Автор:Guy Wuollet
Перевод: Цзяхуань, ChainCatcher
Будучи человеком из мира криптовалют, я всегда недоумевал: почему Уолл-стрит и всё больше политиков в Вашингтоне настаивают на использовании термина «цифровые активы».
Почти все активы, с которыми я ежедневно имею дело, цифровые.
Я уже не помню, когда в последний раз пользовался наличными. Все личные финансы, от банковских счетов до брокерских, находятся онлайн. Даже физические кредитные карты я достаю редко. И, пообщавшись со сверстниками, я понял, что я не исключение.
У большинства людей в развитых странах по-настоящему нецифровыми активами остаются только физические объекты вроде домов и машин. Их называют «реальными активами», но это только запутывает, потому что подразумевается, что акции, облигации, сетевые токены, деривативы и прочее в какой-то степени не являются «реальными».
Но, конечно же, они реальны.
Однако за годы инвестирования и создания систем в сфере финтеха я осознал одну вещь: большая часть финансовой отрасли на самом деле не так цифрова, как мы думаем.
Большинство других секторов экономики, от медиа и розничной торговли до логистики, были полностью перестроены вокруг программного обеспечения. Финансы выглядят похоже, но их фундамент почти не изменился — волна цифровизации, которую мобильный интернет и облачные вычисления принесли в мировую экономику, в значительной степени обошла финансовую индустрию стороной.
Но теперь это наконец начинает меняться.
Проблема координации в финансовой отрасли
Финансовые институты во многих отношениях застряли в прошлом.
Они работают на разрозненных системах, поддерживая функционирование с помощью документов и постоянных сверок. Выяснение таких вопросов, как «кто чем владеет», «когда происходит расчет», «как упорядочены транзакции», «какие правила применяются», отнимает массу времени.
Теоретически проблему могла бы решить общая база данных. Но на практике сразу же возникают более сложные вопросы: кто будет контролировать эту базу данных? Кто имеет право вносить изменения? Что делать, когда участники не доверяют друг другу?
Вот почему блокчейн набирает популярность в местах, которые, на первый взгляд, совершенно не похожи на раннее крипто-сообщество.
Изначально крипто-культура строилась вокруг идей «децентрализации» и «финансового суверенитета», которые и сегодня остаются важными. Но то, что толкает крупные финансовые институты к этой технологии, — не идеология, а более прагматичная проблема координации.
Логика Уолл-стрит всегда была более прагматичной, чем идеологической.
Каждая торговая фирма чувствительна к риску контрагента так же, как каждый стартап чувствителен к платформенному риску (например, проект, построенный на Facebook, в любой момент могут «вышвырнуть»).
Риск контрагента нужно контролировать, сопротивление цензуре нужно контролировать, справедливый порядок и лучшее исполнение тоже нужно контролировать. Уолл-стрит не назовёт это «децентрализацией», но по сути это одна и та же проблема.
На мой взгляд, блокчейн впервые дал достойный ответ на эти старые вопросы.
Он предоставляет нейтральную систему, которая позволяет нескольким сторонам координировать действия, не передавая контроль одному владельцу. Право собственности на активы встроено прямо в программное обеспечение, больше не нужна отдельная бухгалтерская книга для сверок, и нет внешних записей, которые бы решали, кому что принадлежит.
Сам актив и есть запись.
Вот настоящая причина, по которой Уолл-стрит начинает серьёзно воспринимать блокчейн: не потому, что они внезапно уверовали в децентрализацию, а потому что блокчейн предлагает общий «вариант по умолчанию» между несколькими контрагентами, позволяя им модернизировать свои внутренние системы.
Это и есть истинное значение термина «цифровые активы» — он представляет собой цифровую трансформацию финансовых услуг, подобно тому, как облачные сервисы представляли собой цифровую трансформацию крупных предприятий.
Что означает переход на блокчейн
Крипто-индустрия, с одной стороны, движется к Уолл-стрит, а с другой — сбрасывает часть своего бунтарского духа, входя во взрослый мир сорочек со стойкой, проверками на соответствие и компромиссами.
Но пока Уолл-стрит использует блокчейн для цифровой трансформации, он также неосознанно перенимает самую мощную способность крипто-мира — ту, которой софтверная индустрия обладает уже десятилетиями: композируемость.
Когда финансовые активы работают на общей, программируемой инфраструктуре, их можно комбинировать, расширять, интегрировать, не начиная каждый раз с нуля.
Часть преимуществ очевидна: более быстрый расчёт, более низкие издержки. Но более глубокие изменения носят структурный характер: создавать приложения поверх этой системы станет намного проще.
Другими словами, крипто-технология, попадая в финансовые институты, не исчезает — она просто переупаковывается.
Это движение превращается в инфраструктуру. И когда Уолл-стрит начнёт использовать эту инфраструктуру, он в конечном итоге унаследует гораздо больше от крипто-духа, чем изначально предполагал.
