут сознательно ограничивать их объем, никто не захочет стать отрицательным примером на слушаниях в Сенате в следующем году.
Общая черта всех трех направлений ясна: логика продукта работает, рыночный спрос подтвержден, но внешние политические силы жестко ограничивают скорость роста. Если отвлечься от привычных для криптоиндустрии стандартов резких взлетов и падений, 2027 год окажется годом стабильного роста отрасли, просто за десять лет криптосообщество привыкло, что успехом считается только вертикальный взлет.
2028 год: Соответствие регуляциям перестанет быть редким ресурсом
(С этого момента точность прогнозов снизится: если ранее прогнозы были по кварталам, то после 2028 года они будут по годам, а диапазон ошибки увеличится. В статье делается ключевое допущение: кандидат от Демократической партии победит на выборах в ноябре 2028 года. Если результат будет иным, сроки событий сместятся, но общая структура развития не изменится.)
Спекулятивно-казиночная составляющая крипторынка начнет исчезать, и почти никто не сможет точно определить переломный момент. Механизмы «сбора урожая» с рынка станут слишком эффективными: в 2026-2027 годах каждый новый приток ликвидности будет меньше предыдущего, и деньги быстрее будут изыматься небольшой группой крупных игроков. Не произойдет знакового краха, пампы мем-токенов по-прежнему будут случаться периодически, с однодневными скачками, но в какой-то момент в первой половине 2028 года спекулятивная торговля перестанет быть ядром индустрии, объемы останутся лишь статистикой, а не определяющим фактором культуры экосистемы. Часть трейдеров перейдет на рынки предсказаний, подхватывающие хайп; часть останется в сокращающемся спекулятивном сегменте; а многие трейдеры за год совершат то, чего никто не ожидал в 2026 году — получат статус квалифицированного инвестора.
Панические настроения на политическом фронте будут постепенно учитываться рынком в течение всего года. Ведущие кандидаты от обеих партий будут принимать пожертвования от отрасли, различаясь лишь формулировками, но сходясь в главном: криптоиндустрии нужно регулирование, а не полный запрет. Участники рынка, рассматривавшие либеральное регулирование предыдущей администрации лишь как окно для «сбора урожая», столкнутся с расследованиями. Отрасль постепенно осознает, что очистка от мошенников — это позитивный сигнал: правительство отделяет спекулятивные схемы от финансовой инфраструктуры, и только инфраструктура может получить уверенные инвестиции. Финансовые директора крупных банков, свернувшие планы в 2027 году, перед выборами тихо возобновят планирование масштабирования; к моменту объявления результатов выборов большая часть политической премии за риск будет уже учтена рынком.
Самый важный урок 2028 года для отрасли преподнесет рынок, за которым все наблюдают: в начале года на крупнейших торговых площадках крупная позиция, способная повлиять на рынок, будет закрыта одновременно по нескольким популярным бессрочным контрактам на непубличные компании, и риск каскадных ликвидаций, которого рынок опасался со времен манипуляций Ventuals, реализуется в полной мере. За несколько часов миллиарды долларов открытых позиций обнулятся, система автоматически проведет принудительное сокращение позиций (deleveraging), убытки распределятся по рынку, а прибыль победителей сильно сократится. Впоследствии будет невозможно определить, была ли волатильность вызвана злонамеренной манипуляцией или рыночной случайностью, и эта неопределенность сама по себе станет ключевым выводом: на рынке без привязки к базовому спотовому активу нет справедливой эталонной цены, нельзя даже определить, была ли «манипуляция рынком», не говоря уже о доказательствах. Бессрочные контракты на публичные компании имеют привязку к цене акций, а у контрактов на непубличные компании такой привязки нет. Реальные частные акции существуют и имеют регулируемые каналы торговли, но их нельзя массово рекламировать и формировать широкую публичную цену, каждая цена бессрочного контракта — это лишь собственная оценка площадки, оставляющая огромный простор для вмешательства. Каскадная ликвидация — это не провал самого рынка синтетических контрактов, а неизбежный результат работы рыночных механизмов в отсутствие поддержки реальными базовыми активами.
Последние десять лет запрет на публичное предложение частных ценных бумаг подавался как мера защиты инвесторов. Но этот рыночный кризис докажет: это правило лишь отсекает обычных инвесторов от торговых каналов с юридическими гарантиями, заставляя их идти на рынок синтетических контрактов с высоким левериджем и без ценового якоря. Истинная граница пролегает не между синтетическими и реальными активами, а между торговыми правами, имеющими и не имеющими юридической исковой силы.
После кризиса регуляторы введут новые правила, которые скорее будут совершенствованием финансовой инфраструктуры: будут выпущены руководства, разрешающие публичную рекламу вторичных продаж частных ценных бумаг (только вторичные доли, не первичное размещение) для проверенных квалифицированных инвесторов. За эти годы круг соответствующих критериям инвесторов значительно расширился. Логика проста: рынку синтетических контрактов нужен ценовой якорь, и самое дешевое решение — открыть каналы публичного обращения для реальных частных активов. Правило, запрещавшее рекламу на протяжении девяноста лет, будет существенно ослаблено лишь для улучшения рынка деривативов.
Первая неделя после вступления новых правил в силу по накалу будет сравнима с запуском нового мем-токена, с той лишь разницей, что базовым активом будут доли в реальных компаниях. Размещение, скриншоты, продвижение в чатах вторичных долей в частных компаниях впервые в истории этого класса активов станут легальными. Мнения в соцсетях разделятся: половина отрасли увидит в этом новый базовый финансовый инструмент, другая половина будет опасаться, что розничные инвесторы станут выходом для венчурных фондов. Интуиция последних будет верна, но запоздала: когда активы представляли собой ничем не обеспеченные токены-«воздух», такие опасения были оправданы; но теперь базовым активом являются права на доход реальных компаний, в которых весь рынок, как доказали последние два года на бессрочных контрактах, отчаянно нуждается.
Сначала капитал хлынет в зрелые компании на поздних стадиях, чья популярность уже доказана рынком бессрочных контрактов; затем, поскольку реальное владение акциями не предполагает funding rate и не привязано к дате IPO, капитал потечет в средние стартапы, которые не могли быть покрыты бессрочными контрактами. Бессрочные контракты не исчезнут, а превратятся в дополнение к торговле поздними компаниями, перестав поглощать все основное внимание рынка.
К декабрю в отрасли начнется новый бычий рынок, поддержанный самым древним базовым активом в мире финансов, который наконец-то получил легальные каналы обращения.
2029 год: Рынок становится единственной главной темой отрасли
Первый год полноценной реализации этого бычьего цикла будет кардинально отличаться от предыдущих крипто-бычьих рынков, и это отличие — его главная ценность. Активы, которые будут постоянно расти, — это технологические компании, ведущие реальный бизнес и создающие реальную социальную ценность. Новый базовый класс активов для обычных пользователей — это доли в частных компаниях: биотех-компании, завершившие несколько клинических испытаний, производители гуманоидных роботов, чьи демо-ролики видели все, AI-лаборатории, на чьи бессрочные контракты торговали еще в 2026 году, — теперь пользователи смогут напрямую владеть реальными акциями этих компаний.
Постепенное снижение порога для квалифицированных инвесторов за десятилетие создаст новую розничную аудиторию. Активы, доступные пять лет назад только институтам, теперь будут доступны обычным compliance-инвесторам, и большинство даже не будет считать такие сделки «инвестициями в криптовалюты».
Направление токенов окончательно разделится в соответствии с ключевым вопросом, заданным в начале статьи: блокчейны, успешно превратившиеся в инфраструктуру для выпуска и расчетов на новом рынке, будут получать реальный денежный поток от бизнеса, а их токены станут эквивалентом сертификатов на долю в этом потоке. Все остальные токены столкнутся с суровой рыночной реальностью: токены без юридически исковых прав на доход и без полного цикла захвата стоимости не будут, как в 2026 году, медленно падать 18 месяцев, а просто полностью потеряют торговую ликвидность. Жаркие споры 2026 года о механизмах захвата стоимости токенами не закончатся победой одной из схем; легализация обращения реальных частных активов сделает эти споры бессмысленными.
Стейблкоины продолжат развиваться по закономерности всего цикла: стабильный рост, без взрывных скачков. К концу 2029 года их общая масса примерно удвоится по сравнению с серединой 2027 года, среднегодовой стабильный рост составит около 20%. Потолок роста будет определяться не недостатком спроса, а политическим выбором, по которому обе партии достигнут консенсуса: частные долларовые токены будут развиваться умеренно, удовлетворяя практические потребности, но избегая конкуренции с суверенной денежной системой. Скорость обращения доллара на блокчейне будет привязана к политической стабильности, а в 2029 году политическая среда будет стабильной и долгосрочной.
Спекулятивный сегмент останется, но сожмется до определенной ниши, изредка выдавая краткосрочные пампы, а его общее влияние будет сравнимо с влиянием одного из подразделов индустрии развлечений. Спекулянты распределятся между рынками предсказаний, новым вторичным рынком частных активов и пойдут по пути, которого никто не предвидел в 2026 году: получат статус квалифицированного инвестора.
Третий ключевой вопрос, заданный в начале статьи — как криптовалюты станут инфраструктурой традиционных финансов, — в итоге получит ответ в тихой форме: этот вопрос полностью потеряет актуальность. Функции клиринга и расчетов будут реализованы через специальные платежные каналы, публичные блокчейны или их гибрид, детали архитектуры будут понятны только операторам, обычные участники не будут в них разбираться и не будут интересоваться, как обычные люди не интересуются клиринговыми палатами за своими брокерами. Слияние отраслей, начавшееся в конце 2026 года, в итоге завершится «полным исчезновением». Конечная победа финансовой инфраструктуры — стать скучной и незаметной. В общественном поле останется то, что криптоиндустрия действительно строила на протяжении всех спекулятивных циклов, — рынок торговли активами.
Таким образом, в рамках данной логики прогноза получат ответы все три ключевых вопроса:
- Что определяет стоимость токена? Вечный ответ: наличие юридически исковых прав на доход от реального актива. Теперь рынок отсеет все токены, не соответствующие этому условию.
- Как передовые технологии внедряются в блокчейн? Через первичный и вторичный рынок частных активов: технологическим компаниям самим по себе не нужны токены, им нужны лишь каналы для торговли; когда эти каналы получат право на легальную публичную рекламу, передовые компании естественным образом окажутся представлены для торговли на блокчейне.
- Что произойдет, когда криптовалюты станут инфраструктурой традиционных финансов? Не произойдет знакового события, базовые функции станут полностью абстрагированы, и общественность больше никогда не будет отдельно обсуждать эту тему.
Некоторые выводы в статье неизбежно окажутся ошибочными, о чем было заявлено в начале. У всей логики прогноза есть одно ключевое условие для проверки: если к концу 2028 года у обычных инвесторов по-прежнему не будет легального доступа к частным активам, а все потоки капитала будут зависеть от офшорных синтетических бессрочных контрактов и обернутых продуктов, то ключевой тезис статьи о том, что «потолок роста отрасли — в законодательстве, а не в технологиях», неверен, и всю прогнозную модель следует существенно скорректировать в сторону снижения ее достоверности.
Достаточно следить за этой одной ключевой переменной, а к 2029 году можно будет полностью проверить все остальные прогнозы. Я предпочитаю давать четкие, поддающиеся проверке прогнозы, а не произносить никогда не подводящие размытые фразы.
