Автор: Aleks Larsen, Партнер Blockchain Capital
Перевод: Цзяхуань, ChainCatcher
В финансовом секторе существует дорогостоящая проблема «упаковки».
Каждый актив учитывается и управляется по-разному, существуя в изолированных системах: ипотечный кредит состоит из договора, PDF-файлов, базы данных и отношений по обслуживанию кредита; доля в частном фонде — это, возможно, лишь соглашение о подписке и одна строка в таблице агента по переводу прав; право собственности на акцию распределено по записям брокера, кастодиана и депозитарного учреждения ценных бумаг.
При передаче актива от одного учреждения другому часто приходится разбирать существующие записи, затем проводить проверку и сверку, и, наконец, регистрировать заново по правилам принимающей стороны. Многие операционные процессы существуют лишь потому, что разные учреждения ведут учет одного и того же базового актива или права по-разному.
Эта разрозненность порождает огромные скрытые издержки в глобальном масштабе. В балансах по всему миру учитываются активы на сумму почти 1800 триллионов долларов, значительная часть которых по-прежнему не может свободно перемещаться между учреждениями без разработки специальных операционных процедур. Эти трения замедляют скорость перенаправления капитала в новые предприятия, инфраструктуру, жилье и другие производительные цели.
Токенизация фундаментально решает эту проблему. Токен предоставляет активу или финансовому праву стандартизированный, машиночитаемый интерфейс. Когда актив может быть идентифицирован и использован в общей сети, биржи, кредиторы, кастодианы, сервис-провайдеры активов и программные приложения могут взаимодействовать с ним напрямую, без необходимости каждый раз заново выстраивать финансовую инфраструктуру.
Это дает рынку капитала возможность построиться на основе универсальной, программируемой базовой сети, позволяющей активам более плавно перемещаться, рассчитываться и использоваться.
Лучшей аналогией для понимания того, как токенизация изменит мир, является контейнеризация.
Контейнеризация породила современные глобальные цепочки поставок
До 1960-х годов грузы перевозились в различных формах. Кофе упаковывали в мешки из мешковины, машины — в деревянные ящики, хлопок прессовали в тюки, нефть разливали в бочки. Каждый товар требовал разной погрузки и разгрузки, поэтому каждый корабль разгружался и загружался вручную.
Вокруг этой работы сформировалось целое искусство квалифицированных докеров. Им нужно было размещать грузы как можно плотнее, балансировать вес и надежно закреплять, чтобы предотвратить их смещение и повреждение в море. Эта необходимость существовала из-за отсутствия единых стандартов упаковки грузов.
В результате суда часто проводили в порту больше времени, чем в плавании. При перевалке генеральных грузов между судами, поездами, грузовиками и складами их приходилось многократно загружать, разгружать и пересчитывать, они чаще повреждались, терялись или подвергались краже.
В 1956 году предприниматель из Северной Каролины Малкольм Маклин переоборудовал танкер в судно Ideal-X, которое перевезло 58 съемных контейнеров для грузовиков из порта Ньюарк в Хьюстон.
По прибытии грузовики могли увозить контейнеры, не открывая их. Стоимость погрузки и разгрузки Ideal-X составляла всего 0,16 доллара за тонну, что было примерно в 36 раз дешевле, чем традиционные перевозки генеральных грузов. Так родился современный морской контейнер.
В последующие 20 лет постепенно сформировались единые стандарты для размеров, соединений и требований к загрузке контейнеров. Вся цепочка поставок начала перестраиваться вокруг этого стандартизированного ящика, что позволило каждому звену специализироваться дальше.
Суда стали использовать вертикальные клети, позволяющие безопасно штабелировать контейнеры; краны проектировались для быстрой, стандартизированной погрузки; шасси грузовиков и железнодорожные вагоны стали иметь унифицированные размеры и крепления; порты превратились в крупные узлы для эффективной перевалки контейнеров между различными видами транспорта.
Самым прямым следствием контейнеризации стало резкое снижение временных и денежных затрат на перевозку. Время транспортировки из Австралии в Европу сократилось с 70 до 34 дней, а грузоподъемность судов увеличилась в четыре раза.
Международная торговля стала больше ориентироваться на готовую продукцию и промежуточные товары, а компании начали разбивать производственные процессы на разные страны. По мере стремительного расширения цепочек поставок появился ряд новых логистических компаний, координирующих усложняющуюся глобальную сеть.
Более глубокое влияние заключалось в значительном расширении масштабов экономической деятельности. По оценкам Всемирного банка, за 15 лет после принятия контейнеризации обеими торгующими сторонами, двусторонняя торговля между развитыми странами выросла на 1240%.
Контейнеризация и вызванная ею перестройка инфраструктуры позволили глобальным цепочкам поставок расшириться до огромных масштабов и значительно ускорили развитие мировой экономики.
Токены — это контейнеры финансового мира
Токен — это стандартизированный контейнер для финансовых прав.
Он содержит не товары, а информацию о праве собственности на актив, правилах передачи, денежных потоках, требованиях к доступу и других статусах. Другими словами, токен записывает, кому принадлежит актив, как он передается, какие денежные потоки генерирует и какие операции с ним может выполнять программное обеспечение.
Когда актив получает машиночитаемый интерфейс, биржи могут обеспечить его торговлю, кредитные рынки могут принимать его в качестве залога, кастодианы — хранить, а кошельки — получать и распределять генерируемые им денежные потоки. Программные приложения могут напрямую идентифицировать актив и выполнять соответствующие правила, не договариваясь и не подключаясь к каждому учреждению отдельно.
В этом принципиальное отличие токенизации от «оцифровки документов» или «добавления новой базы данных»: все участники могут идентифицировать и использовать актив по одному и тому же стандарту. Когда этот стандарт принимается всей экосистемой, начинают накапливаться сетевые эффекты.
Стабильные монеты наиболее ярко демонстрируют потенциал токенизации.
Традиционный международный перевод обычно проходит через систему банков-корреспондентов и занимает несколько дней для перевода долларов; стабильная монета может достичь любой точки мира за считанные секунды, а стоимость чистой ончейн-транзакции близка к нулю.
Это связано с тем, что в мире сформировалась сеть, состоящая из бирж, кастодианов, сервисов конвертации фиатных денег в стабильные монеты, процессинговых компаний и кошельков, которые могут идентифицировать интерфейс токена стабильной монеты. Они подобны портам, кранам, грузовикам, поездам и судам финансового мира, перемещающим стоимость в форме токенов.
Значительная часть этой инфраструктуры изначально строилась для биткоина и эфира, но как только она появилась, стабильные монеты и другие токены смогли перемещаться по той же сети. Активность со стабильными монетами, в свою очередь, привлекала пользователей, ликвидность, приложения и инфраструктуру, позволяя новым токенам напрямую использовать эту сеть.
Результат уже очевиден. Текущий объем стабильных монет в обращении составляет около 3000 миллиардов долларов, объем обрабатываемых транзакций уже приближается к объему Visa, а скорость оборота средств примерно в 10 раз выше, чем у традиционных денежных агрегатов M1/M2.
Стоимость трансграничных платежей снизилась на порядок, а сотни миллионов людей по всему миру получили более надежный доступ к долларам и платежным каналам. По крайней мере, для долларового рынка эта сеть доказала свою ценность, значительно превосходя традиционную систему по стоимости, скорости и охвату. Одна и та же долларовая сумма может циркулировать в сети чаще, повышая эффективность использования капитала.
Теперь этот высокоактивный пул долларовой ликвидности начинает привлекать другие активы в ончейн, чтобы использовать эти стабильные монеты. В настоящее время объем токенизированных активов в ончейн, помимо стабильных монет, приближается к 400 миллиардам долларов, что примерно в 10 раз больше, чем два года назад, и рост продолжает ускоряться.
Эти активы охватывают казначейские облигации США, фонды денежного рынка, товары, частный кредит, акции и доли фондов, за ними стоят сотни эмитентов.
Рисунок: RWA.xyz, Общий объем RWA в ончейн
Следующим естественным шагом будет перевод в ончейн бизнес-процессов, лежащих в основе финансовых активов.
Например, компания Tare, в которую мы инвестировали, переносит в ончейн выдачу кредитов, управление ими на протяжении всего срока и секьюритизацию, используя токены для записи полной информации о каждом базовом кредите на протяжении его жизненного цикла.
Благодаря легковесному программному обеспечению и прозрачным открытым рынкам, Tare может заменить дорогостоящие цепочки кредитования с множеством посредников в традиционной системе. На этом рынке кредиторы и заемщики могут фиксировать и проверять токенизированные кредиты в одной и той же бухгалтерской книге.
Такая модель не только снижает стоимость заимствований, но и позволяет кредитам легче использоваться в качестве залога в различных ончейн-приложениях, привлекая таким образом больше активов и капитала в сеть токенизации.
Подобные возможности существуют для каждого класса активов. По мере совершенствования инфраструктуры сетевые эффекты будут продолжать привлекать больше ликвидности, пользователей и приложений, что, в свою очередь, ускорит рост токенизированных активов.
Рынок капитала будет перестроен вокруг токенов
Подобно тому, как глобальные цепочки поставок перестроились вокруг контейнеров, глобальный рынок капитала перестроится вокруг токенов.
Эта новая форма уже просматривается в DeFi. Другая компания, в которую мы инвестировали, Aave, позволяет пользователям использовать соответствующие токены в качестве залога для получения средств на кредитном рынке по плавающей ставке. Правила прописаны в протоколе, а возможность использования конкретного актива в качестве залога определяется стандартами на уровне актива.
Это кардинально отличается от структуры традиционных кредитных рынков.
В сегодняшней финансовой системе частное лицо или компания, желающие получить кредит под актив, обычно должны сначала найти учреждение. Учреждение контролирует доступ, оценивает заемщика по своим процедурам и предлагает продукты через свою сеть. Какие финансовые услуги получает клиент, в основном зависит от его отношений с финансовым учреждением.
В Aave реальным условием доступа является сам актив. Смарт-контракт идентифицирует токен, выполняет прозрачные правила и подключает его к рынку капитала.
Логика доступа к финансовым услугам изменилась:
Финансовые услуги начинают разворачиваться вокруг самого актива, а не зависеть от того, с каким учреждением владелец актива установил отношения.
Другими словами, токены делают актив исполняемым, как программное обеспечение.
Когда актив существует в форме, понятной публичной сети, разные приложения могут предоставлять услуги по торговле, финансированию, платежам и управлению капиталом вокруг одного и того же актива. Биржи могут вывести его на рынок, кредитные протоколы могут принять его в качестве залога, а кошельки могут получать и распределять генерируемые им денежные потоки.
Эмитенту нужно вывести актив в ончейн только один раз, чтобы подключить его к различным приложениям, не строя отдельную систему для каждого варианта использования.
Это также изменит организационную структуру финансовых учреждений. Банки, инвестиционные компании и управляющие активами в настоящее время обычно объединяют функции кастодиального обслуживания, андеррайтинга, ликвидности, управления активами, соответствия требованиям и дистрибуции в закрытые продуктовые системы.
Криптосети позволяют разъединить эти функции и специализироваться. Одно учреждение может отвечать за выдачу и управление кредитами, в то время как другие могут предоставлять капитал, оценивать риски, совершать сделки, страховать или разрабатывать приложения, использующие этот актив.
Активы могут перемещаться между различными специализированными услугами через единый интерфейс, не требуя повторной регистрации и подключения при входе в систему каждого поставщика услуг.
Таким образом, преимущества масштаба переместятся от отдельных учреждений ко всей сети.
В традиционной финансовой системе крупные учреждения могут поддерживать больше продуктов, потому что они способны нести постоянные издержки на создание инфраструктуры для разных активов и клиентских групп. В публичных криптосетях значительная часть инфраструктуры используется всеми участниками совместно.
Новые поставщики услуг могут подключаться к существующей сети активов, капитала и пользователей, не перестраивая системы учета, торговли, хранения и расчетов. Это не только снижает затраты на создание систем, но и снижает барьеры для выхода на рынок новых поставщиков услуг.
Сетевые эффекты стабильных монет уже преодолели переломный момент и начали самоусиливаться. Рынок капитала также будет все больше реорганизовываться в открытые сети услуг, построенные вокруг токенизированных активов.
В этой новой парадигме учреждения будут соревноваться в том, кто предоставляет более качественный капитал, андеррайтинг, управление рисками, обслуживание активов и дистрибуцию, а не в том, у кого есть база данных или кто контролирует единственный вход для клиентов на рынок.
Глобальные балансы будут выведены в ончейн
Важнейшим результатом этой трансформации станет создание глобального рынка капитала.
Сегодняшний рынок капитала все еще ограничен финансовыми учреждениями. Большинство частных лиц и компаний не имеют прямого доступа к рынку капитала и могут выбирать только из ограниченного набора продуктов, предоставляемых учреждениями, которые готовы и способны их обслуживать.
Каких клиентов обслуживать, какие регионы охватывать, какие классы активов поддерживать и сделки какого размера принимать — решают учреждения.
Инвесторы сталкиваются с теми же ограничениями, только в обратном направлении. Они не могут получить доступ ко всем глобальным активам, а могут инвестировать только в те активы, которые уже прошли андеррайтинг, упаковку, подключение и дистрибуцию со стороны учреждений.
Таким образом, огромная экономическая ценность в мире остается вне досягаемости существующих рынков капитала.
Мелкая дебиторская задолженность, местная инфраструктура, частные предприятия, кредиты на развивающихся рынках и нетрадиционные денежные потоки могут иметь реальную экономическую ценность, но они слишком малы, слишком разрознены, недостаточно известны на рынке или находятся слишком далеко от основных финансовых центров, чтобы оправдать высокие издержки, необходимые традиционной финансовой системе для их финансирования.
Инвестиционные возможности могут существовать, капитал может существовать, но сети, соединяющей их, не существует.
Токенизация предоставляет активам стандартный интерфейс, позволяющий им быть обнаруженными и использованными в глобальной финансовой сети. По мере реорганизации финансовой системы вокруг этого интерфейса стоимость выхода на рынок для всех участников резко снизится.
Финансовые функции смогут быть встроены в программное обеспечение напрямую, подобно платежам и интерфейсам данных. Разработчики смогут создавать специализированные услуги для узких классов активов и конкретных регионов, позволяя рынку капитала охватывать ранее недоступные сферы.
Бизнес-приложения, которые ранее с трудом получали сложные финансовые услуги, смогут интегрировать в свои системы функции платежей, финансирования оборотного капитала, управления залогами и управления капиталом, позволяя большому количеству неиспользуемых или не охваченных основной финансовой системой активов получить доступ к ончейн-рынку капитала.
Конечно, токенизация сама по себе не сделает нефинансируемые активы финансируемыми. Но в долгосрочной перспективе она может вовлечь в процесс множество качественных активов, которые в настоящее время из-за структурных причин отрезаны от рынков капитала.
ИИ еще больше усилит эти изменения, помогая обрабатывать сложные аспекты оценки и управления активами.
ИИ-агенты смогут оценивать активы, определять цену риска, размещать капитал, управлять залогами и осуществлять расчеты на этом глобализированном, высокоэффективном, машиночитаемом рынке, тем самым еще больше снижая стоимость предоставления финансовых услуг.
Под совместным воздействием ИИ и криптоинфраструктуры рынки, которые в настоящее время сильно зависят от индивидуализации и являются непостоянными, имеют шанс превратиться в непрерывно работающие, глобально охватывающие и все более автоматизированные рынки. Это создаст больше возможностей по всему миру и позволит капиталу постепенно освободиться от институциональных барьеров.
Размещение капитала является одним из ключевых механизмов, определяющих направление потока ресурсов в обществе. Оно определяет, какие предприятия смогут расширяться, какие технологии можно масштабировать, какие жилые дома и заводы будут построены и какие регионы смогут развиваться.
Для сегодняшней финансовой системы некоторые активы могут быть слишком мелкими, слишком локальными, слишком специфическими по структуре или слишком дорогими в управлении, чтобы оправдать выделение ресурсов на их оценку и финансирование. Но когда стоимость поиска, финансирования и управления этими активами значительно снизится, они также могут вернуться на рынок капитала.
Это более глубокое влияние контейнеризации. Контейнеры не только снизили стоимость перевозки, но и сделали экономически возможными совершенно новые модели торговли и производства. Товары могут производиться там, где это дешевле всего, собираться в другом месте и продаваться по всему миру, потому что стоимость координации этой сети резко снизилась.
Токены могут оказать такое же влияние на капитал.
В ближайшие десятилетия глобальные балансы имеют шанс превратиться из набора изолированных записей в рынок, к которому программное обеспечение может напрямую обращаться. Капитал будет все больше течь в соответствии с качеством активов и потенциалом доходности, а не только к тем учреждениям, которые контролируют рыночные каналы.
Если развитие стабильных монет может служить ориентиром, это изменение может привести к значительному расширению глобального рынка капитала и его проникновению в регионы, которые он ранее никогда по-настоящему не охватывал.
