Часть комиссий, которые платит пользователь за переводы в сети, может получить валидатор, часть — исчезнуть из обращения. Фонд проекта при этом живет на собственные резервы, а держатель токена вообще может не получить ничего. Чтобы оценить экономику блокчейна, нужно проследить весь путь денег.
В обычной компании платеж клиента становится ее выручкой. У публичного блокчейна эта связь часто отсутствует. Сеть поддерживают независимые участники. Разработкой могут заниматься несколько команд. Отдельный фонд финансирует исследования и гранты. Еще одна компания продает услуги вокруг технологии. А комиссии пользователей распределяются по правилам, записанным в самом протоколе.
Поэтому показатели — сколько заработала сеть на комиссиях, ничего не говорят без дополнительных объяснений. Важно понять, кто именно получил эту сумму.
Куда уходит комиссия пользователя
В эфириум платеж за транзакцию состоит из базовой комиссии и доплаты валидатору. Базовая часть уничтожается: уплаченные $ETH навсегда выводятся из обращения. Доплата достается валидатору, который предложил блок с транзакцией. Ethereum Foundation — фонд, финансирующий развитие экосистемы, — процента с этого платежа не получает.
Официальная документация Ethereum приводит простой расчет. При переводе 1 $ETH, базовой цене газа 10 gwei и доплате 2 gwei пользователь заплатит 0,000252 $ETH. Из них 0,00021 $ETH будет уничтожено, а 0,000042 $ETH достанется валидатору.
Для пользователя это одна комиссия. С экономической точки зрения внутри нее уже два разных денежных потока.
В Solana правила другие. Базовая комиссия сейчас составляет 5000 лампортов — минимальных единиц $SOL, за одну подпись. Половина этой суммы уничтожается, половина поступает валидатору. Если пользователь доплачивает за приоритетное проведение операции, такая доплата целиком достается валидатору.
У валидаторов есть и другой источник денег — награды за стейкинг, то есть участие заблокированных $SOL в обеспечении работы сети. Они создаются за счет выпуска новых монет. Валидатор удерживает установленную им комиссию, остальная награда распределяется между владельцами $SOL, которые передали ему монеты в стейкинг.
Получается, уже на примере двух крупнейших сетей слово «комиссия» нельзя считать синонимом «выручки проекта». Деньги могут достаться тем, кто непосредственно обслуживает сеть, или вообще быть уничтожены.
Если фонд не получает комиссии, на что он живет
Ethereum Foundation не берет процент с операций пользователей. У фонда есть собственное казначейство, из которого оплачиваются исследования, разработка программного обеспечения, безопасность и другие направления развития Ethereum.
В 2025 году фонд впервые подробно описал правила управления этими деньгами. На тот момент целевой годовой уровень расходов составлял около 15% от размера казначейства, а денежный резерв должен был покрывать примерно 2,5 года таких расходов. В дальнейшем фонд планирует постепенно снижать долю ежегодных трат.
Казначейство при этом само может приносить доход. В феврале 2026 года Ethereum Foundation начал размещать в стейкинге около 70 тыс. $ETH. Вознаграждения от этих монет возвращаются обратно в казначейство фонда. То есть деньги на развитие Ethereum и комиссии за использование Ethereum существуют отдельно.
Фонд может продавать часть своих активов, получать доход от собственного капитала и распределять гранты. Сеть в это же время продолжает работать по своим правилам, а комиссии получают валидаторы или уничтожает сам протокол.
Такая конструкция объясняет, зачем блокчейну вообще может понадобиться фонд. Его задача не обязательно в том, чтобы зарабатывать на каждой транзакции. Он может финансировать работу, результаты которой сложно продавать напрямую: исследования, безопасность, программные инструменты и развитие экосистемы.
Как зарабатывать на коде, который можно взять бесплатно
Еще интереснее ситуация с разработчиками. Код многих блокчейн-проектов открыт. Компания может взять его, изменить и запустить собственную систему, не покупая лицензию в привычном смысле.
Можно посмотреть на чем зарабатывают сети на примере проекта Optimism.
Его технологическая основа для запуска сетей распространяется как открытое программное обеспечение. Но с 2026 года Optimism одновременно продает OP Enterprise — коммерческое сопровождение для компаний, которым нужна собственная сеть, но которые не хотят самостоятельно круглосуточно следить за ее инфраструктурой.
Клиент может использовать открытый код самостоятельно. Либо заплатить за то, чтобы специалисты Optimism помогали с запуском, обновлениями, безопасностью, мониторингом и устранением аварий. В полностью управляемом варианте OP Labs берет эксплуатацию сети на себя. Для наиболее критичных систем заявлена доступность 99,95% и реакция на серьезный сбой в течение 15 минут.
Здесь хорошо видна экономика открытого кода. Бесплатна технология, но не обязательно работа вокруг нее. Похожим образом компании зарабатывают на облачной инфраструктуре, технической поддержке и эксплуатации систем, хотя сам программный код доступен всем.
Как одна открытая сеть получает деньги от другой
Есть и другой вариант. Base — сеть, запущенная Coinbase, — построена на технологии Optimism. При этом по соглашению Base обязалась передавать экосистеме Optimism большую из двух сумм: 2,5% дохода от обработки транзакций либо 15% прибыли от таких операций после расходов на передачу данных в Ethereum.
То есть Optimism не просто однажды написал код, который затем бесплатно забрала Coinbase. Между проектами существует отдельная экономическая связь.
К 2026 году на той же технологической основе работают уже многие сети. Optimism получает от них часть доходов. За 12 месяцев до января 2026 года такие поступления составили 5868 $ETH. Среди сетей, приносящих этот доход, сам Optimism перечисляет Base, Unichain, Ink, World Chain, Soneium и собственную OP Mainnet.
При этом источник денег находится не в продаже копии программного кода. Доход возникает благодаря работающей экосистеме сетей, их пользователям и соглашениям между участниками.
Владельцы токена получают деньги?
За 12 месяцев Optimism получил 5868 $ETH. До недавнего времени весь этот доход поступал в казначейство, которым распоряжается система управления проектом. Владение токеном OP само по себе не означало, что человеку перечислялась часть этих $ETH.
В январе 2026 года управление Optimism одобрило новый механизм. В течение 12 месяцев половина поступающих доходов должна направляться на регулярный выкуп OP. Программа стартовала в феврале. Купленные токены поступают в казначейство, а не непосредственно на кошельки держателей.
Связь между использованием сетей и токеном стала прямее: больше доходов — больше средств можно направить на покупку OP.
Но это все равно не дивиденды. Держатель не получает права забрать определенную долю выручки. Купленные монеты остаются в распоряжении казначейства, а дальнейшее использование определяется управлением проекта.
Эфириум устроен иначе. Чем больше базовых комиссий платят пользователи, тем больше $ETH может быть уничтожено. Это сокращает предложение монеты, но деньги опять же не распределяются между всеми ее держателями. Прямое вознаграждение получают участники стейкинга и валидаторы.
Поэтому одинаковый рост комиссий может совершенно по-разному влиять на экономику двух токенов.
Сеть, фонд и разработчик — это разные кошельки
Для оценки блокчейн-проекта можно разделять как минимум четыре стороны. Сеть устанавливает правила обработки операций и распределения комиссий. Валидаторы или оператор обеспечивают непосредственную работу инфраструктуры и могут получать за это деньги. Фонд или компания-разработчик финансирует развитие либо продает отдельные услуги. Держатель токена получает выгоду только в том случае, если в системе существует механизм, связывающий работу сети с самой монетой.
Эти роли могут пересекаться, но автоматически одна из другой не следует. Ethereum Foundation может финансировать разработчиков Ethereum, не получая комиссии пользователей. Валидатор может зарабатывать $ETH, вообще не имея отношения к фонду. Компания Optimism может продавать коммерческое сопровождение открытого кода. Base может получать собственный доход и одновременно отдавать его часть Optimism.
Что смотреть инвестору
Если аналитический сервис пишет, что блокчейн получил $100 млн комиссий, ну нужно фокусироваться на сумме. Стоит проверить четыре вещи: кто и за что заплатил, куда ушли средства (валидаторам, оператору сети, в казначейство, на сжигаение токенов), какие расходы понес получатель, есть ли механизм, который связывает этот доход с токеном: стейкинг, уничтожение монет, выкуп или другое распределение.
Только после этого показатель комиссий можно использовать при оценке криптоактива. Иначе легко сравнить две сети с одинаковыми $100 млн комиссий и пропустить главное: в одной почти вся сумма досталась независимым валидаторам, в другой часть стала прибылью оператора, а в третьей доход используется для покупки собственного токена.
end-content
