Автор: Thejaswini M A
Перевод: Saoirse, Foresight News
Плановик из системы плановой экономики заходит в магазин, а полки пусты. Он говорит: «Видите, спроса совсем нет». Это старая шутка экономистов, высмеивающая Советский Союз.
Сегодня необанки попали в точно такой же замкнутый круг. Сотни стартапов запустили услуги расчетных счетов, их фактически используют 1,4 млрд человек, но заработать на этом бизнесе чертовски сложно. 76% необанков по-прежнему убыточны. В среднем каждый необанк зарабатывает с одного пользователя всего 45 долларов в год, тогда как традиционный банк может заработать 350 долларов.
Корень проблемы кроется в продукте, который компании изначально выбрали для создания — в этом бизнесе практически нет маржи.
Чтобы понять выбор, сделанный тогда участниками рынка, нужно сначала увидеть недостатки старой системы, от которой они хотели уйти.
Традиционные банки постоянно выжимали из клиентов выгоду, взимая комиссию даже за снятие собственной зарплаты в банкомате. Если у вас самих сбережений было мало, впечатление становилось еще хуже. Когда первые необанки предложили счета без комиссий и без минимального порога остатка, клиенты, естественно, массово перешли к ним.
Вскоре на платформы хлынули сотни миллионов пользователей. Сегодня Nubank обслуживает более 60% взрослого населения Бразилии. Местные традиционные банки всегда рассматривали обычных клиентов как обузу, что и сделало взрывной рост необанков неизбежным.
Но сами эти необанки оказались нежизнеспособными.
Когда вы расплачиваетесь в кофейне дебетовой картой, продавец оплачивает небольшую комиссию. Согласно Положению II Федеральной резервной системы США, при покупке на 40 долларов максимальная комиссия составляет около 22 центов, и эта сумма распределяется между тремя сторонами: платежной системой, банком и процессинговой компанией.
Доля необанка в этой прибыли ничтожна. Миллионы пользователей используют счет в необанке только как ежедневный платежный кошелек, храня ипотеку, сбережения и инвестиции в других учреждениях. Накопленных копеечных комиссий совершенно недостаточно для ведения бизнеса.
Заработок традиционных банков никогда не строился на повседневных расходах клиентов — доход от транзакций составлял лишь крошечную часть.
Настоящей опорой прибыльности банковского дела является кредитование, то есть проценты, генерируемые такими кредитами, как ипотека, автокредиты и т.д. Платежный бизнес — это лишь ежедневный вход для взаимодействия с клиентом, а предоставление кредитов — ключевой способ заработка на клиенте. Вот почему подавляющее большинство необанков продолжают убыточны: без банковской лицензии невозможно массово выдавать кредиты и взимать проценты. Большинство ранних необанков были просто технологическими платформами, построенными на базе лицензий других банков, и сталкивались с юридическими ограничениями в части крупного кредитования.
Nubank начал свою деятельность в Бразилии в 2013 году с бесплатной кредитной карты. В то время крупные местные традиционные банки предлагали невероятно высокие процентные ставки по кредитам, что дало Nubank возможность для роста, и к 2026 году он накопил 131 млн пользователей.
Сегодня Nubank оценивается в 600 миллиардов долларов. Бесплатный счет — это лишь инструмент для привлечения пользователей к загрузке приложения, а реальная прибыль полностью поступает от кредитного бизнеса.
В прошлом году большая часть выручки компании в 158 млрд долларов поступила от процентов по кредитным картам и персональным кредитам. При этом бизнес персональных кредитов рос стремительно и стал крупнейшим источником прибыли. Nubank выжил не благодаря какой-то прорывной технологии, а благодаря кредитованию; удобное приложение было лишь приманкой для привлечения пользователей.
Источник: @sec.gov
Revolut пошел другим путем к прибыльности. В 2025 году чистая прибыль компании достигла 1,3 млрд фунтов стерлингов, выручка выросла на 46% до 4,5 млрд фунтов стерлингов, и она была прибыльной пятый год подряд. Прибыль в основном поступала от комиссий за операции с иностранной валютой, подписок, криптоактивов и кредитного портфеля. Объем кредитования вырос на 120% и достиг 2,9 млрд долларов. Доход от комиссий за операции с иностранной валютой и подписок на раннем этапе дал ей достаточно времени для стабильного развития кредитного бизнеса.
Chime потратила больше всего времени, чтобы понять эту истину. Первоначально она выживала почти исключительно за счет комиссий с карточных платежей. В США стоимость привлечения клиентов чрезвычайно высока, а прибыль от доли в комиссиях с платежей ничтожна, доход полностью зависит от постоянных расходов пользователей, и как только пользователи сокращают траты, выручка резко падает.
В 2025 году выручка Chime превысила 2 млрд долларов, но убытки все еще составили миллиард долларов, в основном из-за высоких расходов на акционерный капитал при выходе на биржу. При IPO компания оценивалась в 11 млрд долларов, и через несколько месяцев ее акции резко упали. Лишь в первом квартале 2026 года она впервые за 12 лет существования стала прибыльной, получив чистую прибыль в 53 млн долларов. Переломным моментом стал взрывной рост кредитных продуктов: ожидается, что выручка от услуги предварительного получения зарплаты превысит 400 млн долларов, а бизнес мгновенных микрокредитов резко вырос.
В июне 2026 года разработчик Nubank во время планового обновления системы случайно активировал уведомление о процедуре ликвидации. Множество пользователей получили push-уведомления и электронные письма с сообщением о том, что центральный банк ликвидировал этот банк, и инструкциями о том, как получить средства через фонд страхования вкладов. Соучредителю Cristina Junqueira пришлось публично извиниться в Instagram, заявив, что это была всего лишь странная техническая ошибка, и банк и средства клиентов в безопасности. Но в течение нескольких минут это ошибочное уведомление заставило пользователей поверить, что платформа вот-вот обанкротится.
По правде говоря, подобные технические накладки случаются и в крупных традиционных банках, например, ошибочный перевод миллиарда долларов из-за введенной не той цифры. Но у таких устоявшихся институтов, как Citigroup, основанного в 1812 году, прочный фундамент, и даже в случае сбоя пользователи воспримут это как обычную корпоративную ошибку; а если у начинающего цифрового банка поползут слухи о банкротстве, пользователи тут же устроят массовый набег на вклады. Старые банки просто отстают в технологиях, а новые онлайн-платформы еще не научились работать так же стабильно, как настоящие банки.
В апреле 2024 года компания-посредник Synapse объявила о банкротстве.
По сути, необанки — это лишь поставщики программного обеспечения, и чтобы предлагать расчетные счета, им необходимо связать воедино целую цепочку партнеров. Synapse выступала посредником, соединявшим сотни необанков с фактически хранящими средства традиционными банками, и отвечала за управление счетами, проверку соответствия требованиям, регистрацию прав на активы.
После банкротства Synapse все записи о транзакциях были утеряны, и средства пользователей на сумму около 265 млн долларов оказались заморожены. Банки-партнеры не могли определить, какому пользователю принадлежит какая сумма, последующая проверка показала, что местонахождение 95 млн долларов неизвестно, а во всей системе полностью отсутствовали механизмы подотчетности. Пользователи популярных банковских приложений, таких как Yotta, Junno, месяцами не могли нормально управлять своими счетами, некоторые даже не могли платить по ипотеке.
Если в банковском приложении хранение средств и промежуточные клиринговые процессы полностью зависят от неподконтрольных третьих сторон, то такая система по своей сути — карточный домик, обреченный рухнуть.
В конечном счете, единственная гарантия против такого системного риска — это банковская лицензия. А ведь раньше все необанки заявляли, что им вообще не нужна лицензия.
В октябре прошлого года я писала, что цифровые банки в криптосекторе обладают реальным потенциалом развития. Тогда нормативная база постепенно прояснялась, большое количество пользователей владело ончейн-активами и хотело напрямую использовать их для ежедневных платежей. Это мнение остается верным и сегодня, но я сильно недооценила один момент: инфраструктура, построенная на базе банков-партнеров, унаследует все потенциальные риски этих партнеров.
Ответом криптоиндустрии стало прекращение притворства и столкновение с реальностью. С декабря 2025 года по май 2026 года Управление валютного контролера США (OCC) условно одобрило около десяти национальных трастовых лицензий для компаний, работающих в сфере криптовалют и финтеха, что превышает сумму за предыдущие десять лет. Paxos, BitGo, Fidelity Digital Assets, Ripple, Circle, Bridge, приобретенная Stripe за 1,1 млрд долларов, и Crypto.com — все подали заявки на аналогичные лицензии — те самые, которые необанки когда-то высмеивали как ненужные.
Национальная трастовая лицензия — это окончательный выход из ловушки посредников. Наличие лицензии означает прямую поддержку федерального правительства, компания может самостоятельно хранить активы клиентов, обрабатывать платежи и расчеты и вести бизнес во всех пятидесяти штатах США в соответствии с единым набором правил. Не нужно больше выживать, угождая традиционным банкам-партнерам, и не придется ставить судьбу всего бизнеса на таких скрытых посредников, как Synapse.
Криптокомпании наконец поняли: чтобы перемещать активы на десятки миллиардов долларов и не сталкиваться на каждом шагу с ограничениями устаревшей инфраструктуры традиционных банков, необходимо получить официальный доступ в рамках федеральной регуляторной системы.
Материнская компания Kraken, Payward, теперь имеет в США три уровня регулирования: финансовую лицензию штата Вайоминг, основной счет в Федеральной резервной системе, одобренный в марте 2026 года, и заявку на национальную трастовую лицензию OCC, поданную в мае 2026 года. SoFi в 2022 году приобрела Golden Pacific Bancorp и получила лицензию OCC. В декабре 2025 года SoFi выпустила стейблкоин, привязанный к доллару США, который также стал первым стейблкоином, выпущенным национальным банком США и размещенным на разрешенном публичном блокчейне. К маю 2026 года 14,7 млн пользователей платформы могли хранить, тратить и обменивать этот стейблкоин в приложении, а Mastercard стала его партнером по клирингу. Coinbase на базе публичного блокчейна Base через протокол Morpho занимается бизнесом кредитования под залог биткоина, и в начале 2026 года объем заложенного биткоина превысил 1,4 млрд долларов.
Путь развития SoFi весьма показателен: поставщик услуг по студенческим кредитам → цифровой необанк → лицензированный банк → эмитент стейблкоина, полностью прошедший всю эволюцию отрасли.
В настоящее время в отрасли сохраняется один крупный недостаток: необеспеченное кредитование. Общий объем кредитования под залог в CeFi и DeFi составляет 67,42 млрд долларов.
Но реальный масштаб развернутого необеспеченного кредитования во всем децентрализованном секторе составляет лишь 24 млн долларов. Протоколы, когда-то занимавшиеся необеспеченным кредитованием (Goldfinch, ранний Maple, TrueFi), либо полностью перешли на модель полного обеспечения, либо постепенно закрываются. Сегодня крупнейший DeFi-протокол кредитования, Maple, имеет коэффициент обеспечения 160%.
Блокчейн-адреса анонимны, и в необеспеченном кредитовании отсутствуют жизнеспособные механизмы взыскания при дефолте. В реальном мире, если клиент не выполняет обязательства по кредиту, банк может сообщить в бюро кредитных историй и подать в суд; в децентрализованной сфере нет кредитных бюро или каналов взыскания активов, и если заемщик уйдет с необеспеченными активами, ему достаточно отказаться от адреса кошелька, и средства будут безвозвратно утеряны. Некоторые DeFi-протоколы пытались управлять рисками с помощью данных о репутации в блокчейне, но все равно столкнулись с крупными безнадежными долгами, и участники рынка наконец осознали: без ограничений реального правового поля у анонимных пользователей практически нет стимула добровольно возвращать кредиты.
Nubank выдает кредиты 131 млн пользователей, многие из которых не имеют традиционной кредитной истории, и платформа осуществляет скоринг и одобрение кредитов на основе поведения пользователей в транзакциях. Такой бизнес имеет реальную коммерческую ценность, но операционные издержки чрезвычайно высоки, и его внедрение сложно. Если кто-то захочет в крупных масштабах воспроизвести аналогичные кредитные продукты в блокчейне, компании почти наверняка потребуется получить банковскую лицензию. Ожидается, что в будущем все больше компаний будут подавать заявки на лицензии в OCC.
В октябре прошлого года я писала, что криптодецентрализованные банки повторяют закономерности развития банковского дела столетней давности. Технологии постоянно меняются, но основополагающая логика того, как люди используют и управляют деньгами, остается неизменной. Когда я писала эти слова, мне казалось, что в этом есть своя закономерная красота, но теперь, оглядываясь назад, вижу другую реальность.
Сущность банковского дела всегда заключалась в заработке на процентах от выданных кредитов. Выжившие необанки когда-то обещали сломать эту модель, но те игроки, которые действительно выжили, в конечном итоге пошли по пути кредитования — просто с более дружелюбными процентными ставками и более удобным интерфейсом продуктов, при этом фундаментальная бизнес-логика не изменилась ни на йоту.
В конечном счете, все сводится к одной фразе: всё меняется, суть остается прежней.
